Легенды Саввары. Вдалеке горят огни

– Чего делать надо? Украсть что-то?
– Нет, ничего не надо красть. Я же говорил, нужно подпортить жизнь ящеру.
– Можем спалить тут все, – произносит Паскад, и тут же получает затрещину от Саана.
– Совсем кретин? Хочешь половину города спалить? А если кто-нибудь узнает, что пожарище устроили ляока…
– План у меня есть, – Саан улыбается.
Канзан замечает, что под мышкой у Саана какой-то небольшой сверток. Хочет спросить, но, вспоминая прошлые случаи, явно решает, что это не самая хорошая затея. Все равно внятного ответа не получит.
– Охранника вы видите. Я уверен, что внутри есть еще ящеры. В открытую нам точно нельзя.
– У этого склада с обратной стороны есть здоровенные окна, но они довольно высоко, – произносит Ерик.
– Думаешь, выйдет туда залезть?
– Она вроде легкая. Я думаю, что… – Ерик указывает на Сакару, но его резко прерывает Саан.
– Залезть туда нужно мне.
Ерик пожимает плечами.
– Ну… Я думаю, что я и этот крепыш сможем тебя подсадить, – он кивает на Паскада.
– Мы трое идем к обратной стороне склада, – Саан потирает подбородок. – Сразу после этого ты, Ерик, идешь к своей телеге, а ты, Паскад, к главному входу.
В этот раз Ерик кивает без вопросов.
– Тебе, Сакара, придется стоять на стреме и ждать Паскада.
Канзан слушает внимательно и понимает, что что-то давит на грудную клетку. Будто его мозг и ощущение опасности работают куда быстрее, чем к нему приходит осознание. Кто-то должен отвлекать ящеров. И остается только…
– Кан, ты быстро бегаешь? – спрашивает его Саан.
Канзан чувствует дрожь в коленках. Бежать от толпы ящеров по городу белых?
– Я?
– Паскад точно не удерет. У меня дела здесь. Ерик… Ну, он явно не бегун, ха-ха…
– Даже спорить не стану, – пожимает плечами Ерик.
– Остаешься ты… А, ну, еще Сакара. Думаешь, что лучше ее отправить, а ты постоишь на шухере? – Саан указывает на Сакару.
Канзан бросает на нее свой взгляд. Она же смотрит на него вопросительно. Он не видит в ее глазах осуждения. И что-то в голове подсказывает, что Сакара ведь, наверное, быстрее. А еще она точно опытнее. Сакара явно должна справиться лучше него. И все же… Разум рисует кучу дурацких картин. Как все смотрят на него с осуждением, а кто-то, возможно, и без него, показывая, что они не сомневались в том, что он трус. Эти картины сменяются другими. Благодарным взглядом Сакары и, возможно, не только благодарным, потому что он хорошо представляет румянец на…
– Кан, чего молчишь?
Канзана злили братья. Злили их так называемые, друзья, у которых безумие приравнивается к смелости и мужественности. И вот сейчас он, можно сказать, идет на поводу у них, ведь…
– Я сделаю это.
– Уверен? – неожиданно спрашивает Сакара.
– Да. Только… Я же тут вообще не ориентируюсь.
– Да никто из нас тут не ориентируется… – Саан даже не кажется раздраженным. – Главное, старайся хотя бы запоминать направление.
– И что мне делать?
Они прикрывают лица тканями.
– Нам нужно выманить побольше ящеров. Пусть думают, что тут целая толпа. Видите этот мусор? Берем его, выходим и кидаем этим говном в сарай. Когда они побегут, за дом заворачиваем. Мы прячемся, а Канзан бежит. Только, Кан, убедись, что они бегут за тобой.
– Убедиться?
– Ну, притормози вначале, а то забежишь куда-нибудь слишком быстро и все – они пойдут обратно.
– То есть мне нужно еще и замедляться?
Саан кивает.
– И как мне быть? Что делать?
– Бегать туда-сюда, а когда уйдешь отсюда, то уже постарайся оторваться от них.
Это звучит как полнейшее безумие. Сердце бешено стучит, грудь сжимает, ноги дрожат. Ощущение, будто что-то натягивает кожу на затылке так, что аж по всему телу ощущается эдакое натяжение. Безумие. Просто безумие. Это весь план? Бегать туда-сюда? Его аж трясет от желания все это высказать, но слова застревают в глотке. Что-то душит их внутри. Руки Канзана касается Сакара.
– Постоянно петляй. Сцахха могут быть очень выносливыми, а они там точно будут, поэтому береги силы.
Канзан кивает. Не смотрит на нее. Ему хочется обвинить во всем Сакару, будто это она виновата, точнее, ее симпатичное веснушчатое лицо, в том, что он согласился на настоящее самоубийство. Один только вид карака заставляет думать, что прямое столкновение Канзан точно не сумеет пережить. Канзану приходилось драться, но, в сравнении с предстоящим, это были просто глупые детские забавы.
 
Саан и Паскад хватают палки и какой-то мусор. Остальные держатся позади. Они выходят из проулка. Приближаются к этому складу. Карак их быстро замечает. Тут же вскакивает на ноги.
– Эй, вам чего? – рычит ящер. – Что тут забыла зелень?
Карак стучит по двери.
– Эй! К нам тут гости пришли.
В лапе у карака топор. Не боевой, но Канзан уверен, что в ручищах такого чудища любая палка – опасное оружие.
– Ждем, – шипит Саан.
Из двери выглядывает морда. Гладкая с неяркими узорами. Она тут же ныряет обратно, а затем дверь распахивается. Вперед выходит низкорослый ящер с крупной головой и здоровенными глазами. Ящер гахка.
– Какая интересная картина! И что это отребье тут забыло? Я же могу и белых сюда позвать.
– Давай! – усмехается Саан.
Они бросают мусор в сарай. Ком земли угодил прямо в морду ящера, опрокинув его на землю. Саан успевает даже сделать еще один бросок.
– Твари! Сволочи! Убейте этих тварей!
Карак кидается вперед. Следом за ним из темноты выбегают и другие. Ляока бросаются наутек. Как и было запланировано, все заворачивают. Сакар, Саан и Паскад тут же ныряют за угол. Канзан убегает чуть дальше, чтобы ящеры заметили его. Он видит не меньше пяти ящеров. Канзан бежит. Они – следом. Жить в трущобах и не бегать, не драться едва ли возможно. Трущобы представляют собой хаотичный лес домишек, но местные неплохо там ориентируются. Сейчас же Канзан не понимает, куда бежит. Чертовски темно. Иногда на глаза попадаются столбы, на вершине которых находятся светокамни, источающие тусклый свет. Вокруг одинаковые на первый взгляд дома. Повязка мешает дышать. Канзан срывает ее, открывая нос и рот. Пытается выровнять темп, чтобы не задохнуться. Впереди трое эллинов. Они экипированы, и один с щитом. Стражники.
– Тут ляока! Ляока! – орет один из ящеров.
Стражники быстро соображают, что к чему.
– А ну, стоять! Падай на землю! – рычит эллин с щитом.
Канзан резко сворачивает в узкий проулок. Он не оглядывается, но почти уверен, что эллины тоже бегут за ним. Он хорошо слышит топот и крики сзади. Дерьмо… Заворачивает в еще один проулок. Еще. Пробежка. Еще один поворот. Пробегает сквозь темноту, врезаясь в высокое деревянное ограждение. Едва не падает, тут же мечется из стороны в сторону.
Ловушка. Деревянная стена упирается в дома. Он слышит голоса – это ящеры и стража. Сердце бешено стучит. По телу почти идет судорога. Он не хочет умирать вот так. Каждый ляока убеждает себя в том, что готов к бесславной смерти в темноте и грязи. Но Канзану кажется, что он делал все, чтобы подобного не случилось. И вот сейчас, попытавшись помочь ублюдку-брату, он погибнет. В конце концов, шансы на то, что ящеры оставят его в живых, а эллины помешают его убить, слишком малы.
Он поднимает голову. Стена высокая. Он прыгает, пытается зацепиться. Никак – падает на землю и снова вскакивает. Доносится топот, и крики нарастают. Они уже совсем близко. Его колотит дрожь. Ноги трясутся. Он чувствует, как задыхается. Дышать тяжело, будто кто-то сжимает грудную клетку. Он слышит стук прямо в ушах. Дерьмо, дерьмо.
Он делает какой-то глупый и резкий рывок и… Его тело взмывает в воздух, будто кто-то бросает камень из рогатки в небо. Он оказывается над забором. Над домом. Нет, еще выше. Еще и еще. Он так высоко, что видит плеяду многочисленных деревянных домов и яркое зарево каменного града. Все вокруг кажется мелким. Канзан даже не успевает испугаться. Он застывает в воздухе на какое-то мгновение, которое будто растягивается во времени. Под ним весь Монард. Город даже с такого расстояния кажется колоссальным и бесконечным. Сияющий каменный град, тонкие полоски света в деревянном городе и чернота трущоб.