Дрянь с историей (СИ)
Но, чёрт побери, она не хотела удобного, она хотела этого! И даже если через несколько месяцев всё это ей надоест, это будет взвешенное, осознанное решение, а не такая вот чудовищная спонтанная глупость.
Невыносимо было думать, что она для него — предательница.
Невыносимо видеть на совместных занятиях отрешённо-спокойное, равнодушное лицо. Настолько холодное, что даже приветствие едва не застыло в горле, а больше Ева не сумела выдавить из себя ни слова.
Невыносимо, что он даже не задумался о мести и словно забыл про браслет: от этого она чувствовала себя ещё более мерзкой.
Но к концу занятий Ева сумела более-менее взять себя в руки — помогли студенты и потусторонние существа. А ещё появилась идея, как заставить Сефа… не простить, нет, но хотя бы начать с ней разговаривать.
Расследование. Нужна какая-то информация, достаточно важная, чтобы он согласился выслушать и хотя бы для начала признал полезность. А там… может, выдастся случай поговорить по душам, покаяться, извиниться, поклясться в чём угодно… Она боялась, что вернуть его доверие уже не получится, но не могла не попытаться.
Дело оставалось за малым: понять, где взять это «что-то полезное».
К сожалению, внятных идей, способных сдвинуть расследование с мёртвой точки, у неё как не было изначально, так и не появилось в момент необходимости. По крайней мере, таких, которые не могли бы в случае неудачи всё испортить, вроде попытки шантажа оставшихся подозреваемых. Шанс переиграть опытного преступника невелик, а вот дать ему понять, что след взят, и предоставить возможность удрать — запросто. Этого ей Серафим точно не простит и запишет в подозреваемые или сообщницы. И так непонятно, почему до сих пор не записал.
С этими унылыми мыслями Ева возилась на своей части полигона, приводя рабочие места в порядок после занятий второго курса. Разложить в специальные ящички ценные тушки призванных с Той Стороны существ, дождаться прикладников, чтобы забрали, за это время ещё раз всё проверить…
Сегодня Калинину не заставили долго ждать, с соседней кафедры пришло двое уже знакомых парней постарше и увязавшаяся с ними девушка с первого курса, похожая на юного ангела с рождественских открыток. Тоже знакомая — Петракова, староста одной из двух групп.
Демонстрируя опыт, парни быстро осмотрели зачарованные ящички и тварей в них, расписались в журнале и, торопясь поскорее разделаться с курьерской работой, распрощались. Староста, кажется, ушла с ними вместе, но Ева, последний раз осматривая свои владения, вдруг наткнулась на неё, робко переминающуюся у двери.
— Что случилось? — удивилась она.
— Ева Александровна, а можно… Можно я с вами поговорю? — смущённо попросила девушка.
Калинина растерлась от такого вступления, но отмахиваться не стала: староста не походила на человека, занятого бессмысленной ерундой, а спешить было некуда. Она провела студентку в каморку, совмещавшую в себе преподавательскую раздевалку и комнату отдыха, кладовую и рабочий кабинет. Возле небольшого письменного стола, втиснутого между тяжёлых глухих шкафов, ютилась пара старых потёртых стульев. На них и разместились.
— О чём ты хотела поговорить? — заговорила Ева, потому что девушка мялась и не знала, с чего начать. — И почему именно со мной? — задала вопрос, ответа на который даже предположить не могла.
— Понимаете, вы… Ну… Старшие курсы к вам относятся не как к остальным. Вы потусторонник, опытный практик, патрульных ребята вообще очень уважают. Но вы тут… не своя. Я не понимаю, — сбилась она. — Отец всегда говорит, что важно не то, какой у человека от природы дар, а то, какой он внутри, как развивает способности и куда применяет, он меня поэтому сюда отправил. В ГГОУ лучшие преподаватели, репутация, и… В общем, мы решили, что это хороший шанс. А тут… Не знаю. Мне не нравится, это всё неправильно. Но все вокруг говорят — так и надо, и я не знаю, с кем посоветоваться… Наверное, я глупости говорю, да? — окончательно смутилась она. — Никак не получается связать всё воедино…
— Не глупости, — ободряюще улыбнулась Ева. — Я, кажется, поняла, о чём ты. Тебя смущает позиция местных потусторонников, которые считают себя выше других.
— Да! Вам это тоже кажется неправильным, да?
— Это не только неправильно, это ещё и чревато последствиями, — вздохнула Ева. — Не представляю, как это раньше не всплыло.
Петракова облегчённо вздохнула и явно взбодрилась — кажется, боялась другой реакции.
«Светлана», — наконец вспомнила Ева имя студентки.
— Скажите, а с этим можно что-то сделать? Я могу как-то помочь? Я хотела рассказать отцу, но никак не могу с ним связаться — нас редко выпускают в город, а он очень занят.
— Ты, главное, в серьёзные неприятности не вляпайся, — предостерегла Ева. — Пока идёт финансовая проверка, но эту проблему уже заметили, и я уверена, что скоро за университет возьмутся всерьёз. Для тебя главное — спокойно дождаться перемен. Не думаю, что кто-то может сделать тебе что-то по-настоящему плохое, но, сама понимаешь, приятного мало, если какой-нибудь преподаватель задастся целью выжить тебя отсюда.
— Я стараюсь, только это сложно, — призналась она смущённо. — Мне один парень с оборотного очень нравится, и хочется с ним общаться, но я боюсь, как бы он не пострадал из-за этого…
— Запросто, — кивнула Ева. Это взрослые только брезгливо кривили носы, а кто-нибудь из горячих бестолковых студентов мог и в драку полезть. — Но если ты сама всё прекрасно понимаешь, может, вам быть осторожнее? Или встречаться в городе?
— Это тоже опасно, мы же не одни туда выходим, — рассудительно возразила Светлана. Смущённо помолчала. — А можно… Можно мы с ним будем встречаться тут? Мы недолго, после пар! — поспешила заверить она, глядя на вытянувшееся лицо преподавательницы. — И всё прилично! Просто посидеть, поболтать. И только иногда, часто это будет подозрительно. А я вам помогу с Серафимом Демидовичем помириться…. — совсем тихо выложила она последний аргумент, не дождавшись другой реакции, кроме озадаченно приподнятой брови.
Ева не сдержалась, рассмеялась в ответ немного нервно, но искренне. Ей понравилась эта бойкая девчонка, далеко пойдёт. И моральные принципы крепкие, не сдалась даже под напором окружающего большинства, и за своё борется, и на нестандартные решения готова.
Но стало немного жаль парня. Кажется, он ещё не в курсе, что уже почти женат.
— Приходите, если прилично, что с вами делать, — разрешила она. — Ромео и Джульетта…
— Спасибо! — просияла Петракова. — А Дрянин?
— Ты мне не поможешь, — отмахнулась Ева. Соврать, что у них всё нормально и она сама разберётся, язык не повернулся даже сейчас.
— Жаль, — не сдержала вздоха девушка. — Вы такая красивая пара!
— Это разве главное? — хмыкнула Ева. — Ладно, пойдём. Вы же не сегодня свои шпионские игры начинаете, я могу тут всё закрывать?
— Да, конечно!
Светлана оказалась достаточно разумной, чтобы не настаивать и не навязываться со своей помощью, но вежливо дождалась, пока Калинина запрёт все замки, и в сторону столовой они двинулись вместе. Помимо личного, у деятельной первокурсницы нашлось ещё много вопросов, так что остаток пути они проделали, обсуждая учебные вопросы по специальности.
Только распрощавшись с деятельным ангелочком в столовой, Ева наконец вспомнила, где ещё слышала эту фамилию: её носил начальник внешнеполитического ведомства. Кажется, это было не случайное совпадение, а повод мысленно поздравить одного из первых людей государства с отличной дочерью. И снова немного посочувствовать тому парню, которого она присмотрела.
С другой стороны, может, и для него это лучший вариант? Стало любопытно на него взглянуть, и Ева даже порадовалась, что согласилась помочь студентам в их беде. Придумать бы для них какой-нибудь совместный исследовательский проект, чтобы прикрывать встречи от случайного разоблачения!
И вообще стоило бы поблагодарить решительную старосту с первого курса: чужая проблема неплохо отвлекла от своей собственной, даже немного отпустило тягостное чувство вины. Не настолько, чтобы о нём забыть, но хотя бы перестало сбивать дыхание. А там и голод подключился, заставив временно выкинуть из головы всё лишнее: Ева не только пропустила завтрак, но так и не выбралась пообедать.