Жестокий обман (ЛП)

Уф! Я пытаюсь разгладить свои черты.
— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я в отчаянии.
— Я знаю, что вел себя как мудак, и, честно говоря, я понятия не имею, как вести себя в этих отношениях. — Я фыркнула, услышав его слова, а он вернул мне язвительную ухмылку и поднял свободную руку, чтобы провести по линии моей скулы. — Но я знаю, что хочу, чтобы ты спала со мной в моей постели каждую ночь.
Я улыбаюсь и переплетаю свои пальцы с пальцами Даниила. Он приближает свое лицо к моему и сладко целует меня в губы. Даниил предлагает мне то, чего я так давно не испытывала. Кто-то в моем уголке, кто-то, кто заботится обо мне, кто прикрывает мою спину. И все же я не могу позволить себе увлечься нашей связью.
Он может совершать плохие поступки, но я верю, что он хороший человек и не заслуживает моего предательства. Но все это не имеет значения. Я предрешила свою судьбу в тот момент, когда пересекла линию фронта. У меня одна цель - отомстить за смерть моей семьи.
Неважно, какой ценой.
Независимо от жертв.
Я приняла решение, и ничто не может меня остановить.
ГЛАВА 21
Даниил
Рядом с нами проносится с ревом "Тандерболт", а мимо нас продвигается толпа детей, одурманенных сахаром и весельем, по дороге к крутящемуся вдалеке Колесу чудес. Смех Бьянки, когда она уклоняется с пути грязных монстров, звучит чисто и ярко. Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она смотрит вверх, впитывая полуденное солнце и всеобщее веселье Луна-парка на Кони-Айленде.
Незнакомое удовольствие пробегает по позвоночнику. Почувствовав мой взгляд, она возвращает мне улыбку, и между нами поселяется приятная, комфортная энергия.
У меня нет привычки отлынивать от работы ради женщины. То есть я буквально никогда этого не делал. Но вот я здесь, в четверг днем на гребаном острове Кони, вокруг нас личный спецназ охраны, и все потому, что Бьянка сказала мне, что никогда не была в парке развлечений, кроме одной семейной поездки в Диснейленд. Я подозреваю, что она многое упустила в своей жизни, и я не знаю почему, но мне хочется дать ей это. Отдать ей все.
Из всех возможных вариантов этого безумного брака по расчету я и представить себе не мог, что он может быть таким. Искра света во тьме. Прошло две недели с тех пор, как я взял ее в свою постель. Прошло две недели с тех пор, как я перестал бороться с магнитной силой, притягивающей нас друг к другу.
— Еще один раунд бамперных машинок? — предлагаю я.
— Уф, думаю, сначала мне нужно дать хот-догу улечься. — Ее рука опускается на живот, а лицо расплывается в однобокой ухмылке. —Но от рожка мороженого я бы не отказалась.
Мы подходим к ближайшему продавцу мороженого и заказываем вафельные рожки с мягкой начинкой, затем идем в тихое место, где под ивой стоит скамейка для пикника.
Наблюдая за тем, как она с восторгом поглощает рожок, я медленно улыбаюсь. Бьянка замечает, что я смотрю на нее с глупой ухмылкой на лице.
— О чем ты думаешь? — спрашивает она, повторяя вопрос, который я задал ей при первой нашей встрече.
— Ничего особенного. — Я пожимаю плечами. — Мне просто хорошо. — Я серьезно. Впервые за долгое время у меня нет того беспокойного чувства, которое обычно бурлит под поверхностью. — Ты знаешь, мои родители возили нас сюда, когда мы были маленькими - до того, как Братва Козлова стала такой могущественной, и мы могли выходить из дома без вооруженной охраны, - и мы проводили выходные, доводя себя до изнеможения, катаясь на аттракционах. Андрей не хотел бы, чтобы кто-то об этом знал, но у него стеклянный желудок. При первом же взлете на американских горках его вырвет на колени.
— Фу, — гримасничает она. — Гадость. — Затем она мягко спрашивает: — Расскажешь мне о Кире?
Ее вопрос заполняет пространство между нами.
— Что ты хочешь знать?
— Все.
Я погладил свой подбородок, надеясь потянуть время. Ее вопрос сложный. Я не делился этой историей ни с кем за пределами нашего близкого круга. Но теперь она - мой круг, мое все. С прерывистым вздохом я говорю:
 
— Мой отец рассказал, что у нас есть сводная сестра, когда истекал кровью на руках у Андрея.
Ее рука тянется к моей, переплетая наши пальцы.
— Черт. Прости. — Она сморщилась.
— Да, но... таков мир, в котором мы живем. И в каком-то чертовом, извращенном смысле здесь есть счастливый конец. Мы нашли Киру после нескольких месяцев поисков. Вернее, она нашла нас, хотя и не подозревала о нашем родстве. Ее отец, Олег Антонов, был садистским ублюдком и главным конкурентом нашей семьи. Чтобы навредить нашему отцу, он соблазнил нашу мать, оплодотворил ее и, когда она была на самом дне, забрал у нее ребенка. Этим ребенком была Кира. — Боль бурлит в моих венах, как наркотик, нетронутое мороженое тает в руке. Я бросаю его в мусорный бак неподалеку.
Лицо Бьянки опускается.
— Я понимаю, тебе не нужно продолжать.
Но мне нужно, чтобы она все знала. Я хочу, чтобы она знала. На моих губах появляется шутливая ухмылка, и я протягиваю руку, чтобы провести большим пальцем по краю ее челюсти, любуясь ее красотой в лучах раннего полуденного солнца.
— Кира не знала правды о своем прошлом. Она просто знала, что ее отец был чудовищем. — Сухой смешок вырвался из моего горла, когда я вспомнил о смелости моей маленькой сестры. Она разработала план, как стать главой Антоновской братвы, и в этот план входило похищение Джорджии, чтобы Андрей согласился помочь ей расправиться с отцом. Наше воссоединение было довольно... драматичным. Она узнала, что мы ее братья, когда пистолет ее отца был направлен ей в голову.
— Вот это да! — Глаза Бьянки резко расширились. — А я-то думала, что моя семейная история - это полный пиздец.
— Да, но у каждого из нас есть свои скелеты, не так ли? Главное, что мы теперь вместе. И если бы не наши поиски Киры, Андрей никогда бы не встретил Джорджию. Может быть, все складывается не просто так.
— Ты действительно в это веришь? — спросила она, наклонив голову набок.
— Может быть, — насмехаюсь я. — На самом деле я не знаю, во что я верю. Я не верю, что моя мать заслужила то, что с ней случилось. Соблазненная врагом, оставленная тайно рожать в психиатрической больнице, а затем потерявшая новорожденного из рук. Это и привело ее к самоубийству.
Горечь разливается по моим венам, и я провожу трясущейся рукой по челюсти. Бьянка не отвечает словами - все они сейчас бесполезны. Вместо этого она подходит ко мне, устраивается у меня на коленях и прижимает свои сиськи к моей груди, чтобы прижаться к моим губам.
— Прости меня, — шепчет она мне в губы. — За все.
— Тебе не за что извиняться. Это мужчины в жизни моей матери должны покаяться. — Мой отец, в конце концов, поплатился - его убил Олег, тот самый, который когда-то соблазнил его жену. — А что у тебя? — спрашиваю я. — Расскажи мне о своей семье... до дяди.
Она напрягается в моих объятиях. Я знаю, что это сложная тема для нее. А как иначе? Она потеряла всю свою семью в автокатастрофе. Мне приходилось сталкиваться с разрушениями, но я даже не могу представить себе сразу такую потерю. Это заставляет меня восхищаться ею еще больше, чем я уже восхищаюсь.
Бьянка прочистила горло, ее взгляд остановился на аттракционах вдалеке.
— Мой отец был забавным. Он был как бы семейным шутником, клоуном в классе. Он всегда заставлял нас улыбаться, поднимал настроение, где бы он ни был. Но мама была моим лучшим другом. У нее не было моей сестры Селесты, пока мне не исполнилось девять лет, так что долгое время мы были только втроем. Когда родилась Селеста, это было потрясающе, как будто у меня была своя маленькая кукла, о которой нужно было заботиться. Боже, как же я ее любила. — Она проглатывает комок эмоций, и я прижимаю ее к себе. — Мы жили хорошей, нормальной жизнью в Майами, а потом все полетело к чертям. — Она трясет головой, словно пытаясь освободиться от нахлынувших воспоминаний. — Это просто болезненная история, которую я предпочла бы оставить в прошлом.