Дождь

Школьного охранника дети по большей своей части уважали. Он закрывал глаза на их мелкие шалости, если те не вели к серьезным последствиям, и всегда каким-то звериным чутьем угадывая место и время, где разгорался нехороший конфликт, оказывался там, где нужно, разнимая драчунов, а зачастую и вовсе пресекая "инцендент", как говорил директор, на корню.
* * *
12 часов дня.
10 часов до катастрофы.
Небо над городом по-прежнему было затянуто тучами. Но к серому, свинцовому цвету уже добавились более темные, практически черные мазки. Дело шло к грозе. Ветер налетал порывами, трепал флаги, шарики и ленточки, которыми был украшен фасад здания.
Праздник начался час назад, но только сейчас вошел в свою полную силу. Народ стал помаленьку веселиться, расслабляться и радоваться. По школе неслась музыка, вперемешку с поздравлениями от учителей, учеников и их родителей.
Николай шагал по коридору, проверяя кабинеты. Почти все они были заперты по распоряжению Бульдога Альбертовича во избежание… инцендента, чтобы дети не могли в них укрыться или запереться... Оставили открытыми только основные кабинеты, где находилась одежда родителей и различные необходимые для праздника вещи.
Берцы глухо стучали по паркету. Из-за тучи над городом в коридорах было сумрачно. Охранник направлялся в дальнее крыло школы, где обычно занимались младшие классы. Это была совсем новая часть здания, выстроенная буквально в прошлом году, в то время как старую часть школы просто намарафетили, особо не заботясь о ремонте самих дряхлых стен и потолочных перекрытий.
Подходя к двери, отгораживающей старшую школу от младшей, он услышал какие-то звуки, доносящиеся из-за нее. Похоже было, что кто-то случайно двинул тяжелую мебель, вроде школьной парты в одном из кабинетов. Шаг мгновенно изменился на тихий, крадущийся. Несмотря на сломанное когда-то давно колено и слегка прихрамывающую походку, охранник, бывший военный, шустро и неслышно открыв дверь, проскользнул в широкий коридор. Кабинеты располагались с левой стороны, так, чтобы окна выходили на солнечную сторону. Дверь в один из классов была приоткрыта. Из-за нее снова раздался невнятный звук и приглушенный голос, похожий на стон. Быстро приблизившись к двери, охранник резко дернул ее за ручку и решительно вошел в класс, набрав в грудь воздуха, чтобы рявкнуть на учеников, которые там что-то удумали, своим фирменным полурыком, полукриком.
Войдя, он так и замер с полной грудью воздуха с перекошенным, страшным лицом. На звук открытой двери на вошедшего уставилась пара испуганных, чудесных зеленых глаз молодой учительницы, усердно растирающей прижатую школьным стулом ногу.
– Ох, – выдохнула она, выпрямляясь, прижимая руки к груди. – Вы меня напугали!..
– Иииии-из-вини-те, – прошипел Николай, выпуская воздух. – Я думал, это дети тут балуются, творят непотребства…
– Ага, – улыбнулась девушка, – творят инцидент!..
– Да-да, его, – с такой же улыбкой ответил парень. – Что вы тут делаете? Почему вы не в зале?
– Да вот, – обвела учительница рукой класс, – привожу кабинет в порядок перед каникулами. Нужно столы и стулья сдвинуть, чтобы дети на отработке могли тут полы покрасить и побелить стены с потолком.
– Давайте, я вам помогу, – предложил охранник, подхватывая сразу два оказавшихся на удивления тяжелых стула. Не подав вида, он играючи пронес их между сдвинутыми к школьной доске партами и составил на самый дальний стол. – Тяжелые, что ж вы одна-то их таскаете? Неужели никого нет помочь?
– Так все на празднике, а Бульдог... – разведя руками, осеклась девушка. – Альберт Алексеевич сказал, чтобы сегодня все было уже готово! Якобы прямо чуть ли не завтра тут ремонт начнется.
Парень улыбнулся на моменте, когда Алиса Евгеньевна осеклась.
– Да, Бульдог Альбертович постоянно так. Лишь бы заставить скорее-скорее всех работать…
Девушка вновь улыбнулась. Ее длинные, чуть вьющиеся локоны дрогнули. Учительницу звали Алиса Евгеньевна, она была под стать своему имени: невысокого роста, с милыми, чуть ли не детскими чертами лица и обладала приятным, музыкально-певучим, высоким голосом. Девушка с таким именем не могла выглядеть иначе, по мнению парня. Так же, как, к примеру, обладательница имени Зинаида сразу рождалась в телогрейке, валенках и непременно пуховом платке, причем ее возраст сразу начинался где-то с пятого или шестого десятка лет, а отчество было при этом обязательно Михайловна или Сергеевна. Вместе они быстро составили все стулья на столы, освободив большую часть кабинета.
  
– Чем планируете заниматься в отпуске? – поинтересовался Николай, беря очередную пару стульев.
– Пока не решила, – устало ответила учительница, и присела на край стола. Убрала непослушный локон от лица, выдохнула. – Думаю съездить куда-нибудь... может на Урал, может на Алтай.
– Алтай? Странный выбор, – удивился парень, вытирая пот со лба и пристраиваясь, как бы половчее сдвинуть тяжеленный шкаф еще на пару метров вглубь комнаты.
– Ну да, я люблю походы, горы, тайгу, по речкам сплавляться. На Алтае по Катуни хочется прокатиться или на Белуху подняться.
– Интересное увлечение, никогда бы не подумал, что такая хрупкая девушка увлекается таким делом.
– Ну, да, мне это многие говорят! – Алиса улыбнулась.
– Николай, вы где?! – прервал их милую беседу шипящий голос из коробочки радиостанции на плече охранника. Голос был раздраженным, принадлежащий ни кому иному, как Бульдогу Альбертовичу.
Охранник перекосился, словно его ударили кувалдой по спине и при этом заставили съесть тонну лимонов. Закатив глаза к потолку, он одними губами демонстративно проговорил нецензурное слово, от которого Алиса прыснула в кулак.
– Совершаю обход территории во избежание неприятных инцеНдентов, – демонстративно проговорил он в рацию, сделав акцент на последнее слово, а конкретнее на букву «Н» и улыбнулся.
– Срочно возвращайтесь на пульт, у нас тут народ шарится непонятный, а вас нет на месте!
Парень выдохнул, снова скорчил лицо в гримасе мирового недовольства. Напрягся, уперся плечом в шкаф, и казалось было, легко сдвинул его с места, в один прием. Учительница кокетливо улыбнулась.
– Быстро ты, – укоризненно проговорила она. – Наверное, сразу так мог?
Николай шутливо пожал плечами.
– Голос нашего любимого отца и директора вселяет в меня силу! – с нотками наигранного благочестия, шутливо подняв палец к потолку, произнес Николай. Он по-молодецки поиграл мускулами, согнув руки. – Ну, побегу, – извинился он. – А то там явно что-то планетарного масштаба случилось. Инопланетяне наверное шарятся целыми колоннами.
Девушка кивнула, снова мило улыбнулась, и Николай, улыбаясь, бодро зашагал обратно по коридору.
* * *
13 часов.
9 часов до катастрофы.
Крик, а скорее рев Альберта Алексеевича, Николай услышал сразу, как только вышел через дверь из младшей школы в старшую. Рев доносился из кабинета директора. Охранник ускорил шаг, сделал его тяжелее, так чтобы издали было слышно его приближение, и местный «барин» слышал, что «холопы» его не за просто так кашу из полбы едят. Подойдя к кабинету, он решительно открытой ладонью толкнул дверь и вошел.
– Ты что, засра… – осекся директор, как только открылась, – ... делаешь! – продолжил он, разглядев вошедшего.
– Что происходит? – с ходу поинтересовался вошедший, не останавливаясь, проходя мимо замершего на мгновение директора и отчитываемого им ученика, плечом попутно отодвинув стоявшего за спиной директор завуча – такого же невысокого мужчину с крысиным выражением лица и в круглых очках, за которыми прятались ехидные, поросячьи глазки.
– А вы где ходите?! – взвизгнул почти по-женски директор. – Тут такое!.. Тут такооое!..
– Какое? – спокойным голосом спросил охранник, оценивая обстановку.
Перед покрасневшим от натуги директором стоял один из хорошо знакомых Николаю персонажей – Лёха. Пожалуй, самая главная заноза в школе. Местный заводила и бунтарь. Почти ни один "инцендент" в школе не обходился без его участия. С младших классов за ним наблюдалась тяга к мелкому хулиганству: то учительницу в туалете запрет, то тревогу пожарную включит, то стекло мячом разобьет...