Любимая девочка Мажора. Книга 1 (СИ)

— Правда глаза режет? — усмехнулся и окинул с головы до ног пренебрежительным взглядом, словно перед ним куча мусора, а не девушка, которой он в любви признавался совсем недавно. — Впрочем, надо же таким, как ты выживать. И сколько?
«Таким, как ты», значит.
— Сколько что? — устало выдохнула, откровенно не понимая, куда клонит Авдеев.
От хорошего, милого парня и следа не осталось. Да и вряд ли он когда-то был таким. Вся его бесконечная милота – лишь особенно жестокий способ залезть мне под юбку.
Господи, хорошо, я с ним не спала!
— Аренда твоего тела посуточно, — зло рассмеялся. — Не всё же по ресторанам и музеям водить. Или Тарасов уже на месяц вперёд взял?
Чёртовы мажоры!
Всё мерят деньгами. Абсолютно всё. Никита, конечно, сволочь редкостная, но Егор любые мыслимые рекорды за один вечер побил. Нет, даже за последние десять минут. Гребаный мудак!
Для них так просто – обмануть, предать, а потом ещё выставить девушку виноватой во всех смертных грехах. Вот только парень, которого выбрала сделал это на виду у всех. Прошёлся бульдозером и останавливаться не собирается.
— Глазками она хлопает, губки надула, вы посмотрите на неё! — всё не успокаивался Авдеев. — Ещё заплачь. Поломайся, как ты любишь.
— Пошёл ты! — с силой его оттолкнула и отошла на безопасное расстояние от парня. У него точно шарики за ролики заехали, другого объяснения банально нет.
Спятил.
Грубо дёрнул меня за руку, так что рукав платья затрещал по швам, но не успела даже испугаться, как оказалась за широкой и надёжной спиной Тарасова.
— Не трогай её, — голос Никиты звучит спокойно, даже мягко. Пугающе. — Тебе бы остыть, Авдеев.
Егор бросился на него с кулаками и, по идее, Тарасову должен был прилететь хороший хук справа, но тот увернулся в самый последний момент. А дальше он уверенным движением заломил своему противнику руки назад. Егор неестественно выгнулся в спине и рухнул на колени. Едва сдерживался, чтобы не завопить от боли, но по его лицу и так всё было предельно ясно.
Все вокруг замерли, а несколько впечатлительных барышень даже вскрикнули от испуга. Да я и сама не знала, что делать и куда бежать. У Никиты тормозов никогда не было и сейчас он явно не упустит случая развязать драку.
— Проси прощения у Князевой.
Что? Кому нужно это дешевое представление?
— Тарасов, сволочь! Не нарывайся!
— Не передо мной, — хищно оскалился Ник, так что кожа незамедлительно покрылась мурашками от одного его ледяного взгляда. — Видишь ли, девочек обижать нельзя. Они у нас существа нежные и ранимые. Тебя мама с папой разве не научили?
— Ни-кита!
Кажется, слышала хруст. Егор сильно побледнел, но в следующую минуту едва слышно промямлил что-то похожее на «Прости, Мирослава».
А руки, которые буквально только что довольно сильному парню чуть все кости не переломали, сомкнулись теперь на моей талии.
Мамочка!
— Не замёрзла? — спросил почти заботливо. И словно, нас совсем не окружает куча людей. — Трясешься вся.
— Нет, — повела плечами и поискала глазами Машку. Подруга стояла рядом в компании Сотни. — Спасибо, что вступился.
— Ага, — кивнул и отошёл в сторону. — Давай, бери Савельеву и в дом.
— Да нет, — старалась говорить спокойно, но напряжение дало о себе знать и голос немного дрожал. — Мы домой. Сейчас найду телефон и…
— Князева, — зло процедил сквозь зубы. — Не беси меня.
Не обращая на него внимания, расстегнула клатч, как почувствовала, что взлетаю в воздух.
— Значит, будем по-плохому.
По-плохому? Как будто он по-хорошему умеет!
Кто-то уже достал телефон и без стеснений направил камеру прямо на нас с Тарасовым. Ох, сегодня точно не мой день! Знаете ли, меньше всего на свете хочется стать героиней бурных университетских сплетен на ближайшую неделю. Вон Савельева первая новость дня в газете разместит. Мамочки, ну, где же так согрешила?
Всего несколько минут и вот уже Никита плечом толкает дверь и входит в дом со мной на руках. Здесь народу поменьше, так что внимания мы сильно много не привлечём. У бассейна собралась огромная толпа, жаждущих хлеба да зрелищ, и я не стала давать им пищи для размышлений. Между мной и этим чёртовым мажором не может быть ничего общего.
 
Больше никогда…
— Отпусти меня, — решительно заявила, глядя в его изумрудные глаза, но потом воспитание дало о себе знать, и добавила волшебное слово «пожалуйста».
— Князева, если у тебя в голове кисель, то послушай-ка внимательно и постарайся впитать полезную информацию, — он поставил меня на пол прямо перед собой. — Я. Тебя. Никуда. Не отпущу.
Господи, просто хочу убраться, чтобы как можно дольше не видеть Тарасова. Рядом с ним всё становится слишком сложным. Стоило ему появиться в моей жизни, она мгновенно покатилась под откос. Мне кажется, скоро эмоциональная выдержка даст слабину и взорвусь от переизбытка чувств. От этой неизмеримой, разъедающей душу ненависти к нему!
Я так не могу. Просто больше не могу!
— И почему? — уперла руки в бока и сделала шаг навстречу к парню. Между нами теперь и двух миллиметров не осталось, так близко мы были друг к другу. — Ты решил, что? Дай угадаю, Тарасов, снова делаешь вид, словно ты герой, настоящий супермен, да? И знаешь, лучше бы мы с тобой никогда не встречались, лучше бы ты тогда просто прошёл мимо и…
Одним грубым движением притянул к себе и прорычал на ухо, зло и яростно:
— Серьёзно думаешь, это было бы лучше? Ты дура, Князева? Представляешь, что бы с тобой сделали? А потом выкинули, как…
— Как ты. Выкинули, как ты.
— Что?
— Ничего, Ник, — круто развернулась на каблуках, больше не желая продолжать этот дурацкий разговор.
Но Тарасов не был собой, если бы взял и отпустил. Молча направился следом. Пыхтел от злости, будто паровоз, но тупо шел рядом. И ни на секунду не выпустил из поля своего зрения. Хотя на него там пробовала вешаться Филатова и прочие золотые девочки, но он двигался напролом. За мной.
— Мирослава, — его пальцы почти нежно коснулись моего запястья. Всё тело пронзило током. Забыла, как дышать. Он чувствует мою слабость и, наверное, поэтому и переплетает наши пальцы. Крепко. — Давай отведу тебя на второй этаж. Нужно отдохнуть.
— Нет, мне лучше уехать, — возражаю и пытаюсь вырвать свою руку. Но он не даёт, гладит подушечками пальцев по ладошке, успокаивает. Ломает мою броню, пытается пробиться под толстый слой льда, вот только я этого больше не хочу. — Никита…
Неудачно наступила на самый край ступеньки и соскользнула прямо в его обьятия. Руки Тарасова сомкнулись на моей талии, а губы в ту же секунду коснулись моих. И пока ошарашенно хлопаю глазами, он уже подхватывает меня под попу и прижимает спиной к перилам, а затем и усаживает прямо на них.
— Ой! — ахнула и прижалась к нему. — Ник! Нет! Я сейчас свалюсь!
— Держу, малышка, — смеется в губы, а потом впивается новым поцелуем. Голодным, жадным, неудержимым…
Он знает, я боюсь высоты. Знает, гад!
Не понимаю, почему так бешено колотится сердце. То ли от моей навязчивой фобии, то ли от выброса адреналина в кровь, то ли от его губ. Настойчивых, решительных, таких сладких!
Всего несколько секунд сумасшедшего беспредела, а потом этот невозможный мажор возвращает с небес на землю и улыбается, будто полный идиот. Впрочем, вернее будет сказать, скалится. Да, именно так.
А у меня коленки подгибаются, пол уходит из-под ног и всё тело дрожит от какой-то приятной слабости.
— Голова кружится, — одной рукой держусь за перила и стараюсь лишний раз не смотреть на Ника.
— Так хорошо целуюсь? — и заботливо заправляет за ушко выбившийся из прически локон.
Ток между нами. С этим надо что-то делать, пока всё не дошло до запретной черты, через которую поклялась впредь никогда не переступать.
— Придержи коней, — пытаюсь выровнять дыхание, но всё равно трясусь, как после поездки на американских горках. — У меня акрофобия, дебил.