Элина и Орбус (СИ)
Элина, я чувствую, что Валентин вызвал к себе большую любовь в твоем сердце. И он так рано умер. Это больно. Но отпусти его. Я вижу, что ты не отпускаешь. Но мы накануне перехода, когда будем творить ритуал и грани между мирами сотрутся. Ты тянешь его душу назад, не даешь уйти в Страну вечного лета. Послушай моего совета: не держи его. Иначе и к тебе будет ходить огненный змей с хвостом, и ничего это не принесет, кроме беды.
Я зло посмотрела на Флорентину. Мои руки, казалось готовы затрястись и вцепиться в ее шею. Да уж, конечно! Ко мне будет ходить змей с хвостом. А сама как нежно отзывалась о своем Тенебриусе. Уж мы идем жертвовать всем, лишь бы воскресить твоего возлюбленного. Ради всего этого умерли дядя Андреас, дядя Иван, Валентин, Храбр! И все чтобы воскресить твою любовь?! Ты прикрываешься великими целями, свободой от Темного пастыря, а сама… Уж не к тебе ли самой ходит огненный змей с хвостом? Или может, наоборот не ходит, что ты злая такая. Уж лучше б ходил. Вот и добьешься, что будет ходить.
Так что, детка, не переживай, да воскресишь ты своего Тенебриуса! А я Валентина своего воскрешу. И никакой он не змей с хвостом, он мой славный, сладкий, нежный друг, и никто ко мне так хорошо и понимающе не относился как он. – Целый ворох мыслей пронесся у меня в голове, но я не произнесла ни слова, не сделала ни шагу, и не тронула Флорентину. Возможно она видела мой злой взгляд, но приняла его за обиду и досаду, и это было естественно, ведь тебя так упрекают.
Колокол трезвонил, как на похоронах. Я посмотрела на небо. Словно темень обрушилась на город, и стало не различить, зима сейчас, или лето. Темно-синие, мрачные тучи-облака бежали по небу, не выражая ничего кроме одного слова: Тревога. Белые колонны церкви словно раскалились до бела, засветились изнутри, как белый воск горящей свечи.
Я сумела сдержаться. И хотя во мне все кипело, ни слова не вымолвила, и Флора, видимо, решила, что я приняла ее слова к сведению.
Как бы не так. Ты вернешь Тенебриуса, а я Валентина, и ни слова больше. Скоро мы все увидим сами!
Звон колокола стих также неожиданно, как и начался. Синие краски тревожных облаков резко пропали, и над нами снова сияло прозрачное зимнее небо, и солнце светило над городом.
Увидев, что мы закончили беседу, подошел скучавший на другой стороне стилобата Эфтан.
– Элина, что с тобой? Ты как лимон проглотила.
– Она задумалась о том, как мы будем проводить ритуал. – Выпалила Флорентина, как только я успела открыть рот. Я чуть не поперхнулась от такой наглости.
– Да, это сложное дело, согласен! – участливо отозвался Эфтан.
Спустились к площади. Уже прямо здесь, напротив церкви стояли палатки и торговые ряды, вдоль зданий и дороги, спускаясь вместе с мостовой из булыжников вниз, к Подолу.
Шинели, шапки-ушанки, суконные шлемы, присыпанные редкими снежинками, тем самым удачно показывали, для чего предназначены. Рядом были разложены старинные рукавицы и валенки. А на соседней лавке – рушники, вышиванки, ткани с красными узорами на белых полотнищах.
Я безустанно разглядывала диковинки, предлагаемые продавцами и ремесленниками. Вот лавка с кухонной утварью, а вместо человека сидел кот. Вот такой усатый, серый, ушастый мяукающий барыга.
У следующей лавки девушка в цыганской, исписанной цветами юбке и полушубке, торговала цветастыми платками и шалями. Две черные кошки пробежали перед нами по мостовой, и она приласкала их.
– Хороший знак! – заметила Флора.
– Красавица какая… Как моя кошка черная, которой больше нет… – грустно подумалось мне.
А вот и сувениры. Ложки и бутафорные бутерброды с красной и черной икрой. Такие же сувенирные блины и хлеб с салом. Были и глиняные поделки. Я купила два улыбающихся оранжевых солнышка и фигурки двух маленьких девиц в зеленых сарафанах с темно-русыми косами.
Как-то в Зниче моя подружка, или, скорее даже, знакомая Ленка, спросила:
– А ты была когда-нибудь в Хувале.
– Нет, но думаю, рано или поздно я туда попаду.
– Если будешь там, купи мне сувенирчик.
Вот я и подумала, и себе оставлю, и ей подарю такое же солнышко, если нам доведется с ней еще встретиться.
* * *
По просьбе Тетры зашли в магазинчик в старом здании. В аквариумах плавали рыбки, в клетках хомяки крутили колесо, неподвижно сидел вялый кролик, а рядом обедали две шикарные пушистые шиншиллы. Какие классные.
– Мне вот этих сверчков! – попросил Эфтан продавца, и тот наполнил живностью кулек. Наш товарищ заплатил и положил кулек, кишащий зелеными гадкими тварями, в рюкзак. Неужели пауков мало, еще и насекомых решил завести? Странные у него вкусы.
* * *
В следующих палатках было оружие. Секиры и кистени. Кольчуги и островерхие шлемы.
Флорентина, и вместе с ней мы, тем временем остановились у одной лавочки. Недолго поговорив с торговцем, она заплатила несколько мелких монет и положила в мешочек пару кристаллов, один аметист, один цитрин, один аметрил.
– Вот гоняюсь за кристаллом раухтопаза и никак не найду, – посетовала Фло.
У следующий лавочки она купила зеленый обработанный в виде окатыша камень зеленого цвета с красными прожилками.
– Что это за камень? – удивилась я.
– Гелиотроп. Камень вампиров. Считается, что эти красные прожилки – застывшая кровь. Я когда-то подарила такой Тенебриусу. Может быть поможет вызывать его дух. А я прижала ладонь к кармашку, где лежал лунный камень. А ты мне поможешь вернуть Валентина – подумала я.
Следующий столик был весь усыпан бессчетным числом амулетов.
– Привет, Флорентина! – неожиданно узнала нашу волшебницу торговка.
– Привет, Сола!
– Вот уж не ожидала тебя увидеть здесь. И где тебя только черти носят?
– Да дела всякие. А ты все также здесь торгуешь.
– Бывает, времена трудные, а денежки все также нужны.
– Твоя правда.
– Так я понимаю, ты не случайно сюда пожаловала? Что прикупить хочешь?
– Мне нужен пентакль, взамен старого, вот этот анкх и вот этот перевернутый пентакль. И три ремешка для них.
– И все?
– Пока все. Если надо, ты же знаешь, еще раз приду.
– И снова тебя не увидишь годами.
– Пусть у тебя все будет хорошо! Надо будет – обязательно загляну.
Флорентина расплатилась с Солой и опустила в мешочек приобретенное.
А я поникла. Как же так, у нее столько вещей, связанных с Тенебриусом, а у меня только один маленький амулет.
– И теперь, я думаю, нам удастся призвать Тенебриуса и отправиться на Орбус.
– Да не на Орбус, вовсе не на Орбус ты хочешь отправиться с ним – подумалось мне. – Ну да ладно, ищите хоть Орбус, а я буду воскрешать Валентина. Пусть у меня мало чего осталась в память о нем, но зато во мне есть моя великая любовь, которой ни в одном из вас нет ни чуточки. И если тебе получится воскресить Тенебриуса, я и подавно смогу вернуть и Валентина. А если в ритуале можно воскресить всего одного человека, так пусть же этим человеком будет Валентин. Вы и так слишком многое забрали у меня, пусть он вернется ко мне!
* * *
Мы вплотную подошли к тянущейся вверх чугунной лестнице, что неприметно затаилась в просвете между домами. Сплошная стена в закутке подпирала гору, укрытую голыми ветвями деревьев. А над стеной притаилась первая лестничная площадка. Цепь газовых фонарей уходила вверх, вдоль перил.
– Будь осторожна! – сказала Флорентина. – Ступени скользкие, а некоторых пролетов нет, не оступись! – и первая ступила на лестницу.
Я стояла у лестницы, не решаясь сделать шаг.
– Не бойся, Принцесса, я тебя подстрахую, – подбодрил меня Эфтан.
И только я ступила на первую чугунную ступеньку, газовый фонарь напротив засветился мутным светом.
– Не зря мне во снах постоянно снились лестницы. Вот и в жизни теперь, постоянно подъем и подъем, вверх и вверх. Куда же ты тянешь меня, жизнь? Правда ли это путь наверх?
На первой же площадке был поворот. На черном столбе одного из фонарей была нанесена белой краской надпись: «Коровка возвращайся ♥» – интересно, и кто же, это, такой романтик? – удивилась я. – Еще бы он не коровкой, а колбаской назвал бы свою возлюбленную. Разве так надо называть своих любимых? Надо так: детка, крошка, малышка, дорогая. А это, брр-р, а не любовь. Сосиски-сардельки.