"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Ну, я.
– Родину мы покинули без серьёзной отвальной?
– Твоя правда.
– Вот, видишь! – не на шутку разошёлся Лёнька. – Так что, работают народные приметы! Ещё как – работают….
После короткого совещания они решили, что стоит, не вступая в плотное общение с саамами, вернуться поближе к морскому побережью и идти к Тромсё.
Через час с небольшим путники вышли на узкую дорогу.
– Наблюдается чёткая колёсная колея и многочисленные следы копыт, – внимательно присмотревшись к дорожному полотну, сообщил Тиль. – Скорее всего, лошадиных. Причём, как с подковами, так и без…. Дорожка ведёт в сторону моря. Шагаем?
– Шагаем.
Поворот, второй, впереди показался морской берег.
– Ага, здесь дурацкие обломки чёрных скал отсутствуют, – обрадовался Макаров. – Дорога упорно петляет между низкими песчаными дюнами, которые подходят непосредственно к кромке прибоя. Отдельно стоящие разлапистые сосны, чахлые кустики вереска. Симпатичные пейзажи, слегка напоминающие прибалтийские…. А, что это виднеется на берегу? Громоздкое такое, напоминающее…м-м-м…
– Кораблик?
– Точно…. Подойдём?
Ноги тонули в зыбком предательском песке, поэтому на преодоление сорока-пятидесяти метров, отделявших дорогу от морского судна, ушло несколько минут.
– Ладья викингов, – торжественно объявил Тиль. – По крайней мере, именно так и выглядят легендарные корабли викингов в голливудских тематических кинофильмах. Причём, очень старенькая ладья. Ей лет восемьдесят будет, если не больше…
– Уверен?
– На все сто процентов. Борта наполовину вросли в зыбучий песок. Смотри, пальцем проткнул доску насквозь. Труха сплошная.
– Я не об этом, – вздохнул Лёнька. – А про викингов…. Может, обычная лодочка?
– Чья деревянная морда расположена на носу плавсредства?
– Трудно сказать. Время, дожди и ветер постарались от души…. Может, лошадиная?
– Сам ты – лошадиная! – беззаботно хохотнул Даниленко. – Это, братец, самый натуральный дракон. Скандинавский дракон, ясная оленья печёнка…. О, слышишь?
– Кажется, кто-то поёт.
– Точно, поёт…. Давай-ка, спрячемся за борт судёнышка и понаблюдаем. Чисто на всякий случай…
Из-за дорожного поворота показался рослый и кряжистый мужик, ведший в поводу буро-пегого ослика, гружённого двумя объёмными холщовыми мешками.
«Может, мула?», – засомневался про себя Леонид. – «Больно, уж, эта длинноухая животина высока в холке…. А сам мужичок одет – более чем странно. Какой-то бесформенный зипун неопределённого цвета. Штаны, украшенные на коленях неаккуратными прямоугольными заплатами. На голове красуется дурацкий войлочный колпак, из-под которого выбиваются свалявшиеся и сальные пряди светлых волос…».
Путник увлечённо и громко распевал:
 
 
Осень, она многолика.
 
Старый закат – вдали
 
Теплится – нежным криком
 
Полузабытой – Любви.
 
 
 
Теплится – цветом синим.
 
Бедам всем вопреки.
 
Словно – неяркий иней
 
На перекрёстках Любви.
 
 
 
На перекрёстках коварных.
 
Осень. Печален Мир.
 
Сон мой – забытый, давний.
 
Иней – на кистях рябин.
 
 
 
Кисти рябин и – иней.
 
Зябликов суета.
 
Пусть будет так – отныне,
 
Ты у меня одна.
 
 
 
Иней на сердце? Растает.
 
Путь – как всегда – далёк.
 
Гуси гогочут – стаей.
 
Парус – опять – одинок…
 
 
 
Гуси гогочут – стаей.
 
Парус – опять – одинок…
 
 
Песенка закончилась.
– Стой, Йорген! – строгим голосом велел мужичок. – Мешки поправлю, сбились на сторону…. И что теперь прикажешь делать, старина? Приплывут нынче голландские торговые корабли? Не приплывут? Сколько их будет? Говорят, что во Фландрии нынче неспокойно. Мол, верные и упёртые слуги злобного короля Филиппа зверствуют вовсю – пытают, жгут и в землю заживо закапывают тамошних людишек. Мол, герцог Альба войска собирает. Готовится в поход…. Что теперь делать? Сколько закупать у саамов оленьих языков и печёнки? Да и сортовой хмель потихоньку заканчивается. Если голландские купцы не приплывут, то и дельного пива будет не сварить. Наш лесной хмель – это совсем не то. Так, баловство сплошное и несерьёзное…. Верно?
 
– И-а! И-а! – покладисто согласился ослик.
– Вот, и я толкую про то же. Ладно, пошли к дому. Неплохо было бы поспеть к обеду…
Странная парочка двинулась дальше.
Выждав несколько минут, Тиль поинтересовался:
– Ты, Макаров, какими языками владеешь?
– Русским и английским. Частично немецким. Знаю несколько французских и испанских слов.
– Мой лингвистический багаж аналогичен твоему. А, вот, этот деятель с ослом…. Что скажешь?
– Пел он на одном языке. На каком? Не знаю. С животным же разговаривал совсем на другом…. Тем не менее, я всё понял.
– Я тоже – понял. Всё. То бишь, каждое слово. Каждую интонацию. Хотя ни русским, ни английским, ни немецким, ни французским, ни испанским языками здесь и не пахло. Более того, обратись этот зачуханный мужичок ко мне с любым вопросом – я бы непременно ему ответил…. Как такое может быть, а?
– Наверное, во всём виноват сиреневый туман, пришедший с безбрежных просторов Северного моря, – предположил Лёнька. – Во-первых, «перенёс» нас в…э-э-э, в неизвестное место. Во-вторых, ненароком превратил в самых натуральных полиглотов.
– Думаешь?
Ответить Макаров не успел.
– Помогите! – долетел откуда-то испуганный женский голос. – Пшёл вон, сволочь грязная! Гад приставучий и позорный! Помогите, ради Бога!
– Кажется, кричат в той стороне, – махнул рукой Тиль. – За мной!
  
Глава шестая
 
Средневековый Тромсё и клоуны
 
Пошли, побежали.
Вернее, преодолевая сопротивление зыбучего прибрежного песка, попытались это сделать. В том плане, что побежать.
– Хры, мать его, хры. Дыханье сбивается…
Потом дело пошло веселей – по другую сторону от дороги почва оказалась более плотной и твёрдой.
Каменистая пустошь, узкая осиново-ракитная полоска, молоденький густой ельник, заполненный понизу пышными белыми мхами, чёрный провал под ногами…
– Стой! – скомандовал Лёнька. – Свалимся – костей не соберём… Мать его!
По склону сопки змеилась бездонная пропасть шириной метров в пятнадцать-двадцать. На противоположной стороне пропасти росла высокая берёза, посередине ствола которой расположилась, крепко обняв ствол дерева руками и ногами, человеческая фигурка – женская, судя по характерным очертаниям и длинным ярко-рыжим волосам. А под берёзой, утробно и плотоядно рыча, стоял-топтался на задних лапах огромный тёмно-бурый медведь.
– Сука! Тварь! – отчаянно кричала женщина. – Морда! Урод косолапый! Гнида блохастая!
На каком языке вопила рыжеволосая барышня?
«Хрен его знает», – подумал Макаров. – «В том плане, что на абсолютно понятном…».
Косолапый, обхватив передними лапами ствол берёзы, принялся раскачивать дерево в разные стороны.
– Помогите! – разнёсся по округе испуганный женский призыв. – Голова кружится…. Помогите!
Даниленко, сбросив на ходу наплечную сумку и красную буровую куртку, подбежал к краю пропасти и завопил, отчаянно стуча кулаками по груди:
– Стоять! Гнида! Урою! А-а-а-а!
– И на каком языке нынче выражается Серёга? Чёрт, и не разобрать. Коварная штука – быть полиглотом…, – пробормотал Лёнька, после чего подобрал с земли подходящий по размерам гранитный булыжник и, наскоро прицелившись, метнул.