Битва за Салаяк

Что? думал Никлис, лежа на полу. Что теперь натворит этот свихнувшийся Стейн?
 
Последний удар ножом
 
Йоран связан, но он все видит.
Он лежит на полу рядом с матушкой Вострой. Он пытался ослабить узлы, но все напрасно – ему не удалось развязать путы. Поэтому он остался лежать.
В комнате сумрачно, но он все равно видит все, что происходит.
Видит, как Никлис просовывает голову в окошко, слышит его крик – и видит, как брат шагает прямо в расставленную дядей Стейном ловушку.
Силясь предупредить его, Йоран сумел лишь кое-как сдавленно крикнуть через тряпку.
– Бе… Берегись!
Но было уже поздно.
Стейн уже начал клевать носом от выпитого вина, но по-прежнему крепко держался на ногах. В руке он сжимал отточенный рабочий нож, и едва Никлис переступил порог, как дядя нанес ему удар в грудь.
– Вот тебе, отродье! – крикнул он.
Йорану хотелось кричать, но из его рта вырвался лишь приглушенный всхлип:
– Не-ет!
Он видел, как нож вошел Никлису прямо в грудь.
– Радуйся! Теперь ты посвящен в рыцари! – проревел Стейн. – Чертов рыцарь Смерти!
Нож вошел в тело Никлиса, как в масло. Брат всхлипнул и осел на пол.
Самуэль бросился вперед, чтобы подхватить его, но не успел.
– А теперь ты!
Стейн, пошатываясь, сделал выпад вперед, на мгновение чуть не потерял равновесие, но выпрямился и занес нож для нового удара.
– Нет!
Самуэль прыгнул вперед, увернулся от ножа и ударил дядю кулаком в лоб.
Стейн обрушился на пол.
Самуэль ударил еще, уже по шее.
– Лежать! – заорал он и, бросившись на дядю, принялся его колошматить.
На полу образовалась груда тел – снизу Никлис, затем – Стейн и сверху – Самуэль.
Внезапно все стихло. Из сумерек донесся громкий вздох.
– Черт возьми!
Это Самуэль попытался встать на ноги.
Никлис тоже зашевелился, лежа в самом низу. Это невероятно, но он был жив! Йоран смотрел, как он выбирается из-под лежащего на нем Стейна. Сначала одна рука, следом вторая, потом все остальное. Вот он поднялся на ноги. На первый взгляд целый и невредимый.
На полу остался лежать только Стейн. Он разок кашлянул и снова затих.
– Дядя? – позвал Самуэль.
Никлис перевернул Стейна на спину, и тогда Йоран понял, что произошло: нож, которым размахивал дядя, теперь торчал из его груди, всаженный по самую рукоять. Окровавленный Стейн лежал на земляном полу и не подавал никаких признаков жизни.
Никлис встал рядом, прерывисто дыша.
– Железо остановило нож, – сказал он и задрал свою тунику. – Мы получили это в дар от нашего друга – господина Арбмана.
Под туникой у Никлиса была надета кольчуга, сделанная из мелких колец.
Самуэль медленно поднялся. Посмотрел на мертвого Стейна, потом перевел взгляд на мать.
– Вот я и сделал это, – тихо промолвил он.
Убийство.
Йоран понимал, что оно было незапланированным. Но все равно – сегодня в Долине Скорбей родственник убил родственника.
Самуэль с Никлисом принялись развязывать веревки.
– Ты же не хотел этого, – ответила мать.
– Не хотел, – понуро кивнул Самуэль.
– Это я хотел, – вмешался Никлис. – Это я хотел убить дядю Стейна!
Самуэль обвел взглядом то, что осталось от его семьи.
– Я отправляюсь на север, – произнес он. – Это уже решено… Я отправлюсь с войском, которое будет биться с хвитрами.
– Я с тобой, – тихо сказал Никлис. – К озеру Веттерн.
 
Полет над горами
 
Ристин с Кари стояли на самой вершине горы Салаяк, на крыше Большой Башни.
Богиня Солнце опускалась за горы.
Крылатые хвитры решили, что вечером они полетят вслед за светилом. Это будет их первый весенний полет. И теперь они вместе дожидались попутного ветра.
Сколько Ристин себя помнила, Кари всегда была рядом. В детстве они делили на двоих одну общую постель, пока их матери несли караул в составе королевской гвардии. Вместе упражняли свои маленькие крылья в спальном покое. Вместе делали первые попытки взлететь.
Теперь их крылья стали большими и жаждут ветра. Ристин с Кари подходят к самому краю башни. Они сейчас высоко-высоко, выше самых высоких хребтов.
 
Ристин чувствует, что ветер усиливается.
– Готова?
Кари кивает. И хвитры, расправив крылья, бросаются с башни вниз, прямо во двор замка.
Но почти тут же ветер подхватывает их и замедляет падение. Хвитры взмывают вверх и проносятся над колодцем, что во дворе замка, и дальше – над крепостной стеной.
Ристин и Кари летят рядышком.
Крылатые хвитры поднимаются по крутой спирали, все выше и выше, все дальше от гор. Ристин ликует, переполняемая чистым восторгом. Она улыбается Богине Солнце и горе Салаяк и приветствует их своей песней.
В ушах Ристин свистит ветер, воздушные потоки тянут ее тело вниз, но она продолжает лететь. Она снова сильная и крепкая. Сытая от съеденной пищи, переполняемая энергией. Сегодня они с Кари летят величественные, как горные орлы, проворные, как ястребы, стремительные, как сам весенний ветер.
Чтобы поддержать друг друга, крылатые хвитры поют, перекрывая шум ветра.
Но на середине своего подъема к Солнцу Ристин замечает внизу, в горной долине, нечто странное. Там движутся какие-то существа. Они передвигаются на двух ногах, в руках у них оружие, а на головах – шлемы.
Укрываясь за низкорослыми березами отряд людей пробирается вдоль горного потока, бегущего через долину. Ристин ныряет вниз и слышит, как существа, заметив ее, кричат:
– Хвитра! Там хвитра!
Ристин издает предупреждающую трель для Кари. – Меченосцы!
Лазутчики с юга. Отряд из пяти человек. Четверо вооружены мечами, у пятого в руках лук.
Бледно-белый фей тоже с ними – сидит на плече одного из лазутчиков.
– Там фей! – кричит она Кари.
Мелкие, отвратительные феи. Они тоже когда-то давно вышли из Ярмаланда. Кусачие твари. Ристин ненавидит их.
Отряд движется меж скал и берез, по направлению к замку на горе Салаяк. Когда хвитры подлетают ближе, лазутчики кричат и бросаются под защиту каменных валунов, разбросанных среди деревьев.
Один лучник остается на месте и натягивает тетиву.
Ристин с Кари быстрые, как ласточки, бросаются в стороны. Стрела пронзает пустоту между ними, но лучник тут же посылает вторую.
Все, с Ристин довольно. Она оставляет Кари парить в небе, а сама складывает крылья и камнем падает вниз. Прямо на людей.
Фей взмывает воздух. Люди что-то кричат друг другу и взмахивают мечами. Лучник снова натягивает тетиву и прицеливается.
Но Ристин опережает его. Она открывает рот и жуткий, пронзительный боевой клич обрушивается на людей.
Стрелок выпускает из рук свой лук. Лазутчики роняют мечи и копья, закрывают руками уши и вжимаются в землю.
Они побеждены, но еще живы. Ристин еще недостаточно окрепла, чтобы своим криком убивать людей.
Только фей, маленький и проворный, словно горная лисица, поворачивается и устремляется обратно вниз, в долину.
Ристин проносится над головами меченосцев и снова взмывает в небо, обратно к Кари.
Она знает, что люди запомнят эту встречу.
Запомнят ту крылатую тварь, что обрушилась на них, и ее режущий уши крик.
Кари с Ристин возвращаются домой. Обратно на гору Салаяк.
На башне стоит Кайте. Ее взгляд суров и грозен.
Еще пара взмахов крыльями, и хвитры мягко приземляются перед ней на каменную площадку башни.
– Вы летали слишком далеко.
– Мы встретили меченосцев, – отвечает Кари. – И спели им.
– Теперь они знают, что мы пробудились, – строго поет Кайте.
Ристин кивает.
– И что теперь мы не пропустим их, – добавляет она.
 
Бегство двух братьев
 
– Я хочу отправиться с вами!
– Нельзя, Йоран!
И Самуэль строго покачал головой.