Дрянь с историей (СИ)

— Тихо, — наконец оборвал её Серафим. Опять поймал в охапку, прижал к себе.
— Пусти! — глухо потребовала женщина, пытаясь упираться. Но держал он крепко, хотя и удивительно осторожно. — Ты сам хотел знать подробности, так вот, он связал нас, и, когда сам отправился на Ту Сторону, или что там случается с покойниками, связь эта никуда не делась! И она тянет силы. Я пять лет…
— Тихо, Ева. Всё позади, — проговорил он непривычно мягко, легко подхватил её на руки. Женщина тут же осеклась и обмякла — больше от неожиданности, чем по просьбе.
Серафим шагнул к постели, сел, устроил потусторонницу у себя на коленях, продолжая прижимать и поглаживать по спине. Ева умолкла и обессиленно обмякла в его руках, лишь изредка слабо всхлипывая и утирая мокрые щёки запястьем.
Дрянин молчал. К чему он оказался не готов, так это к подобной вспышке со слезами. Нет, слёз тоже мог ждать, всё же привычный для многих женщин способ манипуляции, но… Сейчас Ева в своей истерике была искренней, и как раз это оказалось неожиданно. Она виделась ему другой. Сильной, самостоятельной, уверенной в себе и знающей себе цену.
Почему-то Сефу даже в голову не приходило, что в окружении Градина единственная его дочь могла оказаться такой же жертвой, как многие другие. Просто её берегли и не подвергали процедурам, которые могли угрожать жизни.
— Извини, — первым нарушил он молчание. — Я должен был знать точно.
— Какое тебе дело до моего прошлого?
Ева снова всхлипнула, но слёзы уже прекратились, и она взяла себя в руки. Но не шевелилась. Дрянин со своей манерой поведения разозлил сейчас ещё сильнее, чем во все прошлые разы, и стоило бы вывернуться из его объятий, гордо отстраниться и уйти. Но после короткой яростной вспышки на это не хватало сил. А ещё это было слишком приятно — то, как он сейчас баюкал её в объятьях. Да, сам довёл, но вполне мог и не успокаивать после.
— В университете пропадают ученики, — после долгой паузы ответил Серафим.
— Что, это наконец-то кого-то заинтересовало?
— Наконец-то? — озадаченно уточнил он. — Ты об этом знаешь?
— Все знают. — Она пожала плечами. — Ольга говорила, каждый учебный год пропадают по несколько человек, только это никто толком не расследует, там даже пункт в договоре есть на этот счёт…
— А, ты об этом. — Дрянин поморщился. — Нет, другое. Когда гибнут эти ученики, Смотритель знает о том, что с ними случилось. Я не понимаю, почему ему верят на слово, но начальству виднее. Однако было несколько случаев, когда студенты пропали, а он не в курсе их судеб. Я приехал расследовать эти случаи, не афишируя проблему, чтобы не спугнуть преступника.
— И чему обязана такой откровенности? — проговорила Ева.
— Я хотел попросить тебя помочь. Нужно, чтобы…
— Ты издеваешься? — от возмущения у неё даже появились силы на то, чтобы отстраниться и поднять голову, чтобы заглянуть мужчине в лицо. — Ты вытираешь об меня ноги и надеешься, что после этого я стану тебе с чем-то помогать⁈
— Ты утрируешь, — он поморщился. — К тому же ты сама отказалась разговаривать по-хорошему.
— По-хорошему⁈ — прошипела она возмущённо. — Пусти! — Серафим удерживать не стал, Ева поднялась на ноги и отступила на шаг — так было спокойнее. — Это ты называешь по-хорошему⁈ Когда от кого-то требуется помощь, его об этом вежливо просят, а не…
— Восемь студентов, — оборвал её негодование Серафим. — Четверо парней на осеннее равноденствие, четыре девушки — на весеннее. Случаи не сразу объединили и заподозрили серию.
— Ты хочешь сказать, что кто-то прямо здесь проводит ритуалы с человеческими жертвами? — Калинина тут же сдулась и похолодела, сообразив, к чему он клонит.
— Всё на это указывает. И тут вдруг в университете объявляется дочь Градина с очень странной недокументированной особенностью. Что я должен был подумать?
— Что я только что сюда приехала и раньше не бывала возле Котла! — резко возразила она.
Но с раздражением почувствовала, что — да. Она понимает его реакцию и подозрения. Она на его месте тоже не верила бы на слово. И вряд ли поверила бы после рассказа.
 
— Или пришла на помощь сообщнику, — продолжил Серафим. — Или он вызвал тебя, потому что добился нужного результата.
Ева опустилась на стул у стола и ничего не сказала. А что тут скажешь? Мысли он читать не умеет, в душу не заглянет, откуда взяться доверию?
— Почему ты не обратилась за помощью? — через десяток секунд Дрянин нарушил тишину. — Это не твоя вина и не твоё преступление.
— Не сразу поняла. — Ева пожала плечами, разглядывая собственные ногти, лишь бы не смотреть на собеседника. Она уже успокоилась и вроде бы не должна была опять разрыдаться, но лучше перестраховаться. Безразлично отметила, что неплохо бы в ближайшие выходные найти в городе маникюршу, и продолжила: — Сначала думала, меня вымотали бесконечные допросы и подготовка к экзаменам. Потом решила, что нужно развеяться, пошла в клуб… В общем, я с первого раза не поняла, что случилось, решила — эффект психологический, а заснул мой случайный любовник от выпитого. Только на третий раз сообразила, что что-то не так. Испугалась. Знакомых в полиции у меня нет, а так идти… Извини, но у меня очень неприятные воспоминания от общения с твоими коллегами. И ты их только закрепил, — не удержалась от шпильки в конце.
— Я не служу в полиции, — хмыкнул Дрянин.
— Прокуратура? Или и правда контрразведка? — Она вопросительно приподняла брови.
— При чём тут контрразведка? — озадачился он. — Вот только этого не хватало! Нет. Я тут… Всё равно не поверишь, — усмехнулся он.
— Удиви меня.
— Знакомый просил помочь и подстраховать следователя. Того самого преподавателя, который ехал сюда и не доехал, попал в аварию.
— Подстраховать? — растерялась Ева.
— За всем этим стоит очень опытный потусторонник, и мне есть что ему противопоставить на крайний случай. Так, чтобы тихо, без случайных жертв и привлечения группы захвата.
— Как-то это сомнительно звучит, — призналась она. — Неужели никого поближе не нашлось, из действующих сотрудников?
— Макс не сознался, но это личное, — поморщился Сеф и нехотя пояснил: — Периодически кому-то в моём окружении приходит в голову мысль, что я скучаю, чахну и попусту трачу время, и меня начинают пытаться встряхнуть. Через некоторое время ему надоедает, и меня оставляют в покое, но перед этим приходится развлекаться.
— Но если ты не следователь, как ты можешь заниматься этим всем?
— Некоторый опыт у меня есть, плюс поддержка с материка. В любом случае незаметно присылать сюда кого-то другого, подготовленного, уже поздно. Ищут, конечно, кого можно сунуть в ответ на запрос от университета, но это не так просто, как кажется. Сейчас важнее всего не спугнуть преступника. Если я не справлюсь до равноденствия, уже на законных основаниях приедет группа.
— Хорошо, а чем могу помочь я?
— Я не люблю людей, не умею налаживать личные связи и втираться в доверие, — поморщился Серафим. — Так что твоя версия с контрразведкой звучит особенно нелепо. Это ещё меньше моё, чем преподавание.
— Ну, в наше знакомство ты продемонстрировал обаяние и умение флиртовать, — с нервным смешком заметила Ева и благоразумно не стала добавлять, что он продемонстрировал после.
— И на нашем знакомстве оно закончилось, — усмехнулся Сеф. Запнулся, но всё-таки продолжил через несколько секунд: — Откровенность на откровенность. С годами общение и работа с людьми даются всё сложнее. Ты не веришь, но последнее время я на самом деле провёл в достаточно спокойном месте на тихой кабинетной работе и окончательно отвык. Может, потому Макс и решил меня облагодетельствовать. Может, он прав, и я окончательно превращаюсь в нелюдимое чудовище. Но не хочется, чтобы из-за этого пострадало расследование.
— Ты не пробовал держать себя в руках? — Ева задумчиво приподняла брови.
— Пробовал. Но этого недостаточно. Одно дело — держать в руках, другое — нравиться большому количеству людей, постоянно улыбаться, говорить приятные вещи и поддерживать пустые разговоры. Я могу допросить с позиции силы, надавить и запугать. Всё.