Москва (СИ)

Он виновато посмотрел на меня.
— Без обид, Георгий?! Ты ведь не держишь на меня зла?
— Да какие обиды! — усмехнулся я. — Ты и так мне сильно помог, а дальше я сам. Не маленький. Как-нибудь справлюсь.
Панкратов просиял.
— Вот спасибо — выручил! Ну, бывай, дружище! Я тебе завтра в первой половине дня позвоню: расскажешь, как прошло.
— Не вопрос! Всего хорошего!
— Удачи тебе!
Мы пожали руки, и Панкратов ушёл.
Я остался один. Со временем даже привык к вони, исходящей из импровизированного «нужника», нос притерпелся, стало уже не так невыносимо.
Где же ты шляешься, вонючка? Где тебя носит? Давно пора тебе объявиться.
Я сел так, чтобы меня не было видно снаружи и не сразу могли заметить, когда заглянут внутрь.
Понятия не имею, сколько мне тут придётся торчать, но потенциальный свидетель — единственная нить, которая могла привести к убийце, хотя я уже догадывался, в каком направлении нужно копать. Другое дело, что на одних умозаключениях далеко не уедешь. Вот появится нечто, что можно потрогать в руках — тогда другое дело, можно запускать маховик. А пока всё так, вилами по воде писано неразборчивым почерком.
Ожидание — процесс довольно скучный. От нечего делать я взялся за найденную в сидоре книжку и стал листать.
Типичный лубок. Написанный примитивным и сухим языком. Сюжеты наивные, высосанные из пальца — не похоже, что «основаны на реальных событиях», хотя сам Путилин — личность в сыске не просто известная, я бы даже сказал легендарная, круче книжного Шерлока Холмса.
Короче, сказки для не очень искушённой публики. Хотя, надо учитывать, что половина народа неграмотная, а другая половина читает чуть ли не по складам. Для такой аудитории будет в самый раз: коротенькие, незатейливые рассказики, без лишних словесных кружев.
В конце концов, главное, что читают, а не «видосики» в Интернете смотрят. Уже есть польза для мозга.
Примерно за час я осилил сей манускрипт и вернул на место.
На улице уже стемнело, комната наполнилась вечерней прохладой. Надо было захватить с собой шинель, сейчас бы она мне пригодилась, но кто ж знал, что придётся зависнуть на всю ночь, а то и на утро следующего дня, если жилец не вернётся.
Чтобы не застучать зубами, я стал приседать и разминаться, даже немного походил по комнате, но так, чтобы не издавать лишнего шума.
Разогревшись, вернулся на наблюдательный пост и, надо сказать, вовремя: внизу, на первом этаже, послышались чьи-то шаркающие шаги.
Панкратов, наверное, уже дома, ужинает с женой. Остаётся одно: возвращение блудного попугая, то есть местного квартиранта, который мне так нужен.
Я замер и стал дышать через раз, прислушиваясь к каждому звуку.
Только бы не спугнуть! Только бы не спугнуть! А то бегай потом и лови в темноте, с риском сломать ноги или свернуть шею.
С другой стороны темнота играла в мою пользу: прятала следы моего вторжения.
Интуиция не обманула: квартирант возвращался в свою обитель, причём изрядно навеселе. Что-то напевал под нос и ругался, когда ступеньки под грузом его тела, издавали опасный скрип.
Хоть мои глаза и привыкли к темноте, сразу разглядеть хозяина этих апартаментов не удалось: я только понял, что он невысок и, вероятно, не молод.
Практически на автомате он добрался до тюфяка, упал на него и моментально захрапел.
Вот зараза! Абонент наклюкался и потому «вне зоны доступа», причём наклюкался изрядно.
Злости у меня к нему не было, давно научился философски относиться к этому контингенту.
Есть, конечно, способы экстренной пробудки таких граждан: раздобыть холодной воды и вылить на башку, отхлестать по щекам и прочие извращения, вот только результат не гарантирован. Особенно, когда клиент в такой кондиции и пьяный в драбадан. Для серьёзного разговора нужен свидетель, трезвый как стёклышко, иначе беседа с ним превратится в сущую казнь египетскую, причём для меня.
Ничего не попишешь, придётся ждать, пока этот тип проспится, а уже потом умные разговоры разговаривать.
Я подошёл поближе и склонился, чтобы рассмотреть его.
 
В моё время такой контингент называли бомжами. Обычные опустившиеся люди, по разным причинам потерявшие жильё. Встречаются среди них и интересные персонажи, которые сознательно пошли на этот дауншифтинг, но для большинства так сложились обстоятельства и чужой вины там обычно нет.
Одутловатое, некрасивое лицо спившегося человека. На вид лет пятьдесят, не удивлюсь, если по факту меньше и намного — подобный образ жизни старит быстро.
Запах… запах специфический. Вроде и притерпеться успел, но всё равно аж глаза резануло острой смесью мочи, болезни и дешёвого самогона, которым этот тип просто пропитался. Зажги спичку и сгорит нахрен…
Врагу не пожелаешь такой жизни!
У меня появились первые сомнения в полезности его как свидетеля. Если он каждый божий день ходит под мухой, то вряд ли видит хоть что-то дальше собственного носа.
И тогда… тогда я зря потратил уйму времени и вытащил пустышку.
Ну что ж… И на старуху бывает проруха. Пока всё равно рано посыпать волосы пеплом и рвать на себе одежды. Вот очухается товарищ, продерёт опухшие от пьянства зенки и тогда поговорим. Понятно, что с будуна и головка бо-бо, и язык ворочается еле-еле, но это уже не бог весть какие проблемы. Решаемо.
Всё ночь любоваться на этого кренделя я точно не собираюсь. Если он дрыхнет как суслик, так и мне не грех поспать, чтобы с утра не быть уставшим и злым как собака.
Молодость молодостью, но изводить организм ночным бдением, а потом, с рассветом бросаться в бой — не наш путь. Понимание этого приходит с годами и опытом, и последнего у меня хоть отбавляй.
Жизнь научила меня чуткому сну. Так что никуда бомж от меня не денется.
Я засел в углу и закрыл глаза, сквозь дрёму слыша каждый его звук.
Когда «объект» сильно зашевелился, я снова был на ногах и стоял возле него.
— Доброе утро, страна! Вставай-подымайся, рабочий народ!
Он очумело посмотрел на меня.
— Ты кто?
— Уголовный розыск.
— Уголовный розыск?! — переспросил он и резко дёрнулся, пытаясь встать, но я вернул его на место.
— Сиди уж.
— Чего тебе от меня надо, уголовный розыск? — тоскливо спросил он.
— Поговорить.
— Другого собеседника не нашлось что ли… — буркнул «бомж». — Пусти опохмелиться, а то башка трещит.
— Успеешь. Я здесь не для того, чтобы лясы с тобой точить, а по делу. Документы есть?
— Есть, — он покопался за пазухой и извлёк оттуда сложенный лист бумаги.
Я взял лист в руки и развернул. Это была справка, выданная сельсоветом деревни Боровня Новгородской губернии, на имя Касьяна Тихонова.
— Далеко же ты забрался, гражданин Тихонов, от родных мест. Аж до самой Москвы, — сказал я, возвращая ему справку.
— И что такого? Я никого не трогаю, веду себя тихо-мирно.
— Это мы ещё посмотрим. Несколько дней назад недалеко отсюда живьём закопали женщину.
— И что с того?
— А с того, что это ты её закопал, — с нажимом произнёс я.
Иногда, лучший способ расколоть человека — напугать.
Тихонов побледнел.
— Ерунду говоришь, начальник. Я не вор и не убийца. Тем более живьём закопать… — Он поёжился. — Грех это страшный!
Тихонов размашисто перекрестился.
Я понял, что он говорит правду.
— Допустим, я поверил тебе. Это произошло прямо у тебя под окнами, ночью. Ты мог что-то видеть.
— Да ничего я не видел. Спал, — произнёс он, пряча от меня взгляд.
Я взял его за подбородок.
— Смотри на меня!
Глаза Тихонова расширились от испуга.
— Ты ведь всё видел, — пристально глядя на него, сказал я. — Не спорь. Я же по глазам вижу! И не надо мне врать!
— Отстань от меня, начальник! Всё равно я тебе ничего не скажу!
— Это почему, интересно?
— А ты не догадываешься, да? — с неожиданной злостью спросил он.
— Боишься, да?
Тихонов кивнул.
— Боюсь. Очень боюсь, начальник.