Число зверя (сборник)

— У вас есть какие‑нибудь предположения по поводу случившегося?
— Нет, но я ей не раз говорила, что рано или поздно чем‑нибудь подобным это закончится.
— Что, это? — Григорьев резко повернулся к Марине.
— Не знаю.
— В каких отношениях вы состояли с покойной?
— Я уже сказала, мы были подругами.
— Вот что мы нашли у нее в кулаке, — следователь протянул ей небольшой прозрачный целлофановый пакетик, в котором лежал обрывок золотой цепочки с медальоном в виде сердечка. — Вы когда‑нибудь видели это у нее?
— Да, — кивнула Марина, — не далее, как вчера, я подарила ей эту цепочку с медальоном. У меня такая же, купила во время гастролей в Париже. Я могла бы забрать ее? На память.
— Пока нет, только после окончания следствия, — Григорьев вновь спрятал пакетик с медальоном в дипломат.
— Ясно, — кивнула Марина.
— Да, а что объединяло вас, на первый взгляд, таких разных людей? — Следователь достал из кармана пачку сигарет и, раскрыв ее, предложил Марине, но она отрицательно покачала головой. — Вы же, по–моему, лет на десять старше ее?
Марина пожала плечами и ответила вопросом на вопрос:
— Кто это сделал? Тот маньяк, о котором пишут в газетах?
— Похоже на его почерк, но пока мы точно не можем этого сказать.
— Для чего он это делает? Кто он?
— Единственное, что мы знаем, Марина Михайловна, что у него не все дома. Он отбирает у своих жертв ювелирные украшения, затем убивает и вступает с ними в половые отношения.
— Есть хоть какая‑нибудь закономерность в его действиях?
— Он работает в центре, где‑то между двенадцатью и пятью часами ночи, и его жертвами оказываются одинокие женщины легкого поведения. Увы, — Григорьев развел руками, — этой информации пока недостаточно, чтобы в многомиллионном городе обнаружить преступника. Не можем же мы к каждой проститутке приставить охранника.
Марина закусила губу, чтобы не разрыдаться, и, опустив голову, встала.
— Вы плохо себя чувствуете?
Женщина молча кивнула.
— Хорошо, Марина Михайловна, вы можете идти. Ваш адрес и телефон у нас есть, возможно, нам придется встретиться еще раз.
Она вновь кивнула и направилась к дверям.
Следователь проводил ее взглядом и, выключив диктофон, спросил у Николаева:
— Ну, что скажешь?
— Шикарная девочка.
— И прекрасная парочка. Одна — лесбияночка, а вторая — “двухстволочка”.
— Что ты сказал? — переспросил задумавшийся Николаев.
— Да это я так, про себя. Порченная девка, толку уже от нее никакого не будет, — Григорьев подошел к окну и отодвинул штору. — Боже мой, какой отсюда гнусный вид, прямо на помойку.
Сергей забросил руки за голову и, потянувшись, сказал:
— Я никак не могу понять, зачем ему надо было обрывать шнур у телефона после убийства?
— А, может, он сделал это до нападения на женщину?
— Нет, здесь что‑то не так, сам не могу понять что. Неувязочка какая‑то получается. Нелогично все это.
— А логично убивать этих женщин? — Усмехнулся Григорьев.
— М–да. Ясно одно, что жертва и преступник были знакомы между собой.
— Это совсем не обязательно Но, в любом случае, нам придется теперь перебрать всех ее знакомых.
  
***
 
Марина подкатила на красной "девятке" прямо к подъезду роскошного особняка, возле которого стояло несколько дорогих лимузинов и иномарок. В большинстве из них, в ожидании своих пассажиров, сидели амбалы–водители и, левые лацканы их пиджаков заметно оттопыривались. Левый лацкан всегда заметно оттопыривается, если у тебя за пазухой висит пистолет–автомат. Марина вышла из машины и направилась к дверям, возле которых на стене была прикреплена латунная табличка "Брачное агентство "Венера". Никогда и не подумаешь, что за этой скромной вывеской скрывается один из самых больших и лучших в городе, да и в стране, "домов терпимости".
Охранник бросил несколько слов в портативный радиопередатчик и с легким полупоклоном распахнул дверь перед Мариной. Она прошла длинным коридором и толкнула дверь с надписью на английском “Офис”.
 
Сидевшая в приемной высокая элегантная женщина поднялась ей навстречу и спросила:
— Чего изволите?
Марина, даже не взглянув на нее, направилась прямо к массивным, богато украшенным резьбой дверям.
Секретарша выскочила из‑за столика и бросилась ей наперерез:
— Господин Марков занят. У него совещание.
Марина молча отодвинула секретаршу, открыла дверь и вошла в кабинет.
Он представлял собой большую залу, суперсовременный интерьер которой был решен в основном в черных и розовых тонах. Огромное, во всю стену, окно выходило во двор особняка, в котором был устроен летний сад. Там, между пальмами и гигантскими кактусами, расхаживало несколько павлинов. В дальнем конце кабинета за массивным черного дерева столом восседал сам господин Марков, хозяин брачной конторы и, заодно, самый "крутой сутер” города. За спиной этого добродушного розовощекого толстячка висела большая картина с изображением лежащего в позе Венеры обнаженного юноши.
Увидев выросшую на пороге кабинета Марину, Марков всплеснул руками и, расплывшись в улыбке, воскликнул:
— Бог мой, какие люди!
— Валентин Александрович, она сама ворвалась, — начала оправдываться вбежавшая вслед за неожиданной посетительницей секретарша.
— П–шла вон, — прошипел ей Марков, и она мгновенно испарилась.
Марина приблизилась к столу и в упор посмотрела на хозяина офиса.
— Это ты ее убил!
Улыбка мгновенно исчезла с холеного лица Маркова. Он бросил взгляд на сидящего напротив собеседника. Тот, весь какой‑то сухонький и съеженный, быстро сложил в папку разложенные на столе бумаги и испуганно выскользнул из кабинета.
Марков подался вперед, навалившись грудью на край стола, и тихо сказал:
— Ты с ума сошла? Кому–кому, а мне она была выгодна живой. Это же такой станок был, живые деньги! Надеюсь, ты эту версию ментам не ляпнула? Двое уже приходили. Мне только из‑за вас, неприятностей не хватало.
— Кто же тогда ее убил? — спросила Марина, сев в кресло, которое только что занимал собеседник Маркова.
— Кто, кто, — задумчиво произнес хозяин кабинета, — не знаю. Знал бы, сам расправился с ним.
Откинувшись на спинку кресла, он положил свои коротенькие ручки на животик и начал крутить большими пальцами, единственными, которые не были украшены золотыми перстнями с бриллиантами.
Марина взяла оставленную собеседником Маркова пачку сигарет "Давыдофф" и начала постукивать ею по столу.
— Прекрати, — Марков вскочил и начал суетливо расхаживать перед своей любимой картиной взад и вперед. — Я ей сколько раз говорил, чтобы не лезла на сторону. У меня все чин–чинарем, солидные люди, охрана, а ей все мало денег было, все норовила с первым встречным перепихнуться. Вот и нарвалась. А мне расхлебывать. Что я теперь своим клиентам скажу?
Марина вытащила из пачки сигарету, взяла лежащую на столе золотую зажигалку, прикурила и повторила, слегка видоизменив, свой вопрос:
— Может, все же это ты? Она тебе отказала, а ты приказал своим молодчикам убить ее.
Толстяк вдруг остановился и с неподдельным выражением ужаса на лице посмотрел на Марину. Та, улыбнувшись, глубоко затянулась и выпустила в его сторону струю дыма.
— Ты понимаешь, что говоришь? Ты же знаешь, девушки не мой профиль. Понимаю, ты потеряла свою подругу, но причем здесь я?
— А кто тебя знает, — Марина потушила сигарету в пепельнице, — может, ты переквалифицировался?
Вновь неподдельное выражение появилось на лице у толстяка, на этот раз — брезгливости.
— Ладно, — Марина встала, — я пойду, а то на тебя противно смотреть.
— Кто бы говорил, — усмехнулся Марков, — с таким же успехом это могла быть и ты. Приревновала, что она спит с мужиками и убила.
Марина направилась к дверям. Марков бросил оценивающий взгляд на ее фигуру и крикнул вслед: