"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

За длинными прилавками, покрытыми сверху плотной тёмно-коричневой тканью, располагались башмачники, старьёвщики, юнцы, торговавшие клетками с певчими птицами, собачники, кузнечных дел мастера, продавцы пёстрых непонятных шкур.
– Какое благородное животное раньше носило эту тёмную шелковистую шкурку? – уважительно тыкая пальцем, спросил Леонид. – Куница? Выдра? Колонок? Горностай?
– Издеваешься, незнакомец? – недоверчиво прищурилась пожилая красномордая тётка. – Не знаешь, как выглядит кошачий мех?
– Кошачий? Где же его используют?
– На перчатки и манишки. А ещё иногда им оторачивают рукава и отвороты зимних дворянских камзолов…
Между прилавками, вяло отмахиваясь от назойливых продавцов, заинтересованно бродили горожане и горожанки.
– О, слышу характерный и бодрый звон-бряк! – оживился Даниленко. – Это, не иначе, кружки, кубки, чарки и рюмки, встречаясь, приветствуют друг друга. А, мой друг, запахи-ароматы?
– Съедобным пахнет, – нервно подёргав носом, подтвердил Лёнька. – Желудок громко и плотоядно заурчал, а рот непроизвольно наполнился вязкой слюной…. Перекусим?
По периметру площади – на первых этажах домов – располагались разнообразные забегаловки, харчевни и трактирчики, из распахнутых окон которых и доносились глухие перезвоны посуды и обрывки хмельных разговоров.
– А с фантазией у местных трактирщиков и трактирщиц откровенно небогато, – размеренно шагая по чёрной брусчатке мостовой, проворчал Тиль. – Однообразные какие-то названья. «Синий лебедь», «Белый аист», «Красный колпак». Сплошные разноцветные стереотипы. Да и людно там очень, мать его…. Ага, возле «Лебедя» на тротуар выставили несколько столов. Догадливые, ничего не скажешь. И парочка свободных местечек, как раз, имеется. Присаживаемся рядом вон с теми тремя индивидуумами. Не стоит ловить ртами ворон. Иначе, так и останемся голодными…
– Вот, и искомые циркачи, – устроившись на широкой гладкой скамье, сообщил Макаров. – Сутулый мужичок с шутовским колпаком на голове ловко жонглирует пустыми пивными кружками. Подросток в мешковатом тёмно-лиловом трико показывает какую-то мимическую сценку. Второй парнишка ходит – не очень-то и уверенно – по туго-натянутому канату. Ничего особенного, короче говоря.
– Гав! – глухо подтвердил пёс.
– Вы что же, незнакомцы, с собакой припёрлись за стол? – возмутился сосед слева, облачённый в старенькую рейтарскую кирасу. – Так не полагается!
– Это с простыми собаками – не полагается, – многозначительно усмехнулся Даниленко.
– Чем же твоя шавка такая особенная?
– Тем, что она моя. То есть, он мой. Пёс Тиля Уленшпигеля – это вам, охламонам и недотёпам, ни хухры-мухры…
– Ты – Уленшпигель? – заинтересовались другие сотрапезники.
– Он самый. Прошу любить и жаловать.
– Чем докажешь?
– Для начала, расскажу свежую байку о сладчайшем и непогрешимом Папе Римском. А потом спляшу на канате. Понятное дело, вместе с моим пёсиком…. Идёт?
– Договорились. Если понравится, то и выпивку оплатим.
– Слушайте, добрейшие горожане…. Решил Папа Римский лично заняться отпущением грехов. Приходит к нему молодая женщина. Папа её спрашивает: – «Грешна ли ты, дочь моя?». «Грешна», – потупившись, отвечает прихожанка. «Сколько раз согрешила?». «Два». «Ступай. Прочти два раза «Отче наш», тебе и отпустится…. Следующая!». Входит вторая женщина. «Грешна ли ты, дочь моя?». «Грешна». «Сколько раз согрешила?». «Три». «Ступай. Прочти три раза «Отче наш», тебе и отпустится…. Следующая!». Заходит третья дама. «Грешна ли ты, дочь моя?». «Грешна». «Сколько раз согрешила?». «Четыре с половиной». «Плохо это», – нахмурился Папа. – «Нельзя начинать новое дело, не закончив старого. Иди, дочь моя, и срочно догреши. Потом придёшь…».
– Ха! Ха! Ха! – одобрительно заржали слушатели. – Молодец!
– Вот, ещё одна история, – разошёлся Тиль. – Умер Папа Римский и попал, как полагается, в Рай. Его познакомили с Архангелами, а потом устроили личную аудиенцию с Господом Богом. Тот спросил: – «Чего ты хочешь, раб Божий? Проси!». Папа отвечает: – «Я хочу ознакомиться с оригиналом Библии. С самым её первым вариантом». Бог махнул рукой, и Архангелы отвели Папу в Небесную библиотеку. Через час оттуда донёсся горький плач и отчаянные крики: – «Это невыносимо! Это несправедливо!». «Что ты, раб Божий, считаешь несправедливым?», – спросил вбежавший Бог. «В оригинале нет ни единого слова о безбрачии», – всхлипнул Папа, из глаз которого катились горючие слезинки…
 
Соседи по столу вновь посмеялись, после чего тип в рейтарской кирасе посоветовал:
– Будь, Уленшпигель, поосторожнее со словами. То бишь, присматривай за болтливым и смелым языком. Ты, наверное, заявился к нам из дальних странствий?
– Ага. Гостили с Ламме в далёкой Скандинавии. Только сегодня утром сошли с борта «Короля», где шкипером ходит Ванроуд.
– Ну-ну. Ганс Ванроуд – человек достойный. Спора нет. Хотя, всякие наряды любит менять – как та ветреная и смазливая бабёнка. Ладно, его дела…. Ещё раз повторяю, будь осторожней. Здесь, в Амстердаме, ещё спокойно. Пока только грозят и на жаркие костры не тащат. Не хотят отпугивать трепетных иноземных торговых гостей. Но в других городах…. Поостерегись, шут! Мой тебе совет.
– Спасибо, конечно, – вежливо поблагодарил Даниленко. – Учту на Будущее…
– Чего желаете, господа? – рядом с их столиком возник дюжий малый в длинном кожаном фартуке, с некогда белым колпаком на лохматой голове. – Выпить? Закусить?
– Выпить? – на пару секунд задумался Лёнька. – Два больших кувшина самого лучшего пива! Сегодня, пожалуй, обойдёмся без вина и рома…. А, что у тебя, плут, с закуской? Огласи, пожалуйста, весь перечень.
– Пожалуйста. Яичница с ветчиной. Ветчина с яичницей. Баранина тушёная в большом чане вместе с говяжьими почками, петушиными гребешками, телячьими железами, бычьими хвостами и козьими копытцами. Естественно, что в чан бросается лук, чеснок, перец, гвоздика и мускат, а также выливается бутылочка белого вина. Имеются и всякие колбаски: ветчинные, кровяные, ливерные, постные, из свиного жира и ушей молочных поросят, из заячьей печёнки и гусиных потрохов, из…
– Остановись, любезный! – попросил Тиль. – Принеси нам всего понемногу…, – насторожённо обернулся в сторону улицы Рокин: – Что это такое?
Где-то надсадно затрубили трубы. Бодро загремели литавры. Несколько раз солидно бухнул барабан.
На площади Дам показалось с десяток конных рейтар [33] с мечами наголо. Вслед за рейтарами выступали рослые ландскнехты [34], вооружённые чёрными копьями.
Лица у солдат были серьёзными и сердитыми донельзя.
«Может, пора срочно делать ноги?», – подумал Лёнька. – «Как бы – ненароком – под раздачу не попасть…».
  
Глава одиннадцатая
 
Указ покойного императора и «трудности переноса»
 
Появление вооружённых до зубов солдат, впрочем, какой-либо паники не вызвало.
Горожане и горожанки – молча и согласованно – отступили вглубь площади. Ландскнехты, положив копья на землю, помогли торговцам составить прилавки в несколько компактных плотных-плотных рядов. А рейтары, разъехавшись в стороны, пропустили вперёд двух важных персон, восседавших на упитанных лошадях, чьи широкие крупы были покрыты нарядными попонами с цветастой бахромой.
– Профос [35] и прокурор, – поочерёдно ткнув пальцем, вполголоса пояснил трактирщик. – Сейчас будут оглашать Указ.
– Новости из дворца короля Филиппа? – поинтересовался Тиль.
– Не думаю. Наверняка, зачтут старый Указ, изданный ещё покойным императором Карлом. Его, видите ли, полагается зачитывать перед народом один раз в месяц. Вот, и зачитывают – ежемесячно, чуть ли не десять лет подряд. Не смотря на то, что текст этого Указа давно уже выучен жителями Нидерландов наизусть…. Да и Бог с ним, не страшно. Только с едой и напитками придётся немного повременить. Указ полагается выслушивать с почтением. То есть, не чавкая и не разговаривая с соседями. Так что, я подойду чуть попозже, когда всё закончится…