Элина и Орбус (СИ)

– Вы что делаете? Где текст про Самлаэля? – завопила Диндра.
– Все делаем правильно. Где Мастема, там Белилаэль. Где Белилаэль, там Самлаэль. – Возразил Эфтан абд Тетрахромбиул.
– Приготовили жертву? – спросила Алайнна.
– Самлаэль сам выберет себе жертву. – Вмешалась, молча наблюдавшая до сих пор за всем этим, Фотинна.
Ну всех демонов Преисподней собрали… нехристи. – подумала я.
Дальше начала читать Диндра.
– Злое солнце, рожденное черным сердцем, восстает над землею. И на троне человечества восседает демон. Восстань из пепла, явись! Тот, кого мы так ждали!
Огонь заполыхал, и таинственные тени заколыхались и устремились из центра костра в стороны. Слабость наполнила мое тело, и я поняла, что теряю сознание.
Неужели, так и получилось, что жертва? Это я…
Тогда да. Вот уж убили так убили. Зато встречусь с Валентином без греха, не наложив на сея рук. Но как? В рабстве у сил зла? Все равно я в проигрыше. И зачем только пошла сюда? Этот длинный путь. Эти сложности. Мир вокруг погас.
* * *
Я плыву в лодке вместе с усатым старичком в шляпе-брыле. Солнце отражается бликами в воде. Дед Панас, а так звали старичка, гребет веслами, сидя спиной по направлению течения, а я – маленькая девочка, – на скамейке, на корме.
Тепло, и стрекозы порхают, преломляя свет бриллиантовыми крыльями.
– Дедушка Панас! А я еду вперед, а ты назад.
– Ну ничего, внученька. Ведь едем же! – Сейчас доберемся до камышей, прикормим рыбу, и будет сытый ужин. И мне уха, и ты мамке пару рыбинок отнесешь.
Хорошее было озеро, жаль, спустили его потом в реку, оставив одну лужу.
* * *
Мы с Ильей пробрались ярким солнечным днем к запретным пещерам.
– Илья, а у тебя была когда-нибудь большая любовь? – спросила его я.
– Ну это когда ты встретишь такую девочку, ради которой будешь готов на все.  Даже отдать ей все, что есть. Даже умереть.
– Даже умереть?
– Нет. А у тебя? У тебя есть такая любовь?
– И у меня нет.
– А если была, такая большая любовь, и если б ты ее потеряла, ты отдала бы все, чтобы вернуть ее?
– Чтобы вернуть? Не знаю.
– Ну, скажем, появится у тебя возлюбленный. И умрет. Подписала бы договор с Дьяволом, чтобы он воскрес.
– Чтобы воскрес снова и полюбил?
– Да.
– Подписала бы, Илья. Чтобы воскрес. А вот полюбил. Пусть сам смотрит. Захочет ли он меня полюбить снова, или нет.
– Вот и я, Элина, подписал бы.
* * *
Мы сидим с мамой зимой. Окно разрисовано узорами, которыми украсил стекла старик-мороз. В гостиной – елка, украшенная старинными шарами и гирляндами.
– Мама, как ты думаешь, случится ли в этом году чудо?
– Конечно случится, доченька.
– И я встречу? И полюблю?
– Слушай сердце. Оно тебе поможет. Ты увидишь, если это твой человек. Он будет… такой как ты. Другой, но и похожий на тебя душой. Не как остальные.
* * *
Они подошли друг к другу. На длинные черные волосы Валентина крупными хлопьями ложился снег. Джалитта сбросила с себя плащ, подошла к нему ближе. Ее обтягивающая одежда подчеркивала упругую грудь, а кошачие глаза казались хищными, чувственные губы же выдавали в ней охотницу на красавчиков-парней со стажем. Полыхание ее огненно-красных волос не мог затушить даже снегопад, лишь слегка присыпал ее прическу хлопьями снежной пудры. Валентин (а может быть – она его, – я не сумела разобрать), тесно прижал к себе. Такие вот не дружеские объятия.
Я не сдержалась и покинула скрывавшую меня снежную засаду. Наст хрустнул под ногами, и заговорщики меня обнаружили. Казалось, они хотели предаться поцелуям, и только мое появление слегка нарушило их планы.
Как же я хотела забыть про все, и броситься в объятия Валентина! Чтобы были только мы, только я, и только он.
Но нет.
Я бросилась прочь.
Валентин догнал меня, остановил.
Начал что-то говорить, но я отвесила ему со всей силы пощечину. Его глаза заслезились. Казалось он был удивлен и обескуражен. Он выглядел так, словно он – маленький, незаслуженно обиженный мальчик. Я не дала ему сказать ни слова.
* * *
У меня было плохое настроение. Дело было осенью, и я отправилась в овраг. Я подумала: это будет быстро, полезно и приятно. Только прошел дождь, и по земле бежали ручейки. Я видела, как вода падает в овраг, и искала где его можно перейти. Не нашла такого места, и отправилась дальше, в заросли. Там что-то журчало. Попыталась разглядеть, что журчит, но не смогла разобрать за черными ветвями. Внизу лежал овраг, какая-то яма. Там текла вода. Я не вытерпела и спустилась вниз. Осторожно, держась за ветви, чтобы не упасть. Вода текла узким ручейком, размыв песчаную отмель. Я переступила поток воды и пошла по дну оврага вдоль течения, вверх. Шум усилился. Я не смогла понять, где шумит. Поднялась вверх и увидела приток. Ручеек тек к краю обрыва, и там падал с грохотом. Подошла к самому краю. Там струился водопад и раздавался треск падающей воды. Надо же! Никогда не видела водопадов, и вот он! Осенний водопад. Вода сильно размыла землю, и ручей, протекая под обнажившимися корнями, падал отвесно, а потом ручейком вливался в основное русло оврага.
 
Долго смотрела на воду, а потом пошла дальше.
Тогда я подумала: Нужно ценить каждый миг нашей жизни, радоваться каждому дню, листочку, лучику солнца, каждой травинке… Ведь мы не знаем, что произойдет с нами завтра. Жизнь не вечна. Это подарок.
Как же я хотела бы совершить эту прогулку, но с Валентином, сказать ему эти самые важные слова. Но он лучше меня теперь знает, что жизнь не вечна.
* * *
– Элина…
– Стой, ничего не говори, – сказала было ему я.
Услышала крик Флорентины. Плохие мысли пронеслись в голове.
Стрела прошила его в грудь насквозь.
– Я люблю тебя!..
* * *
Валентин, где бы ты ни был, не покидай меня!
Мать-Земля, помоги мне вернуть его!
Боги Небесных Созвездий услышьте меня.
Аллессандриния!
Агамра!
Изенгильда!
Услышьте меня хоть кто-нибудь?
* * *
– Да… дела аж пипец – сказала белка, высунувшаяся из дупла.
* * *
Тоннель, поворот за поворотом. Где-то капает вода. Выход, наверное, там. Наклонным путем, стараясь не пробудить летучих мышей и не навлечь на себя нечисть, захожу в тупиковый вход. Там лестница. По невысоким ступенькам поднимаюсь вверх.
* * *
Часовня и огромный колокол.
Колокол звенит звонко и раскатисто. Синее небо становится прозрачным. Спокойствие и величие распространяются на всю округу вдаль.
* * *
Разбиваю огромный прозрачный кристалл, сияющий тысячами бликов, и он рассыпается на мириады острых осколков, в каждом из которых гаснет мое отражение. Меня пронзает чувство, как будто не хрустальный камень разбила я, а свою душу, острая боль множеством игл пронзает мое сердце.
* * *
Неужели боги и привели меня сюда, чтобы стать жертвой. Боги?
А может быть демоны?
Кто друзья? Кто враги?
Кто предатели?
Мне кажется, у меня только один друг.
* * *
Я иду по прямой дороге. Вокруг – туман. Куда ведет тропа, я не знаю. Впереди показалась фигура в плаще. Я затревожилась. Еще один незнакомец. Но поворачивать нельзя. Иначе можно превратиться в камень. Свернуть невозможно: там туманы небытия.
Странник снимает капюшон.
– Валентин! Ты вернулся! Я вернула тебя? – Пытаюсь его обнять.
– Не трогай меня. Не время.
– Ты пришел на мой зов?
– Я пришел оградить тебя от опасности.
– Ты о чем, любимый?
– Вокруг силы зла. Они угрожают тебе. Тебе нужна моя помощь. Я пришел, чтобы поделиться ею.
– Но Валентин… Давай обнимемся, давай пойдем вместе по этой дороге, куда я шла, держась за руки.
– Тебе нельзя быть здесь. Обернись.
– Но было же сказано, что оборачиваться нельзя.
– Тогда да. Теперь можно.
– Почему.
– Посмотри, ты отбрасываешь тень. Позади тебя – солнце.
Я оглянулась. И действительно, вдали вставал рассвет. Алый край солнца радостно восходил из-под горизонта.