Боец (СИ)
— Конечно, мы так и поступим, но позже. Пока же я хочу проинформировать вас лично о наших предложениях, и, если они не вызовут отторжения, мы продолжим переговоры в расширенном составе.
— Да, конечно, я вас внимательно слушаю.
— После окончания Второй Мировой войны и известных послевоенных событий в ряде восточноевропейских стран, в том числе у вас в 1968 году, ограниченные контингенты вооруженных сил Союза были введены в эти страны. После начала реформ в Союзе, когда был законодательно разрешен выход союзных республик из состава СССР, такое положение дел в Восточной Европе вызывает определенное разочарование мирового сообщества, да и самих этих стран. Мы считаем, что настало время изменить существующее положение дел и хотим сделать следующие предложения:
— мы выводим ограниченный контингент своих войск из Чехословакии в обусловленные сроки,
— Чехословакия сама решает, остается ли она в СЭВ и Варшавском договоре, и сообщает о своем решении официально соответствующим органам этих организаций.
Они определяют свои потери от ее выхода, с учетом дебетово-кредиторской задолженности страны перед этими организациями,
— СССР определяет компенсацию за свои потери во время освобождения Чехословакии от фашистов и стоимость вывода своих войск из страны,
— Чехословакия обязуется после выхода из состава Варшавского договора, если это произойдет, в течение пяти лет соблюдать нейтралитет и не вступать ни в какие военные блоки, направленные против СССР.
После подписания соглашения, включающего все перечисленные положения, стороны их полностью исполняют.
Гарантом исполнения мы предлагаем ООН.
Сроки выполнения соглашений – не более четырех месяцев после их подписания.
И самое главное – в глазах народа Чехословакии именно Густав Гусак будет тем руководителем, который сумел решить эту сложнейшую проблему!
— Очень интересное предложение. Вы ведь уже подсчитали, какова цена их выполнения со стороны Чехословакии?
— Точные цифры я назвать не могу, но ориентировочно они составят:
— компенсации СЭВ с учетом заимствований – около 300 миллионов долларов,
— компенсация Варшавскому договору – около 200 миллионов долларов,
— компенсация СССР – около 7 миллиардов долларов.
Итого – семь с половиной миллиардов долларов.
Двухсторонняя комиссия более точно определит сумму компенсаций.
— М-да… суммы значительные…
— Неужели свобода вообще стоит каких-нибудь денег?
— Сколько времени вы еще пробудете в Праге?
— В пятницу я отбываю в Венгрию.
— В четверг я жду вас у себя в 10 часов утра. Будут ли какие-нибудь пожелания?
— Я был более 20 лет назад в Брно и Братиславе. Хотелось бы посмотреть Прагу и окрестности.
— Я отдам соответствующие распоряжения.
— Спасибо. До четверга!
— Всего хорошего.
Во вторник после обеда Арт с Аней, в сопровождении двух оперативников, прибывших вместе с ним в Чехословакию, на мини-вэне, в сопровождении гида, прекрасно говорящего по-русски, совершили обзорную экскурсию по Праге с посещением самых известных достопримечательностей города. Они поужинали в центре Праги в старинном ресторане, где попробовали знаменитые кнедлики со специальной подливкой и несколько сортов чешского пива. Перед сном прошлись по центральным улицам Праги и расстались с гидом около отеля, договорившись завтра совершить экскурсию по пражским предместьям.
В среду в том же составе, что и накануне, они объехали все достопримечательности предместья. Побывали также в Карловых Варах, посетили знаменитые источники и попробовали ликер “Бехеревка”, которого закупили с собой аж пять литровых бутылок.
Представители МИДа и Генштаба во вторник и среду занимались своими делами в посольстве.
В четверг в назначенное время Арт вошел в кабинет Густава Гусака, где кроме него находился Любомир Штроугал, тогдашний Председатель СМ Чехословакии. Поздоровавшись и представившись, переговорщики продолжили начатый ранее разговор:
— Артур Алексеевич, мы обсудили ваше предложение и готовы начать действия по его реализации, — сказал Гусак.
— Это очень своевременное предложение. В Чехословакии становится неспокойно. Молодежь, католическая церковь выступают за обретение Чехословакией подлинной независимости. И если мы возглавим это движение, будем его инициаторами, то народ поддержит нас и согласится на все ваши предложения, — продолжил Штроугал.
— Я рад это слышать! А что вы думаете насчет СЭВа и Организации стран Варшавского договора?
— Мы проведем референдум и с его помощью решим эту проблему. Как скажет народ, так мы и поступим. А пока мы готовы в кратчайшие сроки создать двухстороннюю комиссию и начинать проработку ваших предложений, — добавил Гусак.
— Прекрасно! С нашей стороны комиссию возглавит наш посол в вашей стране Ломакин Виктор Павлович. Он получит соответствующие указания из Москвы. Я надеюсь, что комиссия будет работать эффективно и быстро.
— Да, мы в этом заинтересованы в первую очередь! — сказал Гусак.
— Тогда самое позднее в апреле я снова приеду к вам и, если все будет готово, мы подпишем соответствующие документы. Если по ходу дела будут возникать вопросы – обращайтесь сразу ко мне, я их попытаюсь быстро решить.
— Очень рады это слышать.
Затем разговор зашел о поездке Арта по Праге и окрестностям. Арт ответил, что было очень интересно. После этого они попрощались и Арт направился в посольство, где рассказал послу о достигнутых договоренностях. Также он передал ему пожелание Горбачева жестко отстаивать позиции Союза на переговорах и пожелал успехов.
Весь четверг Аня посвятила посещению магазинов, где накупила подарков домашним. Она должна была в пятницу вместе с Артом вернуться в Москву, чтобы с утра в понедельник вместе с ним отправиться в Венгрию. Вечером в пятницу у Арта была запланирована встреча с Горбачевым, где они собирались обсудить результаты первой его поездки и наметить перспективы на будущее, а в субботу – с Рыжковым по той же тематике.
Перелет до Москвы и все запланированные встречи прошли штатно.
Утром в понедельник Арт с такой же по количеству делегацией, но в другом составе вылетел в Будапешт.
Затем он побывал в Варшаве, Софии, Бухаресте. Во всех этих странах в различных вариациях повторилось все то, что было в Чехословакии. Везде были созданы двухсторонние комиссии, которые вплотную занялись решением вопросов, озвученных Артом.
Наконец, в самом конце марта, он отправился в Берлин, где переговоры, на его взгляд, могли пройти наиболее сложно.
Прибыв на встречу с Эриком Хонеккером, Арт сразу почувствовал атмосферу напряженности, возникшую между ними. Переговоры велись один на один, так как Арт прекрасно владел немецким языком.
Безусловно, Хонеккер был отлично информирован о цели визита Арта, поскольку вся Восточная Европа бурлила, обсуждая грядущие перемены и готовясь к реформированию отношений с СССР.
Однако разговор между ними начался спокойно, с взаимных приветствий и передачи пожеланий здоровья от руководителей Союза.
— Я это понимаю так, что мне потребуется крепкое здоровье, чтобы выслушать ваши предложения в отношении наших стран, — пошутил Хонеккер.
Арт включил чтение мыслей и с удивлением отметил, что Хонеккером поставлен блок и он ничего не “слышит”.
“Выходит, Хонеккер обладает особыми способностями? Что же, он член организации дароносцев или “стихийный” обладатель этой способности? К сожалению, я этого не знаю. Моя миссия усложняется”, — решил Арт, и также заблокировал чтение своих мыслей.
— Ничего неожиданного я вам не скажу. Вы прекрасно представляете, что творится в мире после начала нашей перестройки, и ГДР, конечно, не может остаться в стороне, не затронутая этими преобразованиями.
Но если остальные восточноевропейские страны могут достаточно просто пройти этап преобразований, то с ГДР все намного сложнее. Единственный реальный путь для вас – это объединение с ФРГ. Мне известно, что этого хочет большинство жителей как ГДР, так и ФРГ.