Шоу Подбор (СИ)

— Вы берете и тех, кого, по сути, не должно быть в Инквизиции. — понятливо продолжила я. — Выходцев из невлиятельных семей.
— Именно, — кивнул Клодель Арчибальд, взглянув прямо на меня. — и не последует едких замечаний о чистоте современной Инквизиции?
— Нет, — удивленно отозвалась я. — вы поступаете правильно, на мой взгляд. Семья, как вы верно подметили, здесь не имеет значения. Гораздо важнее сам человек, его качества.
Клодель Арчибальд рассеяно улыбнулся, словно переносясь мыслями далеко от этого столика на террасе. Я молчала, дожидаясь его ответа, но слов не последовало. Поэтому я пожала плечами, прикасаясь губами к едва теплому кофе. Мне всегда нравилось капучино. Сочетание из терпкости и сладости, с удивительно невесомой пенкой. Ты пьешь, обычно обжигая язык, но никак не можешь остановиться. Глоток за глотком опустошаешь чашку, а где-то внутри рождается теплый комок счастья. Холодный капучино был также превосходен, но, к сожалению, не тем, к чему я привыкла.
— Я приставил к вам охрану, мисс Оплфорд. — произнес наконец инквизитор, внимательно следящий за моей мимикой.
Я поперхнулась кофе.
— Зачем? — хрипло прошептала я, беря в руки салфетку.
Вот обязательно сообщать такие новости, когда человек что-то держит во рту? Нельзя ли сначала дождаться, когда собеседник прожует или проглотит? Определенно, я знаю почему смертность на допросах в Инквизиции так велика. Инквизиторы просто не знакомы с таким понятием, как тактичность.
— Вы напуганы, — пожал плечами Клодель Арчибальд. — а на территории резиденции стрелок, которого пока еще только предстоит отыскать. Для вашей же безопасности будет лучше, если за вами будут наблюдать профессионалы.
— А где же эти профессионалы? — удивилась я.
— Там, — махнул рукой инквизитор, и в дверном проеме тут же показались две двухметровые фигуры. Я нервно закусила губу, оглядывая вошедших. Похоже, только мне с ростом не повезло. Куда там моим метр шестьдесят шесть до их двух. Смех, да и только.
Инквизиторы чем-то неуловимо напоминали друг друга. Возможно, одинаково суровыми лицами с прищуренными, изучающими взглядами, сжатыми челюстям и поджатыми губами. Я перевела взгляд на Клоделя Арчибальда. Да, именно такое зверское выражение лица я видела у него. Кошмар, одним словом. Хотя, может кому-то это и покажется романтичным и загадочным, а мне вот лично задушиться хочется, когда на меня обращены подобные взгляды. Помню, я как-то кофе опрокинула на любимый галстук Франческо. Чуть не умерла от страха, глядя в его глаза, еще до того, как он попытался убить меня планшетом.
На этом сходства агентов Инквизиции заканчивались. Один из мужчин был зеленоглазым брюнетом, второй сероглазым блондином. Первый обладал золотистой кожей, миндалевидным разрезом глаз, пухлыми и твердыми губами и маленькой родинкой на щеке, а второй был бледен, обладал высокими скулами, тонким, правильной формы носом и щетиной. Особенно радовало наличие военных бластеров, недвусмысленно закрепленных на поясе черной инквизиторской формы.
Как, позвольте узнать, я не заметила бдящих за мной двухметровых амбалов? Что-то не удивляет теперь, что я не сразу обнаружила пулю у себя в плече. Боже, меня убьют я и не замечу. Определенно, идея с охраной была очень и очень неплохой.
— Здравствуйте, — произнесла я негромко, задрав голову, чтобы рассмотреть их лица. Ух и высоко! Их там не укачивает, случайно?
На меня уставилось три пары немигающих глаз. Мне потребовалось несколько секунд на то, чтобы осознать, что последнюю фразу я произнесла вслух.
— Не укачивает, — заверил меня блондин.
— И не сдувает? — поинтересовалась я пока была возможность.
— Нет, — отозвался уже брюнет.
— Ну да, — задумчиво пробормотала я. — в космосе же кислорода нет, а значит и ветра тоже.
— Мисс Оплфорд, — усмехнулся Клодель Арчибальд. — перед вами два моих доверенных агента. Им вы можете рассказывать обо всем, что вас настораживает или вызывает опасения. Вопрос вашей безопасности полностью лежит на их плечах. Справа агент Гофман, — блондин вежливо оскалился, явив миру прекрасную работу стоматолога. — слева агент Джонс. — брюнет также продемонстрировал, что у дантиста бывает часто.
 
— Этель, — вежливо произнесла я, решив, что раз уж за мной будут бдить, то официальное обращение будет несколько неуместно.
— Днем за вами будут следовать неотрывно, — продолжил Клодель Арчибальд. — ночью дежурят по очереди. В случае опасности вы прячетесь за их широкие спины и не геройствуете. Это ясно, мисс Оплфорд?
Я оглядела спины агентов Гофман и Джонс. Да за одного из них можно две меня спрятать. А если боком, то и четыре войдет. Как они вообще в дверной проем проходят с таким-то плечами? Нет, ну красиво, конечно, выглядит надежно, тут невольно начинаешь себя чувствовать, как за каменной стеной, но ведь неудобно. Несчастные.
— Мисс Оплфорд, — с нажимом повторил инквизитор. Охрана быстро метнула на Клоделя Арчибальда взгляд. Сие действие заняло не более двух секунд, но и этого было достаточно, чтобы я заметила промелькнувшую настороженность. Ничего себе он их вымуштровал. — вам ясно?
— Да ясно мне, — отмахнулась я. — вы мне только скажите, в SPA-салон мне их с собой брать? Их же девочки загрызут.
— Этель, — произнес агент Джонс проникновенно. — мы профессиональные инквизиторы, потратившие пять лет на обучение в университете, а затем прошедшие двенадцать специальных курсов. Вы считаете, что мы не сможем справиться с группой женщин?
— Вы не знаете, что такое женская солидарность и дефицит мужчин, — произнесла я задумчиво. — Вас, драгоценные мои, на кусочки раздерут, пока делить будут. А потом клеем склеят, осознав, что вас двое, а конкурсанток тринадцать.
Агенты задумались. Хорошо так задумались. После чего обменялись довольными взглядами, видимо, решив, что быть двумя свободными парнями среди группы тринадцати обалденно красивых женщин — это очень даже не плохо. Вернее, просто потрясающее везение.
— Свободны. — произнес Клодель Арчибальд, усмехнувшись. Агенты Инквизиции уставились на него так, словно увидели восьмое чудо света, но, быстро совладав с шоком, удалились, отдав честь. Что вызвало коллективное удивление я не поняла, но прониклась, вперив изучающий взгляд в Клоделя Арчибальда. — Что вы пытаетесь отыскать на мне?
Я пожала плечами, возвращаясь к неспешному поглощению кофе.
— Агентов что-то удивило в вашей реакции, — отозвалась я. — Предположительно то, что вы улыбнулись. Неужели вы так редко выражаете свои эмоции?
— Мисс Оплфорд, обычно на работе мы сталкиваемся с трупами, теориями порабощения мира, заговорами и снова труппами. Как вы считаете, в таких ситуациях улыбки уместны?
Я смущенно улыбнулась, отведя взгляд. Да, не подумала. А ведь действительно, как отреагируют родственники жертвы, завидев обалдело-счастливое выражение лица следователя? Я бы заподозрила у инквизитора склонность к маньячеству. Ну, не может вид труппа радовать кого-то. Конечно, если ты не гробовщик или крематор. Тогда да, у них же особое видение ситуации. Личная выгода и процент с оказания услуги, называется.
Раздалась мелодия вызова с сенсора. Не моего, разумеется. Во-первых, у меня нет сети, а во-вторых, мой сенсор находится в пакетике вещественных доказательств вместе с обрывком договора. Клодель Арчибальд потянулся к карману, извлек сенсор и поморщился при виде вызывающего. Я бы предположила, что это начальство, но Клодель Арчибальд бы маршалом Инквизиции. А звонить самому себе — это дурной тон.
— Мне нужно ответить на звонок, мисс Оплфорд. — произнес инквизитор. — Благодарю за приятную компанию.
— Хорошего дня, мистер Арчибальд. — вежливо отозвалась я, удостоившись последней улыбки инквизитора, после чего Клодель Арчибальд стремительно покинул террасу.
Посидев еще немного, наблюдая за конкурсантками, я отправилась в сторону кабинета доктора. Он просил зайти к нему для осмотра вчера. Плечо, к слову, неприятно тянуло, словно внутри него повесили гирьку. От этого чувства не могло избавить даже обезболивающее. К сожалению, приходилось просто терпеть, недобрым словом вспоминая стрелка и Хоткинса. Пусть вина последнего и была не доказана, но мысленно я уже причислила его к категории врагов и готовила страшную месть.