Ночь разбитых сердец

Кейт была кузиной Аннабелл, именно поэтому ее все так на­зывали, и фамильное сходство проявлялось в глазах, цвете во­лос, фигуре. Но насколько Аннабелл была нежной и женствен­ной, настолько Кейт – прямолинейной и угловатой.
Впрочем, Кейт действительно следила за собой. По-мальчи­шески короткие, темные с рыжинкой волосы обрамляли умное живое лицо аккуратно и красиво. Кейт не увлекалась нарядами, но никогда не одевалась неряшливо. Юбки всегда наглажены, хлопчатобумажные блузки накрахмалены. Ногти коротко под­стрижены и покрыты тремя слоями светлого лака. До пятидеся­ти лет она сохранила подтянутую фигуру, со спины ее можно было принять за мальчишку подростка.
Кейт вошла в их жизнь в самый трудный момент и ни разу не дрогнула, не подвела. Она просто была рядом с ними, заставляя всех делать хотя бы самое необходимое. И, командуя, требуя, любя их, создавала по крайней мере иллюзию нормальной жизни.
– Я скучала по тебе, Кейт, – тихо сказала Джо. – Правда скучала.
Кейт пристально смотрела на нее несколько секунд, затем что-то дрогнуло в ее лице.
– Не думай, что я размякну, Джо Эллен. Я вижу, у тебя не­приятности, так что решай сама: или ты все расскажешь, или мне придется выпытывать, а это только отнимет время. Я ведь в любом случае обо всем узнаю.
– Мне нужно отдохнуть.
В этом можно было не сомневаться: по девочке видно, что ей необходим отдых. Хорошо зная Джо, Кейт решила, что вряд ли это затравленное выражение появилось в глазах племянницы из-за мужчины. Значит, остается работа. Работа, которая броса­ет ее в далекие, незнакомые, часто опасные места. Места войн и катастроф. И Кейт знала, что эта самая работа занимает в жизни Джо гораздо больше места, чем любые человеческие привязан­ности.
Малышка, подумала Кейт, моя бедная, любимая малышка! Что же ты с собой сотворила?
Она крепче сжала ручку чашки, чтобы сдержать дрожь в пальцах.
– Ты болела? Может быть, была ранена?
– Нет, нет, – Джо покачала головой. – Это просто перена­пряжение, стресс. Пожалуй, я слишком много работала послед­ние два месяца.
Брови Кейт сошлись на переносице в знаменитую «осуждаю­щую линию Пендлтонов».
– Джо Эллен, от какого такого перенапряжения ты теряешь вес и почему у тебя трясутся руки?
Джо сцепила на коленях предательски дрожащие руки и вы­давила улыбку.
– Давай будем считать, что я не следила за собой, но собира­юсь исправить свою ошибку.
Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Кейт изучала лицо Джо. Слишком измученное, чтобы обвинить в этом одну работу.
– Мне все-таки кажется, что ты болела.
– Да нет же! – Усилием воли Джо заблокировала воспоми­нание о больничной палате, почти уверенная, что Кейт способ­на прочесть ее мысли. – Просто небольшое переутомление. Я плохо спала последнее время. – Нервничая под упорным взглядом Кейт, Джо поднялась и стала искать сигареты в карма­не брошенного на кресло жакета. – Я писала тебе о договоре на книгу? Думаю, именно он выбил меня из колеи. – Она щелкну­ла зажигалкой. – Это для меня совершенно новая область.
– Но ты должна гордиться, а не доводить себя до болезни.
– Ты права. Совершенно права. – Джо выдохнула дым, изо всех сил стараясь не думать об Аннабелл и фотографиях. – Я как раз собираюсь отдохнуть.
Ладно, решила Кейт, на сегодня хватит.
– Хорошо, что ты вернулась домой. Пара недель стряпни Брайана, и ты снова наберешь вес. А нам тут не помешает по­мощь: большинство комнат и коттеджи забронированы на все лето.
– Значит, дела идут хорошо? – спросила Джо без всякого интереса.
– Людям необходимо отвлечься от собственных повседнев­ных дел и познакомиться с чужими. Большинство приезжаю­щих сюда ищет тишины и уединения, иначе они были бы в Хилтон-Хед или на Джекилле. Однако им все равно нужно чистое постельное белье и полотенца. – Кейт подумала о предстоящей сегодня работе и добавила: – Лекси, конечно, помогает, но она так же ненадежна, как всегда. Вполне может исчезнуть на целый день, бросив все домашние дела. У нее сейчас трудное время – приходится бороться с разочарованиями и неприятностями, но она растет.
 
– Кейт, Лекси двадцать четыре года! Она уже выросла.
– Некоторым, чтобы повзрослеть, нужно больше времени, чем другим. Это не недостаток, а реальный факт. – Кейт всегда была готова защитить одного из своих птенцов, даже если при­ходилось защищать его от пощипываний остальных.
– А некоторые так и не могут научиться смотреть в лицо ре­альности, – заметила Джо. – И тратят всю жизнь на то, чтобы обвинять в своих неудачах и разочарованиях кого-то другого.
– Алекса – не неудачница. Тебе никогда не хватало с ней терпения, как и ей – с тобой. Это тоже факт.
– Я и не просила ее быть со мной терпеливой! – Старые обиды вспыхнули и зашипели, как жир на сковородке. – Я ни­когда ни о чем ее не просила, и никого не просила!
– Да, Джо, ты никогда не просила, – спокойно сказала Кейт. – Потому что, если бы ты попросила, тебе пришлось бы дать что-то взамен. Возможно, если бы ты позволила им нуж­даться в тебе, пришлось бы признать, что ты нуждаешься в них? По-моему, пора вам всем перестать закрывать глаза на кое-какие вещи. Прошло два года с тех пор, как вы трое собирались вместе в этом доме.
– Я знаю, сколько лет прошло, – с горечью сказала Джо. – Но Брайан и Лекси встретили меня не более радушно, чем я ожидала.
– Может, ты получила бы больше, если бы ожидала боль­ше? – Кейт поджала губы и, помолчав, добавила: – Ты даже не спросила о своем отце.
Джо раздраженно загасила сигарету.
– И что ты хочешь, чтобы я спросила?
– Не разговаривай со мной так дерзко. Если ты собираешься жить в этом доме, то должна выказывать хоть какое-то уважение к его обитателям. И пока ты здесь, девочка, будешь помогать в гостинице. Твой брат слишком много взвалил на свои плечи в эти последние несколько лет. Пора семье присоединиться. Пора вам наконец стать семьей.
– Кейт, я не хозяйка гостиницы, и вряд ли Брайан захочет, чтобы я лезла в его дела.
– Не надо быть хозяйкой гостиницы, чтобы постирать белье, натереть полы или смести песок с веранды.
Ледяной тон тетки вызвал у Джо желание оправдаться.
– Я не говорила, что не буду работать, я только имела в виду…
– Я прекрасно знаю, что ты имела в виду, и говорю тебе, что мне до смерти надоело подобное поведение. Любой из вас ско­рее утопится в болоте, чем попросит помощи у родного брата или сестры. И вы скорее откусите себе язык, чем обратитесь к собственному отцу. Не знаю, соревнуетесь вы между собой или это просто глупое упрямство, но, будь добра, отложи обиды, пока ты здесь. Это – дом. Бог свидетель, давно пора вам всем почувствовать, что это – дом!
– Кейт… – начала Джо, но тетка решительно направилась к двери.
– Нет, я слишком рассержена, чтобы сейчас разговаривать с тобой..
– Я только хотела…
Дверь аккуратно закрылась, и Джо глубоко вздохнула.
Голова болела, сил по-прежнему не было, чувство вины ду­шило, словно затянутая на горле петля.
«Кейт не права, – в конце концов решила Джо. – Я действи­тельно чувствую, что вернулась домой».
Стоя на краю болота, Сэм Хэтуэй следил за парящим в небе ястребом, высматривающим добычу. Сегодня Сэм пешком при­шел сюда, к проливу между островом и материком, покинув дом перед самым рассветом. Он знал, что Брайан ушел из дома при­мерно в тот же час, но они не разговаривали. У каждого из них была своя жизнь, своя дорога.
Сэм редко брал джип, предпочитая ходить пешком. Он часто отправлялся к дюнам, чтобы посмотреть, как солнце поднима­ется над водой, окрашивая ее в кроваво-красный цвет, затем в золотистый и, наконец, в синий. Он мог пройти много миль по пустынному солнечному пляжу, оценивая эрозию и движение песка, оставляя раковины там, куда выбрасывало их море.
Он нечасто осмеливался бродить по лугам среди дюн: они ка­зались ему такими хрупкими, каждый шаг наносил ущерб, вы­зывал изменения. А Сэм ожесточенно боролся с изменениями.