Элина и Орбус (СИ)

– Нет.
– Ты жив? Скажи мне, что ты жив? Ты жив! – чуть ли не кричу я.
Валентин грустно смотрит на меня, не в силах промолвить.
– Где мы?
– Мы на границе жизни и смерти. И скоро ты вернешься, тебе нельзя здесь долго находится.
– Это тебе нельзя! Вернись! Не смей! Я пытаюсь дать ему пощечину, но рука проходит сквозь его бесплотное лицо.
– Что ты делаешь? Вернись, вернись! – от бессилия опускаю руки и начинаю рыдать.
Валентин обнимает меня. Казалось, он стал чуть менее бесплотным, и даже чуточку более теплым.
Ну вот, ты видишь! Ты же можешь. Я пытаюсь положить свою руку на его грудь, и чувствую, как слабо, но бьется его живое, теплое, доброе сердце.
Валентин грустно улыбается.
– Я вложил все остатки своих сил, дорогая. Чтобы побыть еще немного с тобой. Ты скоро проснешься. И ты продолжишь путь. А я буду иногда приходить к тебе во снах.
И я чувствую, как какая-то добрая энергия исходит от Валентина, что даже немного успокаиваюсь.
Смотрю на его грустную улыбку. Валентин уже не кажется мертвенно бледным, но чувствую: он вложил все остатки сил своей души, чтобы побыть снова теплым и живым, ради меня.
– Я очень люблю тебя, Валентин.
Уже не в силах упрашивать его, просто хочу быть услышанной, потому уже не пытаясь спорить, признаюсь ему в любви.
– А я тебя, моя нежно любимая Элина, прощай.
И тот процесс, который он неимоверным усилием своей души сумел замедлить, вновь обращается вспять, и он тает, растворяясь в мертвенно холодном воздухе. А снег падает и падает. И та точка в пространстве, где было его сердце, взрывается золотыми лучами, которые озаряют это место, и словно пройдясь волной преобразуют все, и то, что было хлопьями снега, вновь превращаются в ласковые розовые лепестки, которые укутывают меня, и в моих ушах звучит нежная мелодия. Он словно забрал холод, и все заполнила теплая и убаюкивающая безмятежность. И я, успокаиваясь, засыпаю. Он сделал все, чтобы не просто уйти, но и забрать мою боль и отчаяние. Хотя я никогда не смогу его забыть. Я спала, уткнувшись заплаканным лицом в подушку, под мерный стук колес поезда.
* * *
Я проснулась. Неужели это был сон? С трудом открываю глаза.
– Где я? Что я тут делаю. – Я чувствовала себя обессиленной и разбитой. При этом спать вроде как не хотелось. Тускло светил фонарь. Чувства притупились. Апатия. Я чувствовала странное потерянное спокойствие. Не хотелось ни жить, ни умирать. Меня как будто не было.
– Элина, посмотри…
– Мнэ-э?
– Ты все еще спишь?
– А?.. да...
– Посмотри, я вчера подобрала амулет, когда его обронил козлорог, которого ты убила?
– Пришли мне на почту. Деревня Знич, Окольный переулок, седьмой двор. Вернусь домой, посмотрю эту картинку.
– Элина?? Какую картинку. Вот амулет.
– А-а-а. Я мутным взглядом смотрела на камень в виде сердца в серебряной оправе, с переливами, как на крыльях бабочек.
– Ага.
– Позови Валентина.
– Его нет.
– Как, его нет? А куда он… ушел?
Он ушел… вчера. И ты чуть не ушла. Ты бредила. Была очень бледная.
– Что… ушел значит?
– Элина. Ты еще не проснулась.
Я села на кровать. Наконец ясность вернулась в мой разум, который до этого ни в какую не хотел просыпаться.
Правда, боли я не чувствовала. Боль уже прошла. Осталась только потерянность.
Остановка.
– Долго стоять будем?
– Минут тридцать.
– Выйдем?
– Давай.
Мы накинули верхнюю одежду и вышли. Паровоз тронулся, но состав не двинулся, он был отцеплен. Вагоны остались стоять одиноко, в свете станционных фонарей. Снегопад прекратился – последние снежинки осели на платформу. Балюстрада обозначала границу станции, за ней чернели очертания города, освещаемые редкими газовыми фонарями и светом в окнах. Минули двухэтажное здание бледно-зеленого цвета.
– Похоже на госпиталь, – почему-то подумала я.
Подошли к зданию вокзала.
Было безветренно и не холодно, я бы даже сказала, тепло.
Черные тревожные тучи плыли по небу, зловещими очертаниями, пожирая звезды. В высоте, за краем здания вокзала, тучи рассеялись, обнажив ярко-очерченную зелено-ядовитую звезду. Орбус сиял во всей красе зловещим цветом. Но мне было уже все равно. Флорентина, похоже, тоже не беспокоилась по этому поводу.
 
Пытаюсь рассмотреть амулет в тусклом свете станционного освещения. Он меняет свои цвета, в его гранях вспыхивают и исчезают радужные блики. Заслонила амулетом Орбус, и слабый зеленый луч потянулся от камня к земле. От неожиданности сжала камень в кулаке. Флора заметила все это, но ничего не сказала.
Под мостом показался тяговый агрегат. Он направлялся к нашему составу.
Мы направились к нашему вагону.
– Долго еще ехать? – спросила я Флорентину, когда очутились в купе.
– Несколько часов. Можешь еще поспать, если хочешь.
Я легла и закрыла глаза. Сон настиг меня быстро, и я провалилась в состояние бессознательности, без тревог и сновидений.
* * *
– Вставай, Элина, скоро выходить.
Так не хотелось просыпаться и окунаться в эту холодную безжалостную реальность. Встала с трудом, не вымолвив не слова.
* * *
Поезд прибыл на станцию. Мы подождали, пока другие выйдут. Когда проход освободился, двинулись к тамбуру. Еще спускаясь с лестницы, мы увидели его. Он тоже заметил нас и улыбался во всю свою круглолицую физиономию. Да, у вагона нас ждал Эфтан абд Тетрахромбиул. Это был далеко не маленький человек, и он весело улыбался. Не таким я его представляла себе. Не таким внушительным.
– Здравствуйте, Прекрасные Леди – поздоровался он с нами. – Не успел я руки подать, так быстро спустились.
– Да не заморачивайся! – ответила Флорентина.
– Ну что ж, пойдемте тогда, – ответил Тетрахромбиул. – Сколько лет прошло!
– Давно не виделись, Эфтан! – сказала Флорентина. – А тебя до сих пор поминают недобрыми словами.
– Уж и чем я не удружил? – картинно изобразил обиду Эфтан.
– Словом, Тетра, словом! – ответила Фло.
– Тетра? – подумала я. Так его еще никто не называл. Давно знакомы, наверное. Старые товарищи по цеху.
– Познакомишь? – спросил Флорентину, глядя на меня. И не дожидаясь, сам же представился.
– Эфтан абд Тетрахромбиул, легат ее Величества Темной королевы ночи, а как зовут Прекрасную Леди?
– Элина Вейль, – представилась я.
– Это Элина, дочка Леноры, племянница Наталии, добавила Флорентина.
– К вашим услугам! – подмигнул «Тетра».
Мы поднялись по лестнице и длинным коридором-переходом направились в здание вокзала. Внизу, за арочными окнами, рядами томились вагоны, чадили теплушки, пыхтели, дымя, паровозы, ждали команды похожие на крокодилов тяговые агрегаты. Одни составы отправлялись, другие прибывали, кое-какие паровозы заправлялись водой из вытянутых, словно виселицы, Г-образных колонок.
Это было огромный вокзал со множеством путей. Люди ждали своих поездов, говорили на разных, не понятных мне языках, кого-то встречали. Здесь останавливаются и отправляются поезда в большие города и другие страны. В Угорщину, Нимеччину, Истрию, Далмацию, Гардарику, как я расслышала из объявлений. В города Тибр, Триест, Лемберг, Пинск, Нерзк, Тавров и северный Иллич. Наконец, мы спустились по широкой, в несколько пролетов, лестнице в залу вокзала, освещаемую многоярусными люстрами.
Огромная Йултадская елка, украшенная разноцветными шарами и гирляндами, стояла в самом центре залы, доминируя в и без того не малом помещении. Скоро праздник, все готовятся к нему.
Охранники следили за порядком в зале. Нами они не интересовались. Стало быть, не похожи мы на опасных преступников. Хотя, с точки зрения Темного Пастыря, оные мы и есть.
Вышли на привокзальную площадь. Снова падал мелкий снег. Над площадью кружили вороны.
– Пойдем, пообедаем, согреетесь с дороги. И попробовать настоящего хувалского пива надо же! – предложил Эфтан. Последнее предложение, видимо, предназначалось мне, так как Фло, насколько я понимала, не первый раз бывала здесь.