Моя маленькая Мэри

— Не смешно, Мэрион! — Энн выпрямилась и сверкнула глазами. — Тебе, можно подумать, все равно, если тебя обзывают грязнокровкой?!
— Да. В смысле, все равно, — честно сказала я. — Пару раз по морде получили и перестали. Во всяком случае, в глаза, а что там за спиной говорят, плевать я на то хотела. Вон в первом классе меня было прозвали Мэри-дубина, ну так отведали дубины-то, разом забыли…
— Моя кровь, — довольно сказал отец и потрепал меня по голове. — Так, Ли-Энн, и из-за чего случилась ссора?
— О… — она начала краснеть и заерзала. — Те ребята, ну, я говорила, тесная компания, все время доводила Северуса. Чем-то он им не нравился: смолчать не мог, гадость сделать умел, учился отлично, что-то все время изобретал, да еще со мной дружил…
— А ты, похоже, приглянулась кому-то из этой банды, — заключил папа. — Знакомая картина. Просто-таки классическая. И дальше что?
Энн рассказала, опустив голову. Мы с отцом переглянулись.
— Ну, знаешь, за такое я бы и не так мог обозвать! — сказал он.
— А ты почему этим идиотам по роже не надавала? — спросила я. — А Снейп… сорвалось сгоряча, папа прав, тут надо было матом крыть всех присутствующих и тебя в том числе!
— Папина дочка… — тяжело вздохнула Энн. — Насчет Снейпа… Я потом уже поняла, но было поздно. Я первой извиняться не пошла, а Северус… пытался, но я так и не простила его. Ну а там… окончание школы не за горами, а потом я вышла замуж за Джима.
— Это что за тип? — тут же зацепился отец.
— Это… — она стала вовсе уж малинового цвета. — Ну… Джим был предводителем той четверки.
— Что и требовалось доказать, — с удовольствием выговорила я умные слова, — верно, пап?
— Точно, — он с нехорошим прищуром посмотрел на Энн. — Да-а, я был о тебе лучшего мнения, дорогуша. Значит, твоего друга детства выставили на посмешище у тебя на глазах, он от злости и обиды обозвал тебя, а ты, вместо того, чтобы простить парня и заставить извиниться тех придурков, взяла и выскочила замуж за их главаря. Браво! Мэри?
— Чего, пап?
— Если бы этот твой приятель, как его там… Короче, если бы твоего дружка вот так подвесили вверх тормашками, подштанниками наружу у тебя на глазах…
— Папа, он носит брюки, — заметила я, — может, именно потому, что знает об этом ин… инцин… инциденте, вот!
— Забудь про брюки и просто вообрази, — поморщился отец. — Ты бы кинулась заступаться?
— Ну, одному-двоим я бы точно успела влепить… — задумчиво ответила я.
— А если б пацан обозвался от стыда? Ну ты ж знаешь, мальчишки обидчивые…
— А чего ему стыдиться? — искренне удивилась я. — Можно подумать, я его трусов не видела! Ну, в походе-то, мы ж там в одной палатке жили… я присматривала, а то он же дикий совсем… Да и Снейп с Энн, наверно, когда мелкие были, так летом загорали или там купались, тоже много чего друг у друга видели. А если она знала, что у него шмотки фиговые или не очень чистые, могла бы и помочь, я что, неправильно говорю?
— Правильно, правильно, — засмеялся отец. — Но ты не ответила на вопрос. Вот он взял и оскорбил тебя. Ну, пусть не грязнокровкой назвал, тебе это без разницы, я уже понял, а дурным словом из тех, которых ты вроде как не должна знать? Скажем, ты полезла его поднимать и утешать, а он тебе в лицо гадость какую-нибудь выдал?
Я подумала, потом сказала:
— Я б не стала заморачиваться. Ясно же, не в себе парень… мне бы кто так юбку задрал, я бы все слова вспомнила, которые ты мне не велел говорить, от и до, и неважно, кто там рядом окажется! Ну конечно, назови он меня… м-м-м… совсем неприличным словом, сразу бы по морде схлопотал, для профилактики, как ты говоришь, чтоб не хамел, а «дурой» там или как-то вроде — это я бы мимо ушей пропустила.
Папа продолжал посмеиваться, а я развивала мысль:
— Нет, ну потом бы я ему это припомнила, но не при всех. И уж точно б не разосралась с тем, с кем с детства дружу, ради тех, с кем учусь четыре года. И которые вдобавок говнюки.
— Принеси ей воды, — велел он, кивнув на Энн. Та тихо всхлипывала.
— А будто я сама этого не поняла! — услышала я уже с кухни и поспешила обратно с графином воды и стаканом.
 
— Да-да, солнышко мое, только Мэри осознает такие вещи уже в одиннадцать, а до тебя дошло… ко скольким годам?
— Не помню… — Энн залпом выпила воду и уставилась в пол.
— Или это все потому, что ты хотела занять хорошее местечко в том мире, а этот твой друг… как его, Мэри?
— Снейп, папа.
— Ага, он, насколько я понял, не особенно хорош собой и в плане замужества ни на что не годился?
— Между прочим, он самый молодой Мастер зелий и декан самого крутого факультета, как наши считают, — вставила я. — Преподает вот, свободного времени вообще нет, я слышала. Так что…
— Да, Энни не сумела оценить талант, — хмыкнул папа. — Или, наоборот, талант раскрылся потому, что от парня отстала глупая курица, которой хотелось только дорогих цацек — да-да, те твои сережки до сих пор лежат у меня в сейфе на службе, кольца и цепочка тоже, — всяких там балов-приемов и прочего… а не жизни на одну зарплату с вечно занятым какой-то научной галиматьей мужем и с маленьким ребенком на руках… Кстати, Энни, этот твой Джим был красивым? — продолжил вдруг он без перехода.
— Да, — глухо ответила она, не поднимая головы. — Красивым, веселым, богатым и знатным. Сириус, тоже наследник рода, был еще красивее и знатнее, но поссорился с родителями, сбежал из дома и жил у приятелей… Да я ему и не нравилась.
«Что и требовалось доказать», — прочла я в глазах отца.
— Переходим к самой важной части, — довольно произнес он. Если бы я знала его похуже, то сказала бы, что он тащится от интересного кино. Но нет, папа просто вел допрос. — Мэри, налей-ка Энни выпить, ей явно нужен допинг. Немного, на полпальца.
Я принесла бокал, Энн выпила залпом, выдохнула, помолчала, потом продолжила:
— В то время…
— Какое именно? — перебил отец. Она назвала год, и он нахмурился, но переспрашивать не стал. — Ну?
— Приспешники Темного лорда были повсюду, мы с Джимом и прочими воевали, как умели… Было сложно, потому что у меня родился сын, а поскольку он подпадал под пророчество… словом, это он мог уничтожить Темного лорда… Нас троих решили спрятать, — выговорила Энн, звякая льдинками в пустом бокале. — Это такое сложное заклинание, Фиделиус, Мэри вряд ли о нем слышала…
Я слышала, но решила помолчать до поры до времени. Карты нужно открывать вовремя, учил меня папа, либо вообще не открывать.
— Словом, где мы находимся, знал только Хранитель, без него никто не смог бы проникнуть в наш дом. Однако проник… — Энн вздохнула. — Джима Лорд убил сразу, а я попыталась бежать с сыном, но тут и в меня попало что-то… не знаю, какое это было заклятие, но меня не убило на месте, только оглушило. Я упала, успела заметить, что в ребенка летит Авада, но даже закричать не смогла… а потом Лорда не стало.
— Авада — это такое смертельное заклинание, — пояснила я. — Типа запрещенное.
Отец кивнул, мол, понятно.
— И вот тогда я сделала, наверно, самую большую глупость в жизни, — медленно произнесла Энн, снова занавесив лицо волосами. — Я слышала, как плачет сын, мне надо было только подойти к нему, взять на руки, дождаться авроров… а дальше мы оба были бы героями войны, уничтожившими Волдеморта.
— Авроры — это типа полиции и спецназа, — снова пояснила я отцу.
— А ты?..
— А у меня был хроноворот, — тихо сказала Энн. — И я подумала: если я вернусь совсем ненадолго назад, я успею предупредить Джима! Ведь я была в детской, а он внизу, он ничего бы и не понял, но успел защититься и вызвать помощь…
— Стоп! — поднял руку отец. — Поподробнее об этом.
— Пап, это фигня типа машины времени, мне Малфой рассказывал, — встряла я. — Только, ясное дело, с ограничениями, как в кино типа «Назад в будущее»: нельзя встречаться с самим собой и все такое. И вот насколько отмотаешь назад, столько и надо дальше жить, пока не вернешься в начальную точку.