Полжизни для тебя (СИ)

Кира не могла отрицать, что начала чувствовать себя хуже. Она стала быстро уставать. Она радовалась, что Ари думал, что она ходит в школу, ведь Кира могла спать до обеда, но проспав часов двенадцать, она все равно вставала уставшая и изнеможенная.
Но она старалась не показывать этого никому.
“Еще восемь дней, – вымучено улыбнулась она своему отражению. – Продержись еще восемь дней”.
Ари, как и обещал, к часу был у подъезда. Кира прильнула к нему и сразу почувствовала себя лучше.
Прогулка по Балаклаве, по бухте на катере была волшебной. Уже теплый ветер обдувал их на носу маленького судна. Ари обмотал их пледом, и они ели противные устрицы и слушали экскурсию.
Кира закашлялась и смущенно потупилась.
– Что-то кашель не проходит у тебя. Может к доктору сходишь? – в который раз поднял эту тему Ари.
– Я пью лекарства. Не волнуйся. Скоро все пройдет.
Через восемь дней Ари должен был возвращаться, а ему так не хотелось.
Кира занимала все его мысли. Он с трудом представлял, как уедет из Севастополя. Он никогда не чувствовал нечто подобное и даже не мог описать свои чувства, но он точно знал, что из Севастополя он уедет с трудом.
В голове рождались мысли, что Кира собиралась поступать на юридический в Москве, и они смогут встречаться там. Кира задумчиво улыбалась и кивала на его предложение. Только это его успокаивало.
Тихо пропела мелодия звонка. Кира достала вибрирующий телефон. На экране высветилась фотография Маши. В душе стало тяжело, она улыбнулась Ари и соскочив с носа, прошла к штурвалу. Здесь было тише.
– Ало, – как можно спокойней произнесла Кира.
– Привет! – закричала в трубку Маша. Кира скосила глаза на Ари на носу катера. Она знала, что ветер точно не давал ему услышать ее голос, но все же, старалась говорить тише. – До президента легче дозвониться, чем до тебя. Ты чего на звонки не отвечаешь?
– Прости. Так все закрутилось… Я уезжала в Москву на несколько дней, поэтому не отвечала, – в очередной раз соврала она.
– В Москву? – воскликнула Маша. – Зачем?
Ари обернулся и улыбнулся Кире. Девушка махнула ему в ответ.
– По поступлению, – еще тише произнесла Кира, прикрывая телефон рукой. – Я тебе потом перезвоню, хорошо? Тут такая плохая связь.
Кира кинула трубку и, отвернувшись, откашлялась. В груди жгло и от обмана лучшей подруги стало тошно. Она должна будет сказать Маше, но хотела это сделать только после того как Ари вернется в Москву.
Кира и Ари не могли наговориться и все болтали о всякой ерунде пока ехали в центр к вечеру.
Концерт проходил в самом центре на площади Нахимова. Местные группы играли известные мелодии вперемешку с собственными произведениями.
Кира и Ари протолкались к самой сцене. Песни Океана Эльзы, Ани Лорак и других исполнителей звучали по-другому в исполнении этих ребят, но эти песни смешались с памятью и все подхватывали мелодии и пели.
Почему Кира всегда отказывалась, когда подружки её звали на такие мероприятия? Почему она ни разу не была на концерте? Кира всегда проходила мимо и ни разу не заходила в бурлящую толпу. Здесь в бушующей толпе людей, подпевающих каждую из песен, все, что казалось странным и диким, здесь было естественным. Здесь витала какая-то бурлящая энергетика.
Стемнело. Кира все вскидывала голову, смотря как лучи софитов и проекторов светили в бескрайнее небо. Они плыли по небу, освещая плывущую пыль. И Кире все казалось, что это ожившие звезды с небес, что решили спуститься и послушать музыку вместе с ними.
Ари принес пиво. Оно вспенилось и залило руки, отчего Кире стало еще веселее. Она засмеялась, немного закашлялась и отхлебнула из жестяной банки горьковатую пену.
От тепла тел и танцев стало невыносимо жарко. Кира скинула куртку и повязала ее на талию.
Объявили последнюю песню и что после салюта концерт продолжится. Когда заиграла мелодия Басты, Кира вдруг дернула Ари за рукав. Перекрикивая шум, она закричала:
– Подсоби мне, – схватив его за запястье одной рукой, второй рукой сдвинула передвижное ограждение. Кира схватилась за край сцены.
 
Ари ошарашено уставился на неё, но подтолкнул вверх. Больше не от того, что хотел это сделать, а от того, что Кира не дала и шанса ему осмыслить, что он сейчас делал.
Глаза певца округлились. Он запнулся на ноте, но, все же, продолжил петь. Гитарист растерянно обернулся и крикнул что-то за кулисы.
Кира замахала всем со сцены, удивленная тому, что почти ничего не видит из-за слишком ярких прожекторов и софитов. Звук звучал здесь совершенно по-другому, как-то приглушенно, что ли.
Сотни зрителей перестали подвывать. Ошарашено все уставились, как молоденькая щупленькая девушка подошла ко второму микрофону и, включив его, оглушила всех треском динамиков.
– Ой, простите! – воскликнула она в микрофон. И стала подпевать солисту, который расширив глаза, продолжал петь только из-за растерянности.
Во всю глотку, жутко фальшивя, Кира заорала:
“Когда меня не станет – я буду петь голосами…”
Охранник выскочил на сцену. Кира обернулась, но увернулась от его рук и как заяц понеслась по всей сцене, не забывая во всю глотку орать:
“…Моих детей и голосами их детей…”
Кира обернулась и увидела, как на сцену поднялся второй охранник.
“…Ой, мама…”
Зрители заливались со смеху. Ари только сейчас понял, что стоял все это время с раскрытым ртом и судорожно сжал банки пива. Пиво выплеснулись на ноги.
Кира поняла, что запахло жаренным, и кинула микрофон себе под ноги.
Треск и шум ударили в уши. Зрители засмеялись сильнее. Солист перестал петь. Какафония звуков нарастала.
Глаза быстро нашли Ари и, разогнавшись, Кира прыгнула прямо в его объятия с полутораметровой высоты.
Ари в ужасе смотрел, как она спрыгнула и, разжав ладони, раскинул руки и поймал её. Жестяные банки ударились об асфальт и брызнули остатками пива под ноги. Зрители испуганно отпрянули от них, образовав кольцо прямо у сцены.
Спина покрылась испаренной – еще немного Ари и не успел бы подхватить её. Охрана подбежала к краю и заметалась, как дикие кошки у кромки воды.
Кира завертелась, высвобождаясь из рук Ари, и закричала за все горло:
– Бежим!
Она побежала вперед. Ари ошарашено кинул взгляд на сцену, с которой спускались охранники. Он оглянулся на людей, что отряхивали ноги от пива и остановил взгляд на удаляющейся фигуре Киры, что как раз оглянулась и радостно махнула ему. Улыбка сама собой озарила его лицо, и Ари побежал следом за Кирой.
Они бежали мимо фонтана, деревьев, сувенирных лавок. Звонкий смех Киры взрывался и разлетался во все стороны. Она оборачивалась и, подпрыгивая, словно готова была взлететь к небу.
Ари рассмеялся вместе с ней.
Они бежали долго, ввинчиваясь в толпу людей у набережной.
Кира на всех парах врезалась в каменные перила. Прохладный морской бриз вскинул кудри. Белый свет фонарей засеребрил волосы.
– Ты сумасшедшая! – выдохнул Ари.
Тяжело дыша, она закашлялась. Спрятав ладони за спиной, она широко улыбнулась.
Полные жизни глаза Киры отражали белые фонари, и вдруг Ари понял, что сходил с ума по ней. Она была такой живой, такой сумасшедшей, непосредственной. Она была глотком свежего воздуха.
– Я люблю тебя, – выдохнул он.
Глаза Киры расширились. Над бухтой за спиной, засвистев, взорвался фейерверк, и огни отразились в воде, удваивая салют.
Кира сглотнула. Сердце испуганно задрожало. Радость, вспорхнувшая в ней, вдруг сгорев, превратилась в пепел.
В полных любви глазах Ари отражался фейерверк.
Салют оглушительно взрывался над головой и осыпался красными, синими, желтыми, зелеными звездами.
 
Люди засвистели, закричали.
“Что же я наделала!” – задрожала Кира и охватила себя руками. Она ведь не хотела влюбить себя Ари. Она просто хотела почувствовать любовь сама. Он не должен был полюбить ее.
Боль в груди от бега не уменьшалась. Кира закашлялась. Рот омылся железом. Она попыталась вздохнуть, но легкие словно сжались, не давая продохнуть.