Эффект пешки. Книга первая. Долгая дорога домой (СИ)

Нотки страха вновь появились во взгляде Любы, барышня явно чего-то опасалась и Макс прекрасно понял, чего именно. Любаша боялась огласки одного неприятного факта, ей по зарез нужно было скрыть, что ее новый мужчина только вчера вышел на волю. В этом небольшом городке считалось дурным тоном связываться с освободившимися. Нет, прецеденты, разумеется, имелись, как, впрочем, и барышни, не брезговавшие такими отношениями, вот только заканчивались подобные сношения, как правило, плачевно. И Анютка обладая природным любопытством и въедливостью запросто могла докопаться до неприглядной правды. Если говорить совсем откровенно Анютка Максу понравилась, эта разбитная девчонка совершенно неприемлела лжи. Она сама рубила правду-матку в лицо и терпеть не могла, когда врали ей. Эта рыжая миловидная девушка с довольно аппетитной фигурой и смазливой мордашкой по какой-то не ясной для Макса причине видела людей на сквозь, чувствовала когда ей пытаются соврать на уровне подсознания. Подобных людей бывший учитель именовал простым незамысловатым термином — ведьмы. Этой девушке нельзя было врать, она чувствовала ложь на подсознательном уровне, а по сему, дальнейшее знакомство превращалось в очень занимательный аттракцион — хождение по граблям с завязанными глазами.
Люба налила чай и поставила кружку на стол перед сестрой, та с хитринкой поглядела на сестрицу сделал небольшой глоток и переведя взгляд на Максимилиана непринужденно поинтересовалась:
— Не правда ли великолепный чай?
— Очень недурственный, — отхлебнув из кружки подтвердил Макс.
— Ты кто такой? — с более зловещим видом немного резко поинтересовалась Анюта.
— Я вроде тебе назвал свое имя и фамилию? Если тебя интересует что-то конкретное, то спроси.
— Ну что ж, ты сам попросил. Вопрос номер раз — где ты работаешь, кто твои близкие, женат ли ты, много ли у тебя еще подобных бабенок? — бедняжка Люба собиралось было возмутиться и для этих целей даже открыла рот, вот только Анютка как-то особо ловко прервала все эти поползновения подняв указательный палец и направив его в лицо сестрицы, — даже не вздумай сестренка. Ты у меня одна, а по сему, я имею полное право знать о твоей личной жизни если не все, то многое!
Макс, ничуть не смущаясь подобному стечению обстоятельств, намазал еще один блинчик и удостоил барышень ответом:
— Я не работаю, потому что последние шесть лет я провел за решеткой, женат ли я? Честно сказать теперь и не знаю. До получения срока был женат, но теперь, я так полагаю, разведен. Детей не имеется. В родне мать и сестра.
— Да уж, сестренка! — только и смогла выдавить из себя Анюта, — ты прям меня удивляешь, то никого, то вчерашний зэк.
Сестренка молчала, опустив глаза, словно она была нерадивой школьницей, стоящей перед умудренной опытом пожилой учительницей.
— Ну, и за что ты сидел?
— За серию убийств, — дожевывая блинчик, с набитым ртом ответил Макс ошарашив Анюту.
— Очень плохая шутка, — покачала головой Анюта, — но ладно, пока оставим этот вопрос без внимания. Теперь я задам следующий вопрос и, если мне не понравится ответ, тебе придется очень туго. Меня смущает вон тот синяк на предплечье сестры и та ссадина над твоей бровью. Слушай меня внимательно, падаль, если это сделал ты, то можешь попрощаться с жизнью! Я подниму всех местных братков, и они тебя уроют!
— Да нет, сестра, ты все неправильно поняла! — начала оправдываться Люба, — на меня вчера какие-то отморозки напали в паре дворов отсюда, а Максим мне отбиться помог, ему вчера сильно досталось. Он меня совсем не обижал.
Взгляд сестренки урагана перестал быть сильно угрожающим, но острым быть не перестал.
— О как, а ты у нас оказывается герой? — Анюта всплеснула руками, неловко толкнув бокал, и чай разлился по столу неаккуратной лужицой.
— У тебя чай кончился, — Максимилиан указал пальцем на пустую кружку, — на этом культурная беседа подошла к своему культурному завершению. Просто не люблю, когда мне не заслуженно хамят.
— Послушай, ты точно не беглый? А то я подумываю позвонить в полицию, ну так, на всякий пожарный. Простите меня великодушно, но я слегка опасаюсь за здоровье и сохранность сестрицы.
 
— У него справочка имеется, — поспешила вступиться за своего любовника барышня.
— А давай, сестрица, посмотрим, что у него за справочка, — потребовала Анька вытирая чай со стола кухонным полотенцем.
Растерянная Люба не знала, чего ей делать дальше.
— Ну чего встала, милая, — по-доброму без каких-либо претензий или обид произнес Макс, — принеси ей справочку, пускай убедится. Я чист перед обществом.
Совершенно офигевшая Люба неуверенной походкой двинулась в спальню разыскивать справку, которую самолично сегодня спрятала.
Анютка и матерый, по ее мнению, рецидивист остались сидеть за одним обеденным столом молча без особого доверия глядя друг на друга. Созерцание продлилось секунд сорок, после в небольшой кухоньке появилась Люба и сложенный в двое листок формата А4 лег на стол перед сестренкой. Зеленые глаза урагана по имени Анюта живо двигались по написанным строкам, девушка искала в них какой-то подвох или не совпадение с казённым текстом. Спустя полторы минуты кропотливого изучения Анютка утерла нос негодяю, сидевшему перед ней:
— Вот ты и прокололся, уголовничек, — Анюта ткнула пальцем в подпись и указала на фамилию, напечатанную рядом, — в нашем городке все знают, что начальником семьдесят четвертой является Богорубов Пал Геннадьевич, а у тебя здесь стоит фамилия Панфилов. Панфилов начальник шестой, — со знанием дела уличила проходимца девица.
— А ты шапочку-то прочти внимательно, — без лишних эмоций предложил Макс и ткнул своим пальцем в номер пенитенциарного учреждения.
И вот теперь ураган-Анютка растерялась окончательно. Видно, какие-то пазлы сложились в ее бедовой головушке, после чего ей стало не по себе. Девушка слегка осиплым голосом задала риторический вопрос:
— Но из шестой не выходят досрочно? — страх за сестренку плескался в ее больших зеленых глазах.
Осознав, кто сейчас сидит рядом ураган-Анютка замолчала, делая свои неутешительные выводы.
— Ну и чего ты так испугалась? — примирительно произнес Макс отхлебнув из чашки с цветком подсолнуха, — ты же сама только что сказала, из шестой досрочно не выходят. Оттуда одна дорога, на Воробьевское кладбище. А теперь сложи два плюс два. А чтоб тебе было проще думать, можешь позвонить в полицию или управление шестерки и поинтересоваться на мой счет.
Анютка достала телефон и набрала какой-то номер:
— Алло, — попыталась звучать как можно непринужденней Анютка, — слушай, милый, тут бабы поговаривают будто кто-то из шестой сбежал, — Ураган Анюта на несколько секунд примолкла,
а после разразился бурным всплеском, — да не из парикмахерской шестой, а из тюрьмы этой долбаной!
Анютка вновь затихла внимательно слушая.
— Ну, блин, колонии, какая к чертям разница? Ты лучше скажи оттуда никто не сбегал, а то тетя Клава говорит, что видела сегодня очень странного типа, будто он ей справку об освобождении показывал.
Вновь тишина воцарилась на скромной кухоньке.
— Серьезно! Леха Лыков лично с ним сталкивался на вокзале, когда был в патруле! — тишина вновь захлестнула кухоньку, правда ненадолго, — ладно милый, целую в губки, возвращайся пораньше, мой герой, желательно без лишних отверстий.
Барышня нажала на отбой и прикусила аппетитную губку. После она повернулась к сестрице и с немного виноватым видом отчиталась:
— Мой Гришка говорит, что в самом деле, на днях кого-то из шестой отпусти ли, говорит, Леха Лыков вчера в патруле на вокзале этого типа видел, справку три раза проверяли.
 
— Так что, все обвинения сняты и теперь мы можем попить чаю, как нормальные, не криминальные люди? — задорно поинтересовался Максимилиан.
— Не а, — вновь заартачилась Анютка, — бог с ним. Допустим ты не виновен, в чем я по-прежнему сомневаюсь, ты лучше расскажи мне о своих планах на мою сестрицу?