Навечно в грёзах (СИ)
С этими словами я торопливо начал стягивать с себя тот единственный предмет одежды, что на мне остался. На что она, покраснев, выпалила:
— НЕ СМЕЙ! Не смей раздеваться передо мной. И вообще, какого хрена ты лежишь на моей кровати? Голый!
Хм… Стесняется? Какая же она всё-таки девочка. Послушавшись её просьбы, замер и с самодовольной ухмылкой ответил на поставленный вопрос:
— Не люблю секс в одежде. Привыкай, Ами.
Как же мне нравится выводить её из равновесия своими пошлыми шуточками. Именно в эти моменты, когда от неловкости ситуации у неё краснеют щёки, и она безуспешно пытается спрятать свой растерянный взгляд, — именно в эти секунды Амайя выглядит такой настоящей. Без бетонной стены своего самоконтроля и дворцовых манер приличия. Просто такая, как есть, — искренняя.
Похоже, так и не поверив, что ночью между нами что-то было, Амайя ехидно уточнила:
— Так значит, всё-таки встал на наркоманку?
Демонстративно оглядев болото, тягостно вздохнул.
— К сожалению, выбор был невелик. Пришлось брать, что есть.
Прищурилась и, глядя мне прямо в душу, с максимальным омерзением, на которое только была способна, прошипела:
— Урод!
— А ты ничего не помнишь? Жаль… жаль. Ну, ничего… — Я решил играть свою партию до последнего и, прислонив свои связанные руки к груди, торжественно произнёс: — Обещаю, что в следующий раз ты будешь в сознании. Но не ради тебя. Просто люблю, когда девушка тоже проявляет участие.
Принцесса на грани потери своего недавно приобретённого самообладания выпалила:
— Я уже всерьёз задумываюсь отрезать тебе твой… твой… — Хм-м-м… как мило. Она замялась, стесняясь вслух произнести это слово. — Твоё достоинство! Ведь ты уже ДОСТАЛ меня своими домоганиями!
Я без доли сомнения, самодовольно заявил:
— Режь. Он ведь тоже отрастёт.
Нет, меня просто поражает скорость смены её настроения. Только что она, едва сдерживаясь, злилась на меня, а уже сейчас, не сдержав игривую улыбку, заинтересованно спросила:
— А что, уже пробовали? Небось, отрос на пару сантиметров длиннее предыдущей версии. Раз ты ни на секунду не напрягся.
Я заулыбался в ответ.
Невероятно глупо, но так душевно мы улыбались друг другу в течение пары минут. Амайя изо всех сил старалась убрать со своего лица очаровательную улыбку, но у неё это так и не вышло. В эти минуты мы оба забыли, кем мы являемся и где находимся. Мы были просто мужчиной и женщиной, которых с силой планетарной гравитации тянет друг к другу, и мы не в силах с этим что-либо сделать. Как бы я хотел, чтобы это мгновение длилось вечно. Но всему на этом свете приходит конец. От нашей идиллии остались лишь томные воспоминания, когда Амайя, на секунду задумавшись, посерьёзнела и безапелляционным тоном произнесла:
— Ты все врёшь! Не было у нас ничего!
И с этими словами командир боевого отряда эльфов, принцесса эльфийского королевства, дочь Малфаста Мелиана с трудом втиснула свою правую руку к себе в узкие штаны и, тягостно пыхтя, начала там шарить. А после удовлетворённо и с облегчением вынула руку и, улыбаясь, с гордостью заявила:
— Точно врёшь, крылатый! Но я тебя прощаю.
Это что, блять, ещё за способ такой проверки… а проверки чего? Как, блять, засунув руку к себе в штаны, а, возможно, и в трусы, можно узнать, насиловали ли тебя ночью? Я, ошарашенный её, мягко говоря, странным поведением, запинаясь, произнёс:
— Нда-а-а… Незабудка. Занятный у тебя, однако, способ проверки нашёлся…
Она так и не дала мне договорить, перебив, деловито приказала:
— Одевайся, и пойдём уже. Мне не понравилось ночевать в болоте. Нам нужно убираться отсюда поскорее.
Дожил! Теперь я, блять, слушаюсь приказов эльфийки! ЖЕНЩИНЫ! Пизде-е-ец…
(The Rogue Pianist — Hurricane)
Из болота мы выбрались к обеду. Гораздо быстрее, чем я предполагал. Ведь я не ожидал, что, несмотря на своё плохое самочувствие, Амайя сможет так быстро продвигаться вперёд. Нда-а-а… Херовило принцессу не по-детски. Она то бледнела, быстро хватаясь за всё, что её окружало, то останавливалась на пару минут, облокотившись об очередное дерево и, закрыв глаза, часто и поверхностно дышала.
Пройдя ещё часа два теперь уже по безжизненной пустыне, мы набрели на кристально чистое озеро с впадающим в него водопадом. Увидев посреди зноя Тартаса спасительный оазис чистой прохладной воды, Амайя истерично расхохоталась от счастья. Понимаю. В этом я её прекрасно понимаю. Я тоже был до усрачки рад доплестись до берега озера и с облегчением снять с себя сумку и рюкзак.
Скинув груз, я, до безумия голодный и уставший, обернулся посмотреть на тяжело дышащую Амайю. А она… эта чертовка с нескрываемым ликованием на лице красноречиво, глядя мне в глаза, демонстративно, так, чтобы я это заметил, снова суёт руку к себе в штаны. И спустя уже пару секунд с вызовом во взгляде вытаскивает оттуда ладонь, на которой лежит маленький сверток. Сверток лунариса! Довольная собой девица с ехидной усмешкой произнесла:
— Если бы ты, как заявляешь, полез ко мне в трусы, ты бы и этот лунарис нашёл. Значит, смелости хватило только грудь облапать?
Вот же… кто? Наркоманка? Да! Только наркоманы имеют нычки с травой где угодно, и даже в трусах! И подумала же, куда я действительно не полезу. Надо было всю её обыскать. ВСЮ! Какой же я долбаёб…
— Каюсь, зря в трусы не полез. В следующий раз исправлюсь. Я просто не предполагал масштабов твоих проблем с наркотой. Учту.
Не обращая внимания на укоры, Амайя лукаво взглянула на меня, аккуратно разворачивая свёрток подрагивающими пальчиками, и с откровенной издёвкой произнесла:
— Он немного промок, — Она демонстративно огляделась вокруг и, стараясь спародировать мой голос, продолжила, — Но, к сожалению, выбор у меня не велик. Придётся брать и курить, что есть.
Это она меня цитирует? Та-а-а-к… с меня хватит! Резко подорвался в сторону оборзевшей принцессы. Но ей всё же удалось отступить на пару шагов назад, прежде чем я догнал её и свалил на землю, навалившись своим телом сверху. Амайя сдавленно прошептала пропавшим голосом:
— Слезь с меня, подон…
Не договорив фразу до конца, девушка, закусив губу, глухо застонала, будто я ей больно сделал, будто я вешу тонну. Не уж-то она не в состоянии и пару секунд выдержать мой вес? И как вообще эти нежные эльфы сексом занимаются? Стоя?
Не обращая внимания на странное поведение девицы, я вырвал из её руки последний свёрток лунариса. А затем, резво поднявшись на ноги, рассыпал его в воды озера. И без того влажная трава намокла окончательно и погрузилась на дно. Убедившись, что теперь-то лунариса точно больше нет, я подошёл к Амайе и присел рядом с ней на корточки, в недоумении вглядываясь в измождённое лицо девушки. А она, продолжая лежать на сухой земле, лишь сдавленно прерывисто дышала, держась руками за грудную клетку. Глаза моей Незабудки были наполнены слезами. На длинных ресницах дрожали огромные прозрачные капли. И она даже не встала посмотреть, что я сделаю с её драгоценным лунарисом… Да что с ней не так?
Бля-я-я… Да я впервые вижу такую реакцию наркомана на то, что у него отобрали наркоту. Логичней было бы, если бы Амайя сейчас кинулась на меня с кулаками или скатилась в истерику. Но чтобы валяться на земле, отрешённо глядя в небеса и держась за сердце… Судя по её абсурдному поведению, у неё похоже… хм-м-м, душа болит за свой любимый лунарис. Вот дура! Предвкушаю, что меня ждёт, когда у зависимой начнётся ломка. Ну да ладно. Мы ведь в аду… справлюсь.
Поглощённый своими раздумьями, я непроизвольно погладил Амайю по русым локонам, а потом и по щеке. На что девушка обиженно отдёрнула голову в сторону и, кряхтя, словно старушка, очень долго поднималась на ноги. Да сколько же ей лет? Ведёт себя, словно разваливающаяся старушенция, которой давно за тысячу перевалило.
Спустя пару минут философского и абсолютно бесполезного разглядывания места затопления её незаменимого лунариса Амайя, повернувшись ко мне, удручённо произнесла: