Криминальный гардероб. Особенности девиантного костюма

Стиль «когяру» [141] встроен в традицию городских женских субкультур: в XIX веке это были провинциальные фабричные работницы и няни «комори» (komori), скрашивавшие свой тяжелый труд скабрезными песнями и шутками, в довоенный период — официантки, которых было легко пригласить на свидание после работы, в 1920-х годах — девушки свободного нрава, в период оккупации — проститутки «пан-пан», после войны — представительницы раскрепощенной и бурлескной культуры «касутори» (kasutori). И сами «когяру», и их медийные интерпретации тесно связаны с типичными представлениями о жизни девушек из низшего класса в Японии и Восточной Азии. Их публичные образы произвольно сексуализировались, а часто напрямую ассоциировались с индустрией секс-услуг.
  
Переодевание (kigaeri)
 
«Когяру» носили два типа нарядов. Подобно офисным дамам «бодейкон» (bodeikon), танцовщицам 1980-х годов, косплейщицам 1990-х, лолитам и готам 2000-х, они любили переодеваться и превращали этот процесс во впечатляющий перформанс [142]. Первый вестиментарный образ «когяру» — школьная форма (seifuku). Девушки ее старательно кастомизировали. Они закатывали пояса на юбках, уменьшая длину подола. Вместо гладких плотных гольфов до колена «когяру» надевали мешковатые белые носки (выпускавшиеся компанией Solid Harmony с 1994 года), напоминающие гетры для аэробики и собиравшиеся складками вокруг лодыжек. Их излюбленной обувью были черные школьные мокасины. «Гяруко» (gyaruko, девочки) предпочитали мешковатые свитера в школьном стиле; они были такие длинные, что временами доходили до подола импровизированных мини-юбок. Весной 1996 года Амуро Намиэ, поп-певица c острова Окинава, рекламировала мороженое Morinaga, одетая как «когяру» — в школьной форме и сползающих носках. Зимой 1996 и 1997 годов «когяру» носили в основном шарфы от Fendi или Burberry (обычно фирменного горчичного цвета), заправленные под школьные блейзеры. Некоторые надевали жилеты от Ralph Lauren, накидывая поверх них рубашки.
Выбор аксессуаров стимулировался подростковой чувствительностью к школьному публичному рейтингу. При этом конкретные вещи то входили в моду, то теряли популярность. В результате школьная форма стала предельно эклектичной и инкорпорировала фирменные атрибуты лучших школ. Например, в 1997 году девочки из старшей школы носили ранцы Showa Daiichi Kōkō. Администрации токийских школ было все труднее заставить учениц придерживаться официальной школьной формы (fukusō shidō), если таковая вообще имелась [143]. «Когяру» прибегали к изощренной уловке: нарушение правил маскировалось под соответствие им, и это мешало учителям и родителям выявлять и наказывать нарушительниц. В поисках желанных атрибутов и аксессуаров школьницы обменивались с друзьями и посещали специализированные магазины (buru seera ten), а вещи, которые не хотели носить, продавали мужчинам-фетишистам. К 2000-м годам школьная форма стала не просто эклектичной, а почти целиком фиктивной (nanchatte). В модной индустрии появилась целая линейка товаров под брендами East Boy и Elle, имитировавшая школьную форму. Хотя в 1990-х годах в низкорейтинговых токийских школах (tōritsu kōkō) не было формы, а правила столичных частных школ были в этом смысле мягкими, ученицы по большей части носили полноценную униформу, которую собирали сами из разнообразных имитаций школьных галстуков, клетчатых юбок, блузок, джемперов и пиджаков [144].
Взрослая мода также подхватила этот тренд: мужчины и женщины носили клетчатые вещи от Burberry и юбки в стиле «когяру». Кастомизированная школьная форма находила отражение в искусстве и дизайне: в апреле 2003 года в изысканном модном журнале H, ориентированном скорее на взрослую аудиторию, были опубликованы фотографии юной звезды в дизайнерской версии матросского костюмчика; соответствующее фото на обложке сопровождалось подписью «Наш альтернативный путь» (Our alternative way) [145]. За границей влияние «когяру» просматривалось в моде на клетку Burberry, которую рекламировал американский журнал Harpers Bazaar [146].
 
Летом 1998 года мне удалось провести несколько вечеров в компании «когяру», собиравшейся на пешеходной улице перед торговым центром в районе Китидзёдзи, в Западном Токио. В рюкзаках у них почти всегда имелся еще один наряд, на смену. Время от времени девочки в блузках в стиле «когяру», мини-юбках и болтающихся вокруг щиколоток носках отделялись от группы, чтобы переодеться в туалете торгового центра, откуда они не без пафоса появлялись через некоторое время, облаченные в обтягивающие платья-футляры, похожие на коктейльные (взрослый образ, модный в то время). Наряд дополняли браслеты, искусственные цветы, иногда сандалии на платформе (atsuzoku sandaru) и эффектные накладные ресницы. Кастомизация школьной формы, украшение лица наклейками, блестками и макияжем, а также переодевание в повседневную одежду — все это были составляющие своеобразного ритуала, якобы тайного, но на деле осуществлявшегося публично (ил. 5.1).
5.1. «Когяру» в Китидзёдзи наносит макияж, сидя на корточках в пешеходной зоне. Фото Мэгги Ламберт, 1998
Девочки закатывали школьные юбки, наносили макияж и совершали другие подобные манипуляции в узком пространстве между дверями сцепленных вагонов поезда, на лестничных клетках универмагов, в вокзальных туалетах. Наряду с нарочито грубыми разговорами по мобильному телефону, начинавшимися с ворчливого («Ну где ты там?» [Ima doko?]), их публичные переодевания (kigaeri) давали поводы к скандалам и питали урбанистическую мифологию.
  
Взрослый стиль
 
Второй типичный наряд «когяру» был взрослым, полуклассическим и очень эффектным. Надевая его, девушки превращались в гламурных моделей, собравшихся в ночное казино или на съемки. Этот стиль иногда назывался роскошным (o share) или неглиже (shitagi-kei), а также взрослым стилем (otona-fu) или стилем старшей сестры (one-san-kei). Поверх мини-юбок и облегающих платьев «когяру» носили приталенные пальто с меховыми воротниками в стиле 1970-х годов. Иногда они надевали кожаные микрошорты с колготками или брючные костюмы по фигуре. Главный редактор журнала Cawaii! так объяснял их поведение: «Они уже несколько лет интересуются „взрослой“ культурой, но подходящих журналов для них до сих пор не находилось. Им нравится заводить романы, играть, пить, погружаться в ночную городскую жизнь и покупать дорогие вещи» [147]. Летом 1997 и 1998 годов «когяру» носили более откровенные наряды, сандалии на платформе в ретростиле, цветочные принты, расклешенные брюки и короткие топы с открытой спиной. Зимой 1998 года натягивали на голые загорелые ноги или на колготки телесного цвета высокие сапоги на платформе, сочетая их с пальто пастельных тонов длиной до колена. На пике расцвета субкультуры «когяру» выглядели как утонченные женщины, одевшиеся для вечернего выхода в город. Главный редактор журнала Cutie полагал, что ими движет желание привлечь мужские взгляды: «Они хотят, чтобы мужчины и вообще взрослые считали их миленькими» [148].
«Когяру» производили впечатление излишне сексуально озабоченных юных женщин. Их внешний вид в сочетании с ночным образом жизни, походкой, жестикуляцией и грубоватой речью даже наводил на мысль, что они активно ищут клиентов. Это был откровенно провоцирующий стиль, который подпитывался вниманием журналистов и исследователей, увлеченных темой «оплачиваемых свиданий». «Когяру» намеренно культивировали этот интерес. Приспущенные носки и мини-юбки, едва прикрывающие нижнее белье, составляли обязательные атрибуты сексуализированных хрупких девочек, лолит, образы которых ранее использовались в порнографии и анимэ, ориентированных на мужскую аудиторию. Например, свободные сползающие протоноски «когяру» носила сексапильная героиня-лолита Мия Чан в манге Scrap Gakuen (автор — Адзума Хидэо) 1986 года. Похожая модель мимикрии наблюдалась в XIX веке в Америке, где «черный мужчина мог легко и убедительно имитировать белого, имитирующего его самого» [149].