Шоу Подбор (СИ)

— Не беспокойтесь о нашей работе, не менее уважаемая мисс Оплфорд. — отозвался Агустини, любезно улыбнувшись. Хам.
Руки непроизвольно скрестились на груди, а губы растянулись в вежливой улыбке. План созрел в голове быстро и поразил своей простотой. Для начала держим лицо, послушно со всеми соглашаемся, а затем берем расследование в сои руки. К черту Инквизицию. Меня убьют быстрее, чем они Хоткинса посадят.
Инквизиторы хотят доказательств? Они их получат. И пусть пеняют сами на себя.
— Напоминаю, мисс. — продолжил инквизитор. — Я курирую ваше дело, а также являюсь основным заинтересованным лицом в вашей же безопасности. Поэтому, мисс Оплфорд, оставьте персону мистера Хоткинса профессионалам и успокойтесь. Сходите на массаж, погуляйте, книгу почитайте. В общем, потратьте освободившуюся неделею на восстановление пострадавшего организма. Справитесь?
Я поморщилась от приторно-слащавого тона. Таким обычно с душевнобольными разговаривают, боясь спровоцировать приступ и поплатиться за это выцарапанными глазами. А вообще, конечно, обидно. Мне только что прислали символичный букет с откровенной угрозой, а окружающим снова практически безразлично данное явление. Ну ладно, не безразлично. Они обвинили моих телохранителей в профнепригодности и на этом, пожалуй, все.
И все же, можно было бы и промолчать, но у меня же план. А если я покорно со всем соглашусь, то это вызовет ненужные подозрения. А значит…
— Мистер Габор, я похожа на идиотку? — прямо вопросила я, вежливо улыбаясь.
Инквизитор растерялся, недоуменно взглянув на меня. Пауза выходила откровенно неприличной, я бы сказала, многозначительной. Но Агустини стоически молчал, видимо, подбирая подходящие слова.
— Значит, рассчитывать на твою благонадежность не приходится? — вопросил Роберт, вовремя подоспевший на помощь несчастному Агустини, все еще пытающемуся подобрать достойный ответ.
— Вы можете, конечно, попробовать, но… — протянула я задумчиво, дернув плечом. Да, я обиделась. А чего они ожидали? Я, значит, найдя букет с угрозой, несусь к ним словно моя тетя на распродажу, а они меня чуть ли не в паранойе обвиняют? Будь все иначе, я бы не стала издеваться. А так, получи фашист гранату.
— Нам нужно составить протокол, — мрачно сообщил Агустини. — опишите все попунктно.
И протянул мне сенсорный планшет. Я оглядела гаджет, перевела взгляд на собравшихся и печально вздохнула. И никакой тебе поддержки.
— Мисс Оплфорд, помните ли вы двух молодых людей, которых вы поймали споличным на весьма примечательном диалоге? — тяжело вздохнув, вопросил Клодель Арчибальд. Я кивнула. Безусловно я помню двух красавец, свободно разглагольствующих о заговоре против рода Арчибальд и президента соответственно. — Инквизиция рассматривает их как главных подозреваемых. Посудите сами: у них есть мотив, план и силы на его осуществление. Вполне могло выйти так, что вас заметили, записывающей разговор, а затем попытались припугнуть.
— Хорошо, — кивнула я, задумавшись над предложенной версией. — но первая попытка «припугнуть» была достаточно давно.
— С тех пор, как началось шоу «Побор» никто из новых лиц не появлялся на территории резиденции. — покачал головой президент, подключившись к диалогу. — Здесь остались лишь надежные люди, казалось бы, проверенные и перепроверенные десять раз. Но, как выяснилось, мисс Оплфорд, даже среди «своих» есть подкидные игроки. Возьмите это себе на заметку.
Я передернула плечами. Трудно президенту, должно быть. Ведь каждый видит в нем, во-первых, главу планеты, а только потом человека. Даже я, общаясь в мистером Арчибальдом, размышляла в основном о демократии, истории планеты и политике, но мне и в голову не пришло озаботиться тем, что любит президент. Возможно, он фанат апельсинового сока и тяжелого рока? Но задавать подобные вопросы главе планеты как-то странно. Появляется ощущение, что ты — макака, которая пристает, тыкая бананом в лицо случайным посетителям зоопарка.
Но самое ужасное в том, что даже среди тех, кто озаботился узнать мистера Арчибальда как человека, встречаются предатели. Мне ли не знать, каково это? Нет, я далека от поста президента, но в моей жизни тоже встречались люди, которым нужен был лишь статус друга наследницы рода Оплфорд.
 
Стало невыносимо жалко президента. Габриэлю Арчибальду и так, должно быть, не сладко. А еще и я тут показательные сцены устраивают.
— Почему бы им тогда просто не убить меня? — вопросила я, контролируя интонации.
— Нужно быть полным глупцом для того, чтобы не заметить заинтересованность рода Арчибальд в вас, мисс Оплфорд. — усмехнулся маршал Инквизиции, украдкой поглядывая на наручные часы. — Вы не утруждали себя конспирацией, когда вламывались в кабинет с очевидным желанием всех убить наиболее зверским способом. Согласитесь, такое поведение свойственно исключительно ближнему кругу. Любой другой же боится слова против президенту сказать. Поэтому, предположительно, заговорщики решили включить вас в план.
— Каким боком я вписываюсь в план заговора против рода Арчибальд? — искренне удивилась я.
— Это нам предстоит выяснить, — пожал плечами Клодель Арчибальд.
— Раз уж пошла такая пьянка, — протянул Агустини, покосившись в сторону начальства. — и Инквизиция решила снять груз тайны со своих плеч, думаю, вам не повредит также узнать, что место нападения на вас оказалось чистым. Были собраны все пули, выпущенные в землю. Ни одна из них не была обнаружена нашими людьми. Признаться, ваши слова бы звучали бредом, если бы мы не видели ваше ранение.
Я задумчиво кивнула. Кто бы не напал на меня, он подчистил за собой. Но для чего? Как сказал Агустини, доказательства преступления были прямыми — дырка в плече, называется. То есть, если бы я не сверкала своими плечевыми внутренностями, то вполне можно было бы подумать, что я лгу. Но преступник явно преследовал другие цели, скрывая следы. Что же? Возможно, там было что-то, что указывало на Хоткинса.
Стоп! А продюсер левша или правша?
Еще раз задумчиво кивнув, под напряженными взглядами мужчин я взяла в руки сенсорный планшет Агустини, уселась в кресло в углу и тихо-мирно заполняла форму, мысленно вынашивая план.
***
Вечер обещал быть насыщенным. План был прост и гениален. Инквизиция, как я уже успела понять, особенным энтузиазмом мое обвинение не поддержала, ссылаясь на отсутствие улик. А если у нас нет улик, то нет и доказательств. Но не будь я Оплфорд, если Хоткинс не окажется за решеткой.
Поэтому мной было решено сделать кое-что совсем незаконное, но вместе с тем и эффективное. Боялась ли я ответственности за это? Во-первых, у меня был контракт с Арчибальдами, согласно которому никто из их рода не имеет права причинить мне вреда. Во-вторых, этот же род гарантировал мне абсолютную неприкосновенность даже в том случае, если инквизитор решит-таки исполнить свой профессиональный долг и посадить меня. И, конечно, в-третьих, я рассчитывала на всеобъемлющее прощение в том случае, если мой план удастся.
А нужно-то было всего лишь пробраться в апартаменты Хоткинса, чтобы перерыть его вещи и отыскать хоть какой-то намек на причастность к преступлению. Глупо, конечно, было надеется на то, что Калеб хранит в шкафу с носкам ГЕНО 744, но надежда штука липкая. Появится и не уйдет.
План же был безупречным. Если я отыщу улику в комнате продюсера, то Инквизиция уже не сможет назвать ее косвенной. Тем более, что я — доверенное лицо Арчибальдов, согласно все тому же контракту.
Оставалось лишь несколько маленьких, но важных деталей. Нужно было избавиться от внимания телохранителей, вычислить месторасположение Хоткинских апартаментов, каким-то образом проникнуть в них незамеченной, отыскать улику и выбраться, опять же, без свидетелей. И для это мне нужна была помощь.
Встретившись с агентами в коридоре, я, хлопая глазками и демонстрируя совершенно убитый горем вид, направилась в сторону третьих этажей, целенаправленно выискивая нужные мне апартаменты одной очаровательной особы.