Первокурсник (СИ)
— То есть ты считаешь, что партия ведёт страну в ложном направлении? — сухо спросил Валера.
Тот перевёл взгляд на него и медленно покачал головой:
— Если я честно скажу тебе, что я обо всём этом думаю, ты выйдешь из себя. Мы не на комсомольском диспуте, так что оставим этот разговор. Я даже не знаю, как тебя звать. Согласись, вести беседы на такие острые темы с незнакомцем, просто неразумно. Этот незнакомец может оказаться предателем…
Сравнение с предателем Валере не понравилось. Он нахмурился, подхватил свою тарелку со стаканом и отправился вслед за ними к окошечку, куда все составляли грязную посуду. Валера вышел из буфета и направился по коридору в сторону вестибюля. Те двое, подгоняемые Лидой, быстро шли в том же направлении.
Нужно непременно записать этот разговор и при следующей встрече с куратором рассказать о нём. Вражина! Куратор наверняка попросит выяснить, от кого он таких крамольных мыслей набрался… — сосредоточенно думал Валера, глядя им в спины. — Так! О чём точно он говорил?…
Валера замедлил шаг, пытаясь припомнить детали разговора. Почему-то они ускользали и размывались. Плавились, как лёд под солнцем. Он остановился и прислонился плечом к стене коридора, чтобы не мешать идущим следом. Опустил взгляд в пол, сосредоточился. Даже лоб рукой потёр…
— О чём же был разговор?… Вот, чёрт! Совсем из головы вылетело. Так… что-то о каком-то барьере… Да, точно! Барьер отторжения!
Валера облегчённо выдохнул и насмешливо улыбнулся.
— Не забыть бы в курилке ребятам рассказать. Похохочем! Эти первокурсники, как дети! Наверное, до сих пор ещё в Деда Мороза верят. Как его? Кузнецов? Саша? Да, кажется так… Впрочем, неважно…
Глава 11. Дора Михайловна
15 сентября 1971 г.
Лида заскочила в кабинет биологии вслед за Сашей и тут же нашла взглядом старосту группы. Подскочив к его столу, протараторила:
— Привет, Вася! В институте готовится праздничный концерт к 7-му ноября. В деканат пришла разнарядка. Так вот, ваша группа должна выставить как минимум одного участника. Изъявят желание двое или трое — ещё лучше!
— В смысле? — вылупился на неё Вася Кузнецов. — Одного участника представления или одного зрителя? Что-то я не…
— Одного артиста! Так понятнее? — подбоченилась Лида. — Вон можешь своего однофамильца выставить! Его даже гримировать не нужно. Клоун он и есть и клоун!
— Чего это сразу меня? — заныл Саша. — Пользуетесь тем, что я самый младший? Отстаньте вы уже от меня! Я хочу спокойно учиться!
— Хотел бы учиться — не сачковал бы! — парировала Лида. — Я сейчас в медпункт сбегаю и посмотрю в журнале. Что-то мне кажется, ты там вовсе не был, а справка твоя липовая!
— Тиран!… — возмущённо завопил Саша. — Сатрап!… Навязалась на мою голову! Где вас только находят, таких вредных! Не буду тебя больше Лидочкой звать! Теперь ты для меня Лидия Прохоровна!
— Я Сергеевна!
— Тем хуже для тебя!
— Чем хуже?
— Откуда я знаю? Сама придумай! Гораздо хуже!
Прервала их беготню по аудитории уставленной массивными столами со встроенными розетками и стоящими на каждом месте тяжёлыми микроскопами МБИ-3 преподавательница.
— Уроните микроскоп, я вас собственными руками задушу! А ну-ка, прекращайте беготню! Звонок уже две минуты как прозвенел! И кто сюда ребёнка притащил? Вы что, совсем спятили?
— Я вам не ребёнок! — сердито сопя, Саша отодвинул ближайший к нему стул и уселся. — Я тоже студент! Студбилет показать?
— Как фамилия? — строго спросила она, проходя к преподавательскому столу.
— Кузнецов! Александр Петрович! Ой! — ойкнул он, потому что проходящая мимо Лида ущипнула его за плечо.
— Ребёнок он, ребёнок! — громко сказала она от двери. — Если не понимает элементарных вещей, то значит ещё ребёнок! Вы с ним построже, Дора Михайловна! — дверь аудитории за ней захлопнулась.
— Так-так-так… Мне что-то про тебя говорили. Протеже молоденькой профессорши Колокольцевой? Ну-ну… Учти, Кузнецов Александр Петрович, поблажек тебе никаких не будет, я блатных не люблю!
— Молоденькой? К вашему сведению, ей уже тридцать четыре. Свою докторскую она защитила безо всякого блата! Я сам свидетель, сколько литературы ей пришлось перелопатить, пока она её писала. Некоторые статьи я помогал ей переводить с иностранных языков. Так что не только я её протеже, но и она в некотором смысле тоже моя протеже! И ещё! Если почувствую, что вы ко мне придираетесь, пойду в ректорат и потребую, чтобы мои знания проверяли независимые преподаватели. Мне для этого помощи со стороны Марины Михайловны не нужно. Я и сам зубастый, Дора Михайловна! Вы даже не представляете, насколько зубастый!
— Ты никак мне угрожаешь? — усмехнулась она, копаясь в своём пухлом портфеле.
— Угрожаю? Боже упаси! Это были ваши слова про блатных. Я их, кстати, тоже не люблю. Мне бы хотелось только одного — чтобы вы были ко мне столь же объективны, как и к остальным. Согласитесь, что человек, которого пытаются уничтожить, имеет право на защиту. Именно об этом я и говорил! О своём праве на защиту! Точка!
— Больно мне нужно тебя уничтожать! — фыркнула она. — Так! Приступим!… Я буду вести у вас занятия по молекулярной биологии. Микроскопы без моей команды руками не трогать! Это относится ко всем! Не только к Александру Петровичу! Староста в этой группе имеется?
Вася Кузнецов — высокий, широкоплечий, усатый парень, успевший послужить в армии, поработать пару лет санитаром в больнице и прошедший рабфак — подал голос.
— Имеется, Дора Михайловна!
— Доложите обстановку!
— Все на месте. Двенадцать человек. Больных нет. Можно начинать.
Дора Михайловна поднялась со своего стула, заложила руки за спину, внимательно рассматривая сидящих перед ней студентов, покачалась на носках и вдруг сказала:
— Хотелось бы для начала выяснить, что вы знаете об этом не простом предмете. Меня так и подмывает… Не сочтите за придирку, Александр Петрович, но не могли бы вы в двух словах рассказать нам, что это за предмет такой — молекулярная биология? Если вас не затруднит, конечно!
В аудитории раздался дружный смех. Саша тоже усмехнулся, кивнул, исподлобья уставился на Дору Михайловну и начал свой рассказ. Прервала она его минут через пять, когда он увлечённо описывал серию изящных опытов, проведённых физиком Криком и биологом Уотсоном, приведших их в 53-м году к открытию двойной спирали ДНК.
Она подняла руку и покивала:
— Достаточно, мой юный коллега. Я вижу, вы неплохо разобрались в сути предмета. Кто хотел бы дополнить?
* * *
После окончания занятий Вася попросил всех задержаться. Ребята устало потягивались, собираясь вокруг его стола. Два с половиной часа молекулярной биологии это вам не шутка! Предмет сложный. В нём, похоже, кроме Саши, никто ничего не понимает…
Василий озабоченно оглядел всех по очереди и спросил:
— Может есть добровольцы? Ну хоть кто-нибудь что-нибудь умеет? Петь там…. стихи рассказывать…. плясать. Не хотелось бы жребий тянуть.
Почему-то после этих слов все уставились на Сашу. Он сердито фыркнул:
— Ладно! Но в последний раз! Только один я этим заниматься не буду!
— Почему? — усмехнулась Галя Воронова. — Тебе что, ассистент нужен?
— Ассистентка, — кивнул Саша. — Я неплохо танцую классику. Вальс, танго, фламенко. Но, сама понимаешь, вальс без партнёрши не танцуют. Если у них уже имеются танцоры, мы с ассистенткой могли бы показать пару фокусов. Ещё на флейте поиграть могу. Для этого мне партнёрша не нужна.
— Я танцую вальс! — подняла руку Катя. — Только что же здесь такого необычного? Вальс почти все девушки танцевать умеют.
— Вальс вальсу рознь, — возразил Саша. — Смотря кто и как его танцует. Вот мы с моей партнёршей два года назад в Москве выступали — так там в зале женщины плакали! Ленка Горохова — это моя партнёрша — она сама рыдала! И худрук наша тоже. Мне здоровенным букетом по башке приехало! Разозлился я, помню!