На морских дорогах (СИ)

Мои размышления о божественном закончились, когда драккар благополучно достиг земли, путь это и был её жалкий клочок. Высаживались хирдманы как всегда по боевому, мы всё таки на враждебной территории, пусть кое-кто и был тут совсем недавно, что называется, с голой задницей. Занял своё место позади строя и я, держа в руках свою рогатину и всматриваясь в джунгли. Что-то в них было не так, что-то изменилось. Спустя несколько секунд до меня наконец дошло, что больше не слышно тропических птиц.
— Солнышко моё подколодное, скажи ка мне что в джунглях? — мысленно поинтересовался я, не спеша отдавать приказ о выдвижении вперёд.
— Не знаю — напряжённым шипением отозвалась Кобра — Я не чувствую разумов врагов, но и живность тоже не ощущаю.
— Ладно, попробуем ина… — додумать мысль я не успел.
Из джунглей стремительными тенями вылетели тощие фигуры с изогнутыми клинками. Я и остальные вирдманы мгновенно ударили молниями, как наиболее стремительным своим оружием и свалили с десяток нападавших. Остальные же быстро преодолели расстояние от джунглей до полосы прибоя, напоровшись на стену щитов и копья хирдманов. Кого-то они остановили бы, однако наши противники были не из таких. Бледная и туго натянутая на кости кожа, ссохшиеся, но чертовски сильные мышцы, впалые щёки и светящиеся голубоватым светом глаза ясно говорили, что перед нами нежить.
Не-мёртвые, получив лезвия копий в свои тела не сдохли, а схватились за древки, не давая их более использовать. Первый ряд хирдманов побросал их, тут же доставая топоры и мечи под яростный клич:
— Ааасссс!
Для них началась рубка с частью дохдяков, которые не были заняты вытаскиванием из себя копий. Но к нашему счастью излишне активные жмурики атаковали в лоб и не отличались продуманной тактикой. Пока первый ряд хирда принимал на себя натиск, второй выцеливал головы врагов, орудуя древковым оружием. Лекала некромантии ложатся на то, что работало при жизни, есть в ней конечно «элитный сегмент» вроде Рыцарей смерти, но большинство живых мертвецов с раздолбанным черепом или перебитым шейным отделом позвоночника уже недееспособны. Ну по крайней мере на какое-то время.
Пользуясь этим знанием, воины активно помогали своим товарищам, а мы не менее деятельно работали магией из-за их спин. Конечно те же молнии берут ходячий труп хуже, чем живого, но если не жалеть маны, то они нарушают структуру чар, которая двигает тело. Так учил меня Гринольв, информация из френалионской библиотеки это подтверждало, а сейчас поджаренные электричеством трупешники уже не напоминали стремительные тени. Они падали и бились в судорогах, как живые, а затем вставали и медленно брели к нам, похожие на зомби из фильмов Земли про зомби-апокалипсисы. Только вот мы не толпа пересравшихся, безоружных обывателей, а хирд ассонов со стеной щитов и доброй бронёй. Таких жмуриков можем перемалывать хоть двое суток попутно утаптывая в холм, чтобы обеспечить себе господствующую высоту.
С «быстрыми» конечно было сложнее, они к сожалению плевали на собственные раны и не-жизни, если был хоть какой-то шанс ранить своих противников, однако перемалывали мы и их. Строй, дисциплина и куча магии способна и не на такое, с гордостью отметил я, а потом только и успел вымолвить:
— Бл@ть!
Из джунглей вылетел весьма представительный мертвяк в доброй броне с латными наплечниками и глухим шлемом, через узкие щели которого были видны ярко сияющие синим глаза. Характерной маной смерти от этого кадра так же шибало не в пример сильнее, чем от его коллег в полуистлевших кожаных доспехах. Если это и не Рыцарь смерти, то точно какой-то его аналог. Своим двуручником мертвяк бодро врубился в наш строй, первым взмахом переломав два древка копий, а вторым расколов щит Ульфрика. Парень попытался блокировать новый удар топором, но вышло у него так себе, сталь в руках умертвия перерубила ему рёбра на груди. Однако на дохлом латнике тут же сошлись сразу несколько молний, заставив его пошатнуться. Упасть он не упал, но его заминка дала хирдманам насадить труп на копья, зафиксировав. Мертвец забился, как бешенный, тут же сломав одно древко, но мы тоже не зевали. От меня ему прилетело огненно-ледяное копьё в грудь, Иви угостила урода ещё одной молнией, убавляя прыти, Бран без прекрас засадил в шлем огненным шаром, а ещё через мгновение сзади раздался мощный хлопок, после которого в шее Рыцаря выросло древко снаряда баллисты и он наконец успокоился, дёрнувшись всем телом в всполохах маны. Дальнейшее добивание нежити стало уже скорее рутиной, да и не так много её было. Собственно три десятка голов, плюс предводитель, попытавшийся в конце боя переломить его ход лично.
  
Едва последний труп был выведен из строя, как я бросился к нашим «святым», уже колдующим над Ульфриком. Тому повредило лёгкое, но сердце оказалось не задетым, так что жить парень будет. Убедившись в этом, я взялся за остальных раненых, насторожено посматривая в сторону джунглей. Мертвяков в плане не было… Хотя какой бой идёт по плану, тем более против демона? Не только значит рогатый у нас тут, нежить тоже водится.
Раны в основном ограничивались повреждениями впереди стоящих ног и рук, что держат оружие и высовываются из-за щита, чтоб его применить. Только одному не очень удачливому парню попало кривым клинком нападающего по лицу, оставив шрам на щеке. Яда на оружии мертвецов к счастью не было. Однако потрепало нас изрядно, я даже запрыгнул на драккар за зельями, заодно кивнув Асмунду:
— Отличный выстрел.
— Давно пора было использовать эту малышку — усмехнулся рыжий великан — Сколько времени её таскаем, а ты над снарядами колдуешь.
— Не говори — мотнул головой я, спрыгивая обратно на землю и оставляя на корабле кормчего и ещё нескольких человек, что всегда должны охранять наш транспорт. Потеря драккара — это пожалуй худшая неприятность, которая может случится а ассонами на враждебных берегах.
Разобравшись с ранеными и ободрив их, я перешёл к осмотру тел наших врагов и начал с «рыцаря». На него явно пошёл крупный воин, броня и оружие вероятно были его ещё при жизни, уж больно подходят по комплекции и изящно украшены, для умертвий так стараться глупо. Кольца кольчуги плоские, на каждом выбит растительный узор, в это вложили бездну труда. По краю наплечников шла чеканка, изображая дубовые листья, символ стойкости. Шлем пострадал после удара Брана, но по прежнему выглядел недурно, оплавилось лишь забрало. Кольчужный горжет разворотила стрела баллисты, передав телу кучу маны разнонаправленных спектров. Двуручный меч и вовсе был произведением оружейного искусства и классической школе эльфов, длинная изогнутая полоса острой стали рубила древки копий, щит и кольчугу без всяких проблем, но при этом не удивлюсь, если им можно бриться… Если конечно кому-то придёт в голову делать что-то подобное эдакой рельсом. Сам же металл отливал благородным оттенком мифрилового сплава.
Подрезав ножом ремень под подбородком трупа, я стащил кастрюлю с его головы. Часть лица обгорела через прорези забрала, но пропорции и острые уши ясно говорили, что при жизни покойный был эльфом, как и остальные наши гости. На груди под кольчугой было заметно небольшое утолщение, просунув туда руку, я извлёк на свет божий массивный амулет со знакомым мне знаком встающего солнца.
— Вот и свиделись, родственничек, млять — хмыкнул я на это.