Доктор Элиза

Элиза подробно описала весь процесс. Так проходила стандартная операция на Земле. Бен и Коут потрясенно смотрели на девушку. Объяснение отличалось от того, что было написано в отчете. Они будто прослушали лекцию известного профессора в Академии.
«Значит, она и правда провела операцию? Невероятно…» Она бы не смогла так подробно описать операцию, если бы никогда ее не проводила.
– Так ты п-правда оперировала?
Девушка молчала. Но ее уверенный взгляд говорил о том, что все это правда.
Она правда провела операцию. В это невозможно было поверить.
Однако Грэм заверил:
– Это правда. Все, что она сказала, – чистая правда. Я сам все видел и могу подтвердить.
Но даже после подробных объяснений все это не укладывалось в голове.
– Ох, даже не знаю, как это осмыслить… – сказал Бен, глядя на девушку.
Она выглядела такой хрупкой, что, казалось, даже вида крови не вынесет. Было сложно поверить даже в то, что она обучается в больнице, не говоря уже о том, чтобы проводить операции.
«Но словам молодого гения нельзя не поверить», – подумал он.
Грэм не стал бы рисковать своей медицинской карьерой, обманывая личного врача императора. А значит, все это правда. Как бы ни было сложно в это поверить.
«Конечно, можно было бы спросить опекуна пациента», – подумал Бен. Но, похоже, ответ будет таким же. Потому что Грэм выглядел абсолютно искренним.
– Как… – Императорский врач вздохнул: в голове не укладывалось. – Как тебе это удалось? Ты ведь и месяца в больнице не проработала.
Но Элиза ничего не ответила. Что она могла сказать? Рассказать, что она была хирургом в прошлой жизни? Никто в это не поверит.
Наконец она сказала:
– Если честно… это был не первый раз.
Все удивленно уставились на нее.
– Не первый? Как так?
– Я имею в виду… Не в том смысле, что я уже проводила такую операцию. Просто я очень долго об этом думала, – сказала Элиза. – Я с детства мечтала быть врачом, поэтому все время читала о медицине. Я изучила множество книг, начиная с трактата Грэхэма, заложившего основы, и заканчивая статьями на частные темы.
Конечно, это была чистой воды ложь. До того как переродиться в теле Сон Чихён, Элиза не читала не то что учебников, но даже любовных романов. Медицинские труды она начала изучать лишь за неделю до того, как попала в больницу.
– Я все тщательно обдумывала. И решила, что некоторые болезни было бы лучше лечить не так, как описано в книгах. Поэтому я практиковалась мысленно, в своем воображении.
Поверить в этот рассказ было сложно. Чтобы девочка шестнадцати лет, нет, даже младше, читала трактаты по медицине, понимала их и даже изобретала собственные методы лечения?
«Похоже, они не поверили…» – вздохнула Элиза. Она и сама понимала, что ее слова звучат неправдоподобно. Но ничего другого придумать не могла. У нее никогда не получалось врать. Поэтому другого выхода не было, кроме как настаивать на своем.
– Спленэктомия – одна из операций, которые я представляла. Какими серьезными бы ни были повреждения селезенки, спасти пациента можно, удалив ее и перевязав сосуды. Так я подумала. Конечно, это может вызвать проблемы с иммунитетом в будущем, но, по крайней мере, удастся сохранить пациенту жизнь.
– Да, идея хорошая. Но думать об операции и самостоятельно ее проводить – это не одно и то же, – произнес Коут.
– Я постоянно обдумывала операцию, – снова соврала Элиза. – Вспоминала анатомию, представляла себе строение органа и его расположение. Думала о том, как до него добраться. Я думала об этом день ото дня и потому смогла провести операцию.
Закончив объяснять, Элиза замолчала. В кабинете царила напряженная тишина. Все ошарашенно смотрели на нее, и никто не решался заговорить.
«Не может быть. Так не бывает», – думал Коут. Ее рассказу невозможно было поверить. Изобрести спленэктомию, читая книги? Разве можно так подробно продумать операцию, не имея никакого опыта? И все же…
Он взглянул в спокойное лицо девушки. Если она провела операцию и смогла так подробно все описать, то получается…
 
«Выходит, эта девочка – гений вроде графа Грэхэма или Флеминга?» – пришел к выводу Коут.
Вот что вытекало из ее рассказа.
Она – гений.
Это означало, что она обладает способностями настолько выдающимися, что они не подвластны восприятию простых людей. Истории медицины уже известно подобное.
Основоположник медицины граф Грэхэм.
Великий алхимик Флеминг, произведший революцию в фармакологии и диагностике.
Говорят, они были не менее проницательны. Особенно Флеминг. Казалось, он родился со знанием фармакологии.
Тогда в разговор включился молчавший до этого Грэм:
– Она говорит правду. Хоть и недолго, но я был ее наставником и могу подтвердить, что это не ложь. И еще… Я думаю, она очень способная. У меня было достаточно времени, чтобы убедиться, что по навыкам она превосходит любого врача.
Коут не верил своим ушам. Грэм был слишком горд, чтобы кого-то хвалить, но теперь рассыпался в комплиментах.
– Она моя ученица, но, если честно, мне нечему ее научить.
Грэм замолчал. Ему было горько произносить эти слова.
– Она уже знает больше, чем я, – продолжил он.
Бен и Коут в очередной раз потеряли дар речи. В медицинских кругах Грэм на высоком счету. Но если эта девочка способнее, чем он…
Виконт Бен нервно засмеялся. Казалось, он смеялся несколько минут. Наконец он успокоился и разом опустошил стоявшую на столе чайную чашку. Уже остывший черный чай помог ему прийти в себя.
Врач императора посмотрел на девушку. Она настолько гениальна? Но она же так юна!
Невероятно…
Раз Грэм настаивает на том, что она говорит правду, значит, так и есть. Она правда гений. Даже представить себе сложно!
– Леди Роза, верно?
– Да. Можно просто Роза.
– Хорошо, Роза, – улыбнулся Бен. Вдруг он сказал то, чего от него никто не ожидал: – Не хочешь ли ты работать у нас, в больнице Имперского креста?
Элиза потрясенно смотрела на него.
Больница Имперского креста! Это главное медицинское учреждение империи, где работают лучшие врачи. И ей предлагают там работать?
– Бен, ты серьезно? Приглашаешь ее в Имперский крест?
– Да, серьезно.
– Но это же…
– Если она смогла провести спленэктомию, то ее навыков достаточно для работы в больнице Имперского креста.
Коут молчал.
Бен с улыбкой продолжил:
– К тому же я хотел бы за ней понаблюдать. Хочу понять, чем еще она сможет меня удивить.
Его голос был полон предвкушения. Коут покачал головой. Его другу было далеко за пятьдесят, а он, встретив кого-то с выдающимися познаниями, обрадовался как ребенок.
– Но как ты собираешься устроить ее в Имперский крест?
– По моей рекомендации, конечно же…
– У нее нет лицензии. В Имперский крест ведь не принимают учеников.
Бен был удивлен:
– Нет лицензии?..
– Откуда у нее лицензия? Она пришла сюда учиться! Еще и месяца не прошло, – сказал Коут.
– Ну, значит, надо получить, – тут же ответил Бен.
– Что?
– Как раз скоро будет экзамен, сразу после дня рождения его величества. Ей нужно будет просто сдать экзамен.
– Экзамен? – переспросил Коут. – Сначала ей нужно получить рекомендацию от трех специалистов.
Никто из учеников еще не был допущен к сдаче экзамена в первый месяц практики! Но Бена это не волновало.
– Я, ты и Грэм. Вот три специалиста, которые дадут ей рекомендацию. В чем проблема?
– Ни в чем, просто… – Коут посмотрел на девушку, которая молча слушала их разговор. – Она точно справится? К тому же в этом году его величество специально приказал… – На этом его речь прервалась.
Он вспомнил о приказе, смысл которого до сих пор не мог понять: «Зачем его величеству это понадобилось?..»
Обычно император не вмешивался в дела Института медицины, однако в этом году издал специальный указ. Указ был длинным, но содержание сводилось к следующему: