Число зверя (сборник)
— Скажи еще раз, что ты меня любишь.
Лариса одернула свою короткую кожаную юбочку, подошла к ней и, нежно поцеловав в губы, сказала:
— Дорогая, я обожаю тебя.
— Почему ты не бросишь свою работу? Ты, что не читаешь газет? Он убил еще одну девушку.
Лариса молча направилась к входной двери и, щелкнув замком, открыла ее.
— Почему? — Вновь спросила Марина.
Лариса вышла на лестничную клетку, вызвала лифт и обернулась:
— Чему быть, того не миновать. Давай не будем больше возвращаться к старому разговору. Все не так просто. Тем более, ты же знаешь, мужчины мне не страшны. Ладно, не стой на сквозняке — простудишься.
Двери лифта распахнулись.
— У меня новая программа. Ты не хочешь придти?
— Позвони мне. Если сегодня ночью не будет много работы, то может и выберусь, — криво улыбнулась Лариса и шагнула в лифт.
Выйдя из подъезда она подняла голову. На предпоследнем этаже, в освещенном окне, темным пятном выделялся силуэт Марины. Лариса махнула ей рукой и села в поджидавшую ее машину.
— Вечно ты задерживаешь всех. Небось, опять твоя подружка закатила семейный скандал, — недовольно пробурчал водитель, заводя мотор.
— Какое тебе дело? Завидно? — Лариса достала зеркальце и еще раз оглядела свой макияж.
— Еще бы, такой станок простаивает. В дело бы его пустить.
— Ишь, губу раскатал. Поехали, сам говорил, что опаздываем.
***
Марина отошла от окна и села на кровать. Каждый раз, когда Лариса, вот так, среди ночи уезжала, ей было не по себе. Особенно, в последнее время. Марине вновь попалась на глаза лежащая на туалетном столике газета с кричащими заголовками о неуловимом маньяке–убийце. Взяв ее, Марина еще раз пробежала глазами статью.
“Уже третий месяц Москва живет в страхе и напряжении. Третий месяц каждый из нас, открывая утром газету, первым делом просматривает рубрику происшествий, нет ли сообщения об очередном кровавом преступлении нового “Джека–потрошителя”. И хотя московские власти и соответствующие органы неоднократно призывали жителей и гостей столицы к повышению бдительности и осторожности, особенно в вечерние и ночные часы, пока это ни к чему не привело. Вчера в очередной раз на улице нашего города обнаружили изуродованный труп женщины, убитой неуловимым сексуальным маньяком. И, как всегда, это представительница одной из древнейших профессий. Общественные организации уже неоднократно обращались к мэру, чтобы были приняты незамедлительные меры к поимке убийцы, но “воз и нынче там”. Куда смотрит московская милиция, которая неоднократно заявляла, что у них все под контролем и поимка маньяка дело нескольких часов или дней. Нам предложили огромное количество версий, от действий организованной группы, до убийцы–умалишенного, сбежавшего из сумасшедшего дома, но, похоже, только для того, чтобы немного успокоить горожан и свою совесть. Кто будет следующей?”
***
Лежащий на покрытой простынью деревянной лежанке толстяк, похлопал себя по пояснице и сказал:
— Пониже, пониже возьми. Во, кайф! Дайте мне тоже выпить.
Лариса протянула ему бокал с шампанским и продолжила массаж. Рядом, на коленях у своих кавалеров, сидели еще две смеющиеся девицы с бокалами в руках. Все мужчины и дамы здесь, в сауне, были пьяны, и в чем мать родила. Исключение представлял лишь официант, он единственный был одет и даже в галстуке–бабочке.
— Ой, как же я люблю это дело, — покрякивая стонал толстяк под умелыми и ловкими руками делавшей массаж Ларисы.
В “кабинет” заглянул охранник в зеленой камуфлированной форме и, постучав пальцем по стеклу своих наручных часов, сказал:
— Девочки, пора закругляться. Время ваших клиентов истекло.
Толстяк вдруг резво вскочил с лежанки:
— Что, уже? Эй, человек, открой нам еще одну бутылку шампанского. На посошок.
***
Лариса первая вышла на крыльцо, следом за ней из бассейна вывалилась пьяная компания.
— Ну, ладно, я поехала.
— Тебя подкинуть? — спросил Ларису охранник, державший под ручки двух лезших к нему с поцелуями пьяных девиц.
— Сама доберусь, лучше займись этими двумя куклами.
— Опять на приработки Козлова? Сколько раз тебе шеф говорил, чтобы не ходила налево.
— Не суй нос в чужие дела, — отмахнулась от него Лариса. — Твое дело маленькое — крутить баранку и зыркать глазками, чтобы нас, пока мы с тобой, никто не обидел. Пока девочки.
Она прошла через скверик, перешла через дорогу и остановилась, голосуя. Несколько машин пронеслось мимо, обдав ее выхлопными газами, но, одна, уже проехав, затормозила и задом подкатила к ней. Медленно опустилось оборудованное электрическим подъемником стекло.
Лариса наклонилась и заглянула в салон. За рулем сидел представительный мужчина в темных очках. Он похлопал рукой в кожаной водительской перчатке по оплетенному в кожу, рулю и спросил:
— Покатаемся, красавица?
— Я дорого беру, — улыбнулась как можно любезней Лариса.
— Да? А ты знаешь, почему я такой высокий?
— Почему?
— Потому, что на бумажнике сижу. Ты же любишь упакованных клиентов?
— Кто же их не любит, — ухмыльнулась Лариса, открывая дверцу машины и садясь рядом с водителем. — Поехали ко мне, до утра еще время есть.
***
Сидевшая за туалетным столиком Марина положила телефонную трубку и поправила прическу. В дверях появился присланный за ней водитель и сложил в умоляющем жесте ладошки:
— Марина Васильевна, мы опоздаем. Меня уволят. Уже без двадцати.
— Сейчас Андрюша. Никак не могу до своей приятельницы дозвониться. Я обещала ее пригласить на новую программу, — Марина уже в который раз набрала номер телефона Ларисы.
Длинные гудки.
Так и не дождавшись, чтобы кто‑нибудь подошел к телефону, Марина положила трубку и встала из‑за стола.
— Ладно, поехали. Позвоню попозже.
***
— Посмотри, опять полез к американцу с поцелуями, — Сергей Николаев кивнул на висевший над стойкой бара телевизор и подтолкнул локтем своего соседа, следователя прокуратуры по особо важным делам Константина Григорьева. — До чего же наши политики любят это дело.
— Пошли они в задницу, со своей политикой, — отмахнулся следователь. — Мне это напоминает иудины поцелуи. Обнимаются, лобзают друг друга, а у каждого кирпич за пазухой.
— А ты знаешь, что во время поцелуя сжигается двенадцать калорий и передается партнерам около двухсот пятидесяти различных бактерий и вирусов? А, что каждое объятие вдвое ускоряет работу сердца и сокращает жизнь на три минуты?
— Ты им об этом расскажи, — Григорьев ткнул пальцем в сторону телевизора, — может, они поменьше баловались бы этим. Тот же самый Леонид Ильич, наверное, на одни поцелуи лет десять своей жизни сжег.
— Это точно, — рассмеялся Сергей, — надо бы предупредить наших демократов.
— Да как бы они себя не называли: демократами, монархистами или еще черт знает кем, они все равно останутся коммунистами. Ведь ничего не изменилось. Просто, партийные секретари обозвали себя губернаторами, мэрами или президентами, поделили, как воровские паханы, между собой бывшие республики Союза и единолично или сотоварищи властвуют в них, грабя свой народ. Прихватизировали дома, дачи, магазины, государственные предприятия, предварительно развалив их и скупив по дешевке за деньги, которые, в свою очередь, украли у нас, при помощи финансовых махинаций и псевдореформ. Они не брезгуют ничем, даже, последними сбережениями стариков и их пенсиями, — Григорьев допил кофе и отставил чашку в сторону.
— Что поделаешь, если демократия и капитализм у нас такие, с коммунистическим лицом, — усмехнулся Николаев. — Кстати, ведь ты, вроде как, находишься на службе у власть имущих и стоишь, прежде всего, на защите их интересов, а такое говоришь про своих хозяев.