Легенда Ториона (СИ)

Практически сразу после его ухода, из-за кустов к валунам вышла Ида. Она подошла к камням, и стала осматриваться вокруг. Заметив сумку, она попыталась дотянуться до неё, но смогла лишь с помощью сломленной ветки. Богиня пару секунд подержала сумку, изучая её.
— Вот же подобрал то компоненты, даже и заклинание наложить не на что, никакой восприимчивости к магии! Интересно, вырастет ли что-нибудь из этого вообще?
Ида достала немного припасённой чешуи древнего ящера и прочитала над ней заклинание:
— «Мерсоне ис сыгоне!»
Древняя высыпала заколдованную чешую в сумку, а сумку бросила обратно между камней и отправилась в замок. При падении сумка слегка приоткрылась, и немного содержимого вырвалось наружу, унося с собой чешую, «плававшую» сверху. Вместе с чешуёй вытекли самые мелкие кусочки магмы, прилипшими к ней. Через несколько дней, «вытекшее» содержимое обволокло чешуйки, превратив их серые шарики. Через несколько месяцев кожаная сумка растворилась в собственном содержимом, превратившись в желеобразную массу. Со временем желе каталось в шарики вокруг кусочков застывшей магмы. На серой поверхности шариков проступили оранжевые и зеленоватые полосы, как будто три разноцветные жидкости слили вместе, но не перемешали.
Следующие семь лет, шарики спокойно лежали под валунами, покрываемые пылью и иногда перекатываемые ветром, но потом они зашевелились, цвета на их поверхности стали двигаться и перемешиваться. Когда перемешивание закончилось, и цвет выровнялся, шарики поменьше, внутри которых были чешуйки, стали зелёно-серые, а шарики побольше — зелёно-коричневые. Вскоре беспорядочное шевеление превратилось в осознанное движение. Шарики стали укрываться за валунами от ветра и дождя, играть в «догонялки» и даже иногда нападать на насекомых, заползающих под валуны. С каждым днём шарики потихоньку увеличивались в размере и через три года уже перестали помещаться под валунами, заполнив почти всю площадку вокруг валунов. Выросшие до полуметра в диаметре, «маленькие» зелёно-серые шарики остановились в росте и закаменели, большие же росли ещё пару лет, и, став размером чуть меньше метра, также окаменели. После окаменения на шарах начали появляться трещины, их становилось всё больше и больше. Спустя год, один из маленьких шаров начал раскачиваться, с его поверхности стали осыпаться кусочки камня, открывая солнечному свету существо, находящееся внутри камня в позе эмбриона. Существо зашевелилось и начало стряхивать с себя остатки каменной оболочки. Его кожа была плотная и шершавая, словно покрытая микроскопическими чешуйками, под коротким, едва заметным жестким волосом, а по цвету она практически не отличалась от шара. Худощавые конечности были непропорционально длинные для столь же худощавого тела. Тёмные глаза и большие обвисшие острые уши, иногда понимающиеся торчком в стороны, придавали лицу собачьи черты. Существо приподнялось и осмотрелось вокруг, яркий солнечный свет слепил глаза.
— Слепит! — пискливо-кряхтящим голосом произнесло существо и одним длинным прыжком скрылось в кустах. Но вскоре высунулось обратно, услышав, как начал осыпаться ещё один шар. Обвисшие уши приподнялись и растопырились в стороны, они оказались похожи на эльфийские, такие же остроконечные.
— Гоблин-брат! — всё тем же голосом произнесло существо, увидев такое же, вылупившееся из второго шара.
— Брат! — похожим голосом ответило второе существо, увидев первое, выходящее из кустов — Гоблин-брат!
Существа подошли ближе и осмотрели друг друга, затем площадку с шарами. Они передвигались полусогнувшись, иногда опираясь на землю руками. К концу дня примерно четверть малых шаров осыпалась, выпустив на свет два десятка гоблинов, которые толпились на поляне. К вечеру сгустились тучи, и началась гроза, гром и молния сильно напугали гоблинов. От страха они разбежались по кустам и попрятались в дуплах, пустотах между камней и других укромных местах. На следующее утро, они снова собрались у валунов, сонно потягиваясь и потирая глаза, но вскоре оживились и устроили настоящий балаган. Гоблины бегали, прыгали, играли, создавая много шума. Когда полуденное солнце стало сильно припекать, гоблины укрылись в кустах и под деревьями, собирая фрукты и ягоды. На второй день, вместе с новыми существами, общее их количество достигло трёх десятков, и шум, производимый ими, был слышен издалека. Это не только распугивало мелких животных, но и привлекало внимание крупных хищников. В разгар гоблинского бардака из кустов на поляну выскочил крупный тигр, схватив одного из гоблинов за ногу. Остальные моментально разбежались и забрались на камни и деревья. Схваченный, истошно дико кричал и пытался вырваться, другие гоблины стали шуметь и кидать в тигра камни и палки. Попытавшись утащить добычу, тигр неслабо получил по голове увесистым камнем. Удар дезориентировал зверя и позволил гоблину вырваться из его пасти, и, с помощью других, подняться на камни. Тигр, озлобленный таким раскладом дел, попытался допрыгнуть до гоблинов, сидящих на скале, но снова получил камнем в лоб. После нескольких повторных попыток, гоблинам стало ясно, что тигр не допрыгивает до них, тогда они осмелели и начали дразнить его. А один из гоблинов, став на краю, даже помочился на тигра, вызвав всеобщий смех. Тигр, осознав, что вместо обеда он получил лишь разбитый лоб, ушёл. Гоблины ещё некоторое время просидели на высоте, не решаясь спуститься, но вскоре осмелели и продолжили шуметь и веселиться. Раненый гоблин остался лежать на камне, раны оказались глубокими, но не смертельными, через несколько недель они полностью заросли, оставив лишь страшные серо-бардовые шрамы в память о произошедшем. Естественно это было не единственное нападение хищников на гоблинов, и не все их них заканчивались без жертв.
 
Когда зелёные подъели большую часть спелых фруктов и ягод поблизости от поляны с валунами и шарами, они стали уходить в поисках пищи дальше, в основном в сторону леса на юг. Там, помимо тигров, крокодилов и других хищников, их ждали новые опасности: полчища москитов и пчёл, способных до смерти закусать молодого гоблина всего за несколько минут, ядовитые пауки, скорпионы и змеи. То, что не убивало гоблинов, доставляло им большие неудобства, даже несмотря на то, что они слабо чувствовали боль, это служило хорошим уроком. Гоблины быстро научились не привлекать к себе внимание, отличать яды на запах и обходить стороной пчелиный улья. Поскольку оставшиеся у валунов шары продолжали превращаться в новых гоблинов, зелёные держались рядом. Лишь несколько из них периодически уходили далеко, чтобы исследовать окрестности. Как оказалось, безопасных мест не было нигде. Горы на севере, степи на востоке, как и лес на юге были полны опасностей — волков, тигров, пум, ягуаров, а также множества мелких, но ядовитых и агрессивных насекомых, амфибий и рептилий. Каждое второе существо пыталось их убить или хотя бы ранить. Но изобилие опасностей компенсировалось количеством и доступностью еды, даже на плато, среди камней росло много плодовых кустарников и ягод, бегало множество грызунов и ящериц, а также некрупных антилоп и коз. Главное, гоблинам нужно было быть внимательными, чтобы самим не стать едой. За три года, прошедшие с появления на свет, гоблины построили вокруг поляны примитивные хижины из веток, где они укрывались во время гроз, которых безумно боялись. Так же они научились изготавливать простейшее оружие для охоты и обороны, привязывая острые камни к палкам с помощью лиан или кусков шкур. Всё это время, внимание гоблинов привлекали три десятка более крупных шаров, лежащих вместе с гоблинскими, вокруг валунов. Но ни из одного из них ещё никто не появлялся, пока один из зелёных не решил поковырять сильно потрескавшийся большой шар. Изнутри раздался рык, шар зашевелился и стал осыпаться, внутри оказалось существо, также, как и гоблины сидящее в позе эмбриона. Его зелёно-коричневая кожа была ещё более грубой и шершавой, словно каменной, и так же покрытой волосками. Существо было примерно полтора метра ростом, на голову выше и вдвое тяжелее гоблинов, которые подросли и стали более мускулистые за два года. Уши похожи на эльфийские, такие же остроконечные, но меньше по соотношению с головой и более прижаты, лишь иногда, они оттопыривались, ловя звук. Жесткие спутанные волосы на голове, широкие ноздри, крупные зубы, выглядывающие из-за губ, грубые черты лица придавали ему грозный, звериный вид. Суровый облик дополнялся острыми изогнутыми когтями, похожими на звериные, но более скромными в размерах, не мешавшими брать в руки предметы и сжимать кулаки. Гоблин осторожно отошёл на несколько шагов назад, существо встало, осмотрелось вокруг и прорычало: