Элина и Орбус (СИ)
– Ты цела? – спросил Тенебр. – Какая кошка?
– Я видела, словно на тебя бросилась огромная черная пантера.
– Диана была черная, но все же не пантера.
– Странно сработал портал. Попробуем еще? – вернул нас к теме Тенебриус.
– Не получится. Порошка совсем чуть-чуть. – возразила Фло. – Или идем в один конец?
– Не стоит рисковать. – Возразил Тенебриус. – Где можно поплнить запас порошка?
– У меня был еще. Но чтобы достать его, необходимо навестить мой старый домик в Чернограде. Давно там не была. От власти Темного Пастыря когда бежала, оставила свой домик и большую часть имущества в Кордовском лесу.
– А телепортер? Сюда возвращаться?
– Надо другой портал искать. Этот, думаю, не исправен. – добавил Тенебрий.
– В Чернограде есть? – спросила Фло.
– Думаю, да. – начал Тенебриус. – В Чернограде есть старинный собор. Он много раз перестраивался, достраивался. Мало кто знает, какие подземелия таятся под ним. Позже к собору были пристроены два минарета. В одной из них был установлен огромный кристалл, который в некоторые дни сфокусирован на Луну, а в другие на Орбус. Я предполагаю, что сейчас окно собора «смотрит» на Орбус. И возможно, лучше, чем здесь.
– Едем в Черноград? – спросила я.
– Да, только сначала надо добраться до вокзала.
Спускаемся на первый ярус. Внутри ворота открываются легко, Тенебриус отпирает засов, и мы на улице.
Возвращаемся к воротам бастиона, через которые сюда и попали. Врата открыты, площадь свободна. Никакого лагеря уже нет, люди прогуливаются по мощеной улицы, словно никакого противостояния и не бывало. Мир, доброта, красота!
Влюбленные парочки, мамы с детьми. Проехала карета с брачующимися и за ними шумные гости. Обычный мирный город. Вдоль сада – где мы уже были, лавочки. В теплое время, наверняка облюбованы горожанами. Впрочем, и теперь кто-то присел на скамейку, не смущаясь холодов. Да сейчас и не так морозно. Стояла безветренная погода, солнце ласкало далеким теплом.
* * *
Ничего необычного. Просто пара прогуливается со своим домашним енотом. Странно для привыкшей к кошкам, но лучше я буду удивляться енотам, или каким-нибудь бобрам, чем рогато-крылато-перепончатой живности, что видала в тоннелях.
* * *
Ступеньки в подземный переход. Я думала, что очередная станция, но это лишь маленький подземный базар. Фло назвала его «квадратом» (ряды действительно были прямоугольными) и потянула нас в книжную лавку. Прихватила две книги «Магия земли» и «Магия кристаллов», прошла мимо лавок с кристаллами и украшениями. А вот маленькой закусочной Фло заинтересовалось. В небольшом закутке мы перекусили.
Выбираемся на поверхность. Знакомые места. Ма-а-а-аленькая пушка (уж теперь есть, с чем сравнить), открытые ворота и «башня номер семь».
– Почему не в подземку? – спрашиваю я.
– Мы уже много засветились, там быстро схватят, – отвечает Тенебриус.
– Точно ли?
– Точно.
И действительно, припоминаю атаку армии зомби на призрачной станции. Из вагона трудно скрыться. Особенно под землей.
– Пойдем пешком до вокзала?
– Да.
– А там нас не поймают?
– Все может быть. Я думаю, нас уже ищут, – уж действительно ободряюще сказал он.
– Идем осторожно. Стараемся не привлекать внимания, – предупредила Флорентина. – Только бы до вокзала добраться без происшествий.
– Я думаю, лучше не идти в открытую, – предположил Тенебриус.
Свернули в парк.
Молча идем по тропинке.
Чувствую, что идти парковой дорожкой не следует, какое-то недоброе предчувствие у меня. Деревья кажутся мрачными, заросли – угрожающими.
Дороги утоптаны, а вдали – палатки, такие же как у повстанцев, которым помогли на площади, и как у сегодняшних верующих.
– Тоже друзья? – удивляется Тенебр.
По дорожкам видны следы тех диких животных, что здесь обитают. Целые звериные тропы, образованные шелухой от подсолнечных семечек.
У палаток – орава невразумительных личностей.
Они, похоже, заметили нас, и, с неподдельным интересом походкой орангутанга направились к нам.
– Странные протестующие, – настороженно произнесла Флорентина.
– Низы общества… – выговорил Тенебр.
В первых рядах вижу эти лица. Щербатые, с фингалами, с выбитыми зубами. Шапки странным образом натянуты на макушку, обнажая уши, видимо, чтобы их носители казались выше ростом.
Слышу речь этих гиббонов.
– Че, а это кто такие, ёба?
– С какого региона они?
– Ща побазарю с ними, хуле заявились.
Судя по вытянутым рукам, вооруженным ножичками, особо говорить они и не собираются.
– Что делать будем? – тихо спрашиваю я коллег.
– Будем гасить их? – неуверенно предлагает Фло.
– Много их. Да и не сами они сюда с палатками приехали. Сматываемся отсюда, да быстрее, – резюмирует Тенебр.
И мы побежали.
Гиббоны, как я их назвала, (если бы их и можно было назвать людьми, то только обезьянообразными) преследуют нас.
Преодолели несколько кварталов, надеясь найти свое спасение, свернули во двор, затем – на другую улицу. Казалось они оторвались, но нет, вдали вновь показалась орава. Никогда еще за время моего отъезда из дома не видела я столь большой толпы.
Так спасаясь от преследования, мы оказались у внешней границы бастиона. Пред нами предстало монументальное, массивное, круглое здание с узкими бойницами. Помимо бойниц была и дверь.
Над входом красовалась надпись «Баш.. №..», к сожалению часть названия стерлась. Наверное, это и есть башня номер два, которую упоминали Вальдемарт и Брежар. Там должны быть наши друзья, они помогут, спасут от преследователей.
И мы попали…
…Добро пожаловать – приветствовал нас седой старичок. Вы попали в музей… уже слышали о нашей выставке?
Я, было, дернулась обратно, но Тенебриус крепко сжал мою руку, равно как и Флорину. Надеюсь, что преследователи не являются ценителями современного искусства, как мы. Наши немые взгляды дали смотрителю ясное понимание, что мы здесь впервые.
– Тогда знакомьтесь. Тема этой экспозиции – то, чем все занимаются, и нищие и богатые, и мужчины, и женщины, и старые и малые. То, чему все возрасты покорны, но о чем не принято говорить. Музей посвящен истории той самой сокровенной темы, а точнее, того, что испокон веков помогало этой теме, о которой не говорят, свершаться. Каждый день, каждый месяц, каждый год. Как вы понимаете, речь идет о туалете.
Выставку нашу не все, как вы догадываетесь, понимают. Но, раз сюда пришли, позвольте продемонстрировать экспозицию. Вот сувенирные унитазы и туалеты, которые стали основой нашей коллекции. Первые образцы изготовлены нашими художниками. Вот скульптурный автопортрет художницы, склонившейся над унитазом. Вот ее автопортреты на холсте на фоне туалетной комнаты, этого музея, а вот и зеркало, в таком же ракурсе, таким образом вы сами можете ощутить себя на доли секунды персонажем картины (Спасибо не хочу, – подумала я. Правда не сказала).
А вот макеты, реплики и оригинальные экземпляры туалетных приспособлений.
Конструкция туалета Мохенджо Даро и Хараппы. Цивилизация, существовавшая пять тысяч лет назад, изобрела самый древний известный нам туалет. В домах, даже самых бедных, присутствовали комнаты для умывания и уборные. Последнее было представлено кирпичным возвышением со стульчаком, нечистоты стекали по желобам за пределы города.
Туалет с системой слива с острова Крит. А у греков это место было своего рода интеллектуальным клубом. Люди приходили не просто справить нужду, но пообщаться с единомышленником, приобщиться к новым знаниям и постичь мудрости философии. С тех пор о туалете говорят – пошел подумать.
В средние века, люди забыли, что такое опрятная уборная. Справляли нужду в ночные вазы, или горшки, вот экспозиция. Нечистоты выливали на улицу в городах, прямо в окна. Прохожим приходилось остерегаться. Отсюда пошла мода на длиннополые шляпы (так вот оно что!). Кроме того, если в древние века люди ценили чистоту, в средние считали мытье вредным. Понятно, что и пахло все это специфически, и моровые эпидемии случались одна за одно. Но вместо того, чтобы искать причину в себе, полюбить чистоту и мытье, люди предпочитали сваливать вину на злые чары.