Дрянь с историей (СИ)
— Скажите, сударь, не у вас ли «Котёл и окрестности» Малова? — нарушивший тишину голос заставил Еву дёрнуться от неожиданности и вернуться в реальность.
И облегчённо вздохнуть. Вокруг не было призраков прошлого, чудовищные эксперименты выглядели давней историей и не несли в себе причин для страха. Тут же некстати вспомнилось дело, приведшее сюда Дрянина, но Ева упрямо повторила про себя, словно заклинание: «Всему этому найдётся простое, рациональное, нестрашное объяснение».
Обязано найтись. Хватит с неё зверских экспериментов и исследователей-фанатиков, довольно!
— Д-да, простите, в-вот, — ответил, заикаясь, прыщавый исследователь. — Я н-надеялся, что т-там есть описание к-крепости.
Но записи как-то попали в книгу. И кто бы их туда ни положил, он явно знал предысторию. Или был тем самым исследователем. Или…
— И какая часть крепости вас интересует?
— П-роисхождение к-кат-та-кат…
— А, катакомбы? — со снисходительной улыбкой расшифровал Стоцкий.
— Д-да, я изучаю системы п-подземных п-пер-переходов старых кр-кр… — застенчиво признался аспирант.
— Возьмите лучше Верховцева, это из последних описаний подземелья, — посоветовал потусторонник. — И Медведков лет тридцать назад что-то писал по теме. Каждый второй писал, но не всегда удачно, а он достаточно уверенно там ориентируется, посвятил изучению очень много времени. Фундаментальных трудов, как Верховцев, не составлял, но… Впрочем, я надеюсь, вы не собираетесь туда лезть? Всё же после Волны даже потусторонникам не рекомендуется туда соваться, тем более по одному, что говорить обо всех остальных, менее… подготовленных, — прозвучало снисходительно и с лёгкой нотой пренебрежения, слово явно предполагалось какое-то другое.
— Н-не, н-нет, я т-теоретик! — поспешил испуганно откреститься молодой человек.
Потом Стоцкий помог ему найти нужную книгу, посоветовал ещё пару, поделился старой байкой про контрабандистов в крепости до Волны и парой историй о том, как сам спускался и в общем ничего страшного там не видел, подвал и подвал, но ещё раз посоветовал не лазить.
— Да, и ещё одно, — немного другим тоном, как будто с лёгким смущением, продолжил Яков. — Если вдруг надумаете, могу посоветовать крайне толкового целителя. Здесь, у нас в университете. Мне в своё время здорово помог с проблемой, аналогичной вашей, — он выразительно взмахнул рукой возле лица.
Запинаясь и смущаясь, юноша поблагодарил и заверил, что обязательно обратится, когда найдёт такую возможность.
Ева рассеянно слушала чужие голоса и через пару минут поняла, что её окончательно отпустило давящее ощущение, порождённое случайной находкой. В конце концов, ну черновики и черновики, мало ли что это такое? Вдруг кто-то фантастическую повесть писал!
Нет, конечно, глупости. Это явно рабочие заметки пусть сумасшедшего и аморального, но — профессионального учёного, а не писателя. Но им не один год, и лежат они здесь тоже давно, а далёкое прошлое — это такое специальное место, где можно найти любую жуть, ещё пострашнее вот этого.
Жаль, что книга попалась в закрытой части библиотеки, и никак не установить, кто брал её с полки. В карточку попадали только те, которые выносились из библиотеки, а здесь воспользоваться ею мог любой преподаватель. Может, уже давно покойный. Лучше бы покойный, да уж…
— Ева, может, тебе пора заканчивать? — обратился Стоцкий к ней, возвращаясь к своему столу.
— О чём ты? — нахмурилась она.
— Выглядишь бледной и замученной. Но если взять Владимирского и сверху приложить Горшкова, тут любой свалится, — обаятельно улыбнулся он. — Надо иногда прерываться.
— Да, ты прав, — слабо усмехнулась она. — И времени уже сколько! Пора сворачиваться, а то опоздаю…
— Свидание? — понимающе уточнил Яков.
— О да! Томилина обещала познакомить с изумительной местной жительницей, которая делает какую-то потрясающую косметику.
— Догадываюсь, о ком речь. — Стоцкий усмехнулся. — Леночка от неё тоже в восторге, так что, думаю, всё будет хорошо.
— Леночка? — озадачилась Ева.
— Моя невеста, — пояснил Яков. — Она здесь в бухгалтерии работает.
— Надо же, и не потусторонник? — удивилась Ева. — Мне казалось, здесь принято обращать внимание только на своих.
— В общем да, у неё слабый и неразвитый оборотный дар, — отозвался он с лёгким смущением и, опять потерев скулу, с неуверенной улыбкой добавил: — Но это ведь не закон.
— Как это ни странно, — вырвалось раздражённое. Но Ева тут же поспешила взять себя в руки. — Прости, я что-то и впрямь устала.
— Знаешь, пойдём-ка я провожу тебя и сдам с рук на руки Ольге, мне категорически не нравятся твоё состояние и внешний вид.
Настроен Стоцкий оказался решительно, а Еве не хватило упрямства отказаться. Тем более она вскоре признала правоту мужчины: самочувствие действительно вызывало вопросы. Наверное, догнала бессонная ночь, сложные статьи усугубили усталость, а этот проклятый черновик стал последней каплей.
И в конце концов, прощаясь возле комнаты Ольги, Ева искренне поблагодарила спутника за компанию и поддержку: неспешный светский разговор о вещах безобидных и простых помог успокоиться и взбодриться. В этот момент на стук как раз появилась Томилина, поздоровалась, тут же попрощалась с Яковом и втащила Еву к себе.
— Извини, я опоздала… — начала Калинина, но коллега её оборвала.
— Да ничего, я и сама тут увлеклась, чуть не забыла, что мы вообще куда-то собирались, — махнула она рукой в сторону письменного стола. — Подожди, я оденусь. Сядь где-нибудь.
— Неожиданный выбор. Начерталка? Ты тоже развлекаешься теоретическими играми ума с человеческими жертвами? — иронично уточнила Ева, занимая стул у стола. Астрономический альманах, несколько отлично знакомых справочников и обрывки схем на черновиках не оставляли простора воображению.
— Почему теоретическими? Исключительно практика! — рассмеялась Ольга. — И что значит «тоже»?
— Яков в библиотеке занимался примерно тем же, — пояснила Ева.
И мысленно посочувствовала Дрянину: почти все потусторонники, с которыми она успела хоть немного познакомиться здесь, увлекались ритуалистикой, можно подозревать каждого первого. Если окажется, что и с бухгалтерией дружат все, останется только ждать следующего трупа.
— Да, от Стоцкого практики не дождёшься, — ещё больше развеселилась Томилина, которая с отсутствующим видом стояла перед шкафом и размышляла над извечными женскими проблемами.
— Почему?
— Да он валенок, — снисходительно пояснила Ольга. — Милый, конечно, особенно теперь, но слишком тихий подкаблучник. Они со Стёпиной идеальная пара: она волевая и сильная женщина, а он мягкий и покладистый. Куда поклали, там и лежит. — Она усмехнулась собственной немудрёной шутке. — Впрочем, я к нему несправедлива, всё же сила воли и характер у него есть. Ну, где-то там, в глубине.
— В чём это выражается?
— Обычно ни в чём, но ты просто не видела его лет пять назад, — сообщила Томилина. — А видела бы — не узнала.
— Почему? — продолжила недоумевать Ева, до сих пор не понимавшая, о чём речь.
— Сейчас Стоцкий — вполне привлекательный мужчина. Не такой великолепный, как твой адмирал, но со своеобразным стилем и шармом, согласна?
— Да, определённо, — кивнула Калинина, не заостряя внимания на принадлежности Дрянина.
— А когда он заканчивал университет и начинал свою преподавательскую карьеру, это был неприятный, неухоженный и прыщавый толстяк с сальными волосами. Согласись, по нему сейчас и не скажешь!
— Для такого действительно нужна очень сильная воля. И стимул, — согласилась Ева.
— Так Стёпина же! — охотно напомнила Ольга. — Она, конечно, не девочка, но женщина эффектная и яркая, так что к ней многие пытались подбивать клинья. И Стоцкий наш влюбился, когда она только появилась в ГГОУ, так что взялся за себя. Поначалу над ним подтрунивали, никто не верил, что надолго хватит, а он вон какой упорный оказался. И богини своей добился настойчивостью и долгой осадой. Говорят, осенью свадьба…