Граф Суворов. Книга 2
– Как ты меня назвал?! – рассвирепел Дали, его лицо покраснело и почти сразу пошло белыми пятнами. Особой комичности добавляло то, что он при этом продолжал дергать носом и шевелить своими усиками.
– Ох, прошу прощения. Вас, кажется, задело? Что же вы так, ведь таракан – даже комплимент для вас. Они ведь живучи, как вы. Который отправляет своих учеников и учениц умирать, а сам сидит в своей норе и не высовывается, – я наклонился, будто что-то рассматривая на полу. – Только свет включишь – а где он? Под плинтусом.
– Дуэль! Немедля! – взревел Дали, шагнув вперед, и я отчетливо увидел радужный отсвет в его руке. Ну да, создать стихийный клинок он, похоже, был неспособен, а вот объемную силовую структуру – вполне. Это ранг шестой, если я правильно понимаю, хотя все зависит от того, долго ли он может ее продержать и в состоянии ли создать еще хоть что-то, кроме метровой палки.
– Прошу прощения, кажется, вы меня только что похвалили, – нагло усмехаясь, проговорил я. – Или не вы еще минуту назад говорили, что в оскорблениях мне еще до вас расти и расти?
– Ах ты щенок! – гневно выкрикнул Дали, шагнув ко мне, но осекся на полуслове. Задумался, а затем меч в его руке без следа растворился в воздухе, и вместо того, чтобы ударить меня, Дали ударил сам себя по второй ладони и… захлопал. – Вот так щенок, сумел обоссать матерого волка. Честно говоря, такой прыти я не ожидал.
– Еще раз прошу прощения, – чуть склонившись, проговорил я. – Не хотел задеть вас за живое.
– Нет. Хотел, очень хотел, и у тебя получилось. Умение признавать свои ошибки и учиться на них – одно из величайших в нашем деле. И я признаю – ошибся, такого едкого и мерзостного ученика еще поискать надо, – криво улыбаясь, сказал Дали, но я не подал даже виду, что мне обидно. – Потрясающе. А в сумме с пробоем, по крайней мере, твоя карьера дуэлянта может стать очень яркой, хоть и чрезвычайно короткой.
– Вы будете меня учить обращению с колющим оружием? Рапирой? – уточнил я.
– Рапирой? Зачем это? Сабля куда более подходящий инструмент для обучения поединкам на резонансном оружии, – ответил Дали, поправляя костюм и быстро возвращая себе невозмутимый вид.
– Но сабля рубит, если она попадет на край щита или на плоскость – грань соприкосновения будет одинаковой, – начал было искать я логическое объяснение, но меня грубо оборвали взмахом руки.
– Ничего подобного. Щит, даже если он невелик, все равно больше и объемнее тонкого меча. При одинаковой силе резонанса меч всегда выигрывает при столкновении со щитом – выраженный в нем резонанс имеет… скажем так, более густую и высокую ноту, – пощелкав пальцами, будто подбирая выражение, сказал Дали.
– А если энергия, вложенная в щит и меч, одного порядка? – на всякий случай уточнил я.
– Значит, это скорее второй меч, или противник, к которому не стоило лезть. Например, благородный, князь чистой крови или великий князь. Впрочем, даже мужчины в столь древних родах чаще всего обладают стихийными клинками, они со вчерашним простолюдином биться не станут, – отмахнулся Дали.
– А с графом? Тем более занявшим место их протеже? – прищурившись, уточнил я и, похоже, попал в болевую точку.
– Такое… возможно, – старательно расплывчато сказал Дали. – Но для этого вам все же придется занять место наследника графов, а вы этого…
– Именно так. Я здесь для этого. Чтобы вы, матерый, хоть и обоссанный, волк, обучили молодого щенка тому, чему посвятили всю свою жизнь, – проговорил я, глядя прямо в глаза преподавателю.
– Щенок… ох, щенок, – многообещающе улыбнулся Дали, что-то прикинув. – Ты пройдешь через муки, боль и унижение. Но, если выдержишь, у Геннадия не будет над тобой преимущества к концу учебного года. А теперь, локоть выше! От кисти, раз!
– Фигово выглядишь. – заметил уставший, но довольный Шебутнов, когда мы с ним встретились на вечернем построении. Но я лишь улыбнулся. Болело все – кисть, локоть, ноги, плечи и в первую очередь самолюбие. Учитель фехтования нещадно лупил меня своей розгой, но я добился своего – больше он надо мной не издевался.
Административный корпус, кабинет директора училища– Нет, стойте, к нему нельзя, – раздался из коридора испуганный голос секретарши, и Меньшиков аккуратно отложил документы в большую папку, а ручку в специальную малахитовую держательницу, когда-то подаренную ему лично князем Демидовым.
– Нам можно, – ответил спокойный, бархатистый мужской голос, и дверь в кабинет распахнулась словно от пинка.
– Что вы себе позволяете?! – возмущенно спросил Меньшиков, но договорить не успел. Прямо ему на стол, снося все бумаги, дорогущий гарнитур и расплескав чай по персидскому ковру, рухнуло грузное, окровавленное тело, в котором князь с огромным трудом узнал своего управителя и распорядителя имуществом училища.
– Прошу вас ознакомиться, протокол допроса, – улыбаясь, сказал Мирослав Суворов, и на стол рядом с хрипящим и булькающим кровью мужчиной легла бумага.
– Не понимаю, при чем тут я? – нахмурившись, произнес Константин, но бумагу принял и пробежал глазами по первым строчкам. – Я, Никодим Сафронов, будучи в здравом уме… являюсь слугой князя Меньшикова и… все совершал по его прямому приказу… Это же чистой воды бред.
– Бред? Очень рад это слышать, – улыбнулся Мирослав еще шире, и его улыбка стала похожа на оскал. – Значит, он не является слугой вашего рода, равно как и доверенным лицом? В таком случае прошу прощения, мы зря вас побеспокоили и немедля направим его в жандармерию.
– Стойте, – вскочил Меньшиков, мгновенно соображая, что может наговорить находящийся в таком состоянии управитель. Нет, самому Константину это не грозит ничем, но слухи пойдут самые разные, некоторые предприятия могут оказаться под угрозой, а ведь есть еще и совершенно не входящие в род, но очень прибыльные отросли.
– В чем дело? – недовольно спросил Мирослав.
– Прошу прощения, я ошибся. Вы так избили моего слугу, что я его и не узнал вначале. Конечно, это мой служащий, слуга моего рода, и он находится под нашей защитой, – быстро собравшись с мыслями, проговорил Меньшиков, становясь с каждым словом все уверенней. – И вам придется ответить за самоуправство с моим слугой!
– Конечно, – состроив недовольную гримасу, проговорил Мирослав. – Конечно. Надеюсь, все все слышали, записали и отразили?
– Так точно, ваше сиятельство, – сказал с едва заметной улыбкой мужчина в сером костюме-тройке, выглядывающем из-под плаща.
– Что? – нахмурился Константин, а спустя секунду до него дошло.
– Разрешите представить следователя тайной полиции, Евгения Леонидовича Ульянова, – улыбка Мирослав превратилась в кровожадный оскал. – Хотя вы, кажется, уже знакомы, тем лучше. Формальности не займут много времени. Забирайте его, а вы, князь, хорошенько подумайте, что будете говорить дворянскому собранию.
Глава 3
Как превратить собственную жизнь в ад? Подписаться на то, к чему ты не расположен, чего не понимаешь и пытаться достигнуть в этом быстрых и значимых успехов. Поговорку про десять тысяч часов никто еще не отменял. И тут дело не в «бойся воина, освоившего один удар и оттачивающего его всю жизнь». Просто моя загруженность напоминала труд ослика, который тащит за собой железнодорожный состав.
Тренировки, медитация, учеба, тренировки, медитация, сон – повторить. Да, я справлялся куда лучше остальных, мышечная масса росла с утроенной скоростью, кости вытягивались на глазах, а старые навыки находили новое применение. В конце концов большую часть простых вещей я не осваивал, а просто вспоминал и закреплял моторикой.
Те же стрельбы давались мне без особых проблем, а уж конструкция автомата не вызывала никаких вопросов. Тем более оружие подозрительно напоминало Калашников, хоть и носило имя Воронцовых, или просто Ворон. Рукопашный бой тоже давался без особых проблем, являясь частью духовных практик.