В Интернете снега.net

Лешка на нее не смотрел, зато Нинка ехидно, как ей показалось, прищурилась. Настя, гордо вскинув голову, прошла в конец ряда, на свободное место рядом с Вовкой Свиридовым.
Там она бросила сумку на парту, села и стала доставать учебник с тетрадкой. Лена повернулась к ней, сделала большие глаза и только хотела что-то сказать, как Татьяна Михайловна подняла голову от журнала и объявила:
— Отвечать будет…
Ленка ойкнула, отвернулась от Насти и полезла в учебник — срочно доучивать. Все с ней ясно, значит прогулка вчера удалась, раз уроки не успела сделать. Интересно, что она хотела сказать? Ну, на перемене узнаем.
А вот что опять с Лешкой стряслось?!
Ладно, поссорились, так это же еще не повод, чтобы ее с собственного места выгонять! Настя просто кипела. Она раскладывала вещи на парте и время от времени посматривала вперед, туда, где сидели Лешка с Ниной.
А там — полная гармония! Нина то и дело поворачивалась к Лешке, что-то спрашивала потихоньку, он кивал, подсовывал ей учебник — просто идеальная пара!
— Настя, домашку сделала? — шепотом спросил ее новый сосед.
— А? — растерянно посмотрела она на Вовку.
— Задачку решила? — терпеливо пояснил он, пододвигая к себе ее тетрадь.
Настя хотела возмутиться — что это он без спроса?! Но тут как раз Лешка оглянулся и посмотрел прямо на нее. Настя мигом сориентировалась, бросила на Лешку короткий взгляд и повернулась к Вовке:
— Решила, — улыбаясь, прошептала она. — Вон там, на последней странице, смотри!
И сама раскрыла ему тетрадку.
Вовка даже опешил от такого внимания с ее стороны и на всякий случай слегка отодвинулся.
— Там немного, успеешь, — все еще ласково улыбаясь, шептала Настя.
Вовка немного привык и уже спокойно стал передирать домашнюю работу. А Настя украдкой посмотрела вперед, на Лешку. Но тот уже отвернулся. Он склонился над тетрадкой и что-то писал.
И сразу навалилась обида. Ну почему опять так все происходит! Хорошо хоть, Ленка не дулась за вчерашнее: по глазам видно, что она совсем не расстроена, наоборот, счастлива. И видимо, у нее есть очень даже неплохая новость, жаль, сообщить ее она не успела. Придется потерпеть до перемены — Татьяна Михайловна не любит, когда на уроках болтают.
— Слышь, а тут у тебя чего? — Вовка тщательно изучал формулу, которую Настя написала не слишком разборчиво. — Купрум или кальций?
— Какой кальций? — оторопела Настя. — Где ты тут кальций видишь? У нас тема какая?
Это, похоже, Вовке ни о чем не говорило. Удивительно, что он до сих пор на второй год не остался. По всем предметам между двойкой и тройкой плавает. Как еще названия химических элементов помнит?
— Ну? — торопил он.
— Купрум, — буркнула Настя.
— Ага, — благодарно кивнул Вовка и, дописав решение задачи, откинулся на спинку стула.
Вовремя, надо сказать, дописал — Татьяна Михайловна уже подходила к ним. Она всегда в начале урока проверяла: кто делал домашнюю работу, а кто — нет. И если тетрадка пустая, то…
Настя печально посмотрела на доску — там уже мучалась с решением очередной задачи Тамара Крапивина. Она с тоской бросала взгляды на класс — может, подскажет кто? Если бы Настя сидела на своем прежнем месте, на второй парте, то помогла бы. А отсюда не докричишься.
Вовка, дождавшись, когда учительница пройдет мимо, повернулся к Насте и подмигнул:
— С меня причитается!
— Иди ты! — неожиданно для себя рассердилась Настя. — Что с тебя взять?
— Ты чего? — удивился Вовка. — Ладно, я так.
И добавил, пожав плечами:
— То сама списать предлагает, то шипит, как змея, с ума сойти.
Настя возмутилась — это она-то змея? Хотела сказать, что сам хорош — не мог дома все сделать! Но тут опять оглянулся Лешка. Настя мгновенно сменила выражение лица и ласково сказала соседу:
— Ну если настаиваешь, можешь шоколадку купить.
Вовка вытаращил на нее глаза, но ничего не ответил. Наверное, решил, что у нее и в самом деле крыша съехала, и до самой перемены не приставал.
А у Насти окончательно испортилось настроение. Это что же с ней творится. Часу не проходит, чтобы не сцепилась с кем-нибудь! Что за время такое настало?
 
На перемене она собирала вещи в сумку и ждала, отчаянно ждала, что Лешка подойдет к ней и все-таки расскажет, отчего вдруг рядом с ним возникла Нинка Чернышева. Но он не подошел. А когда Настя подняла голову, то обнаружила, что никого в классе уже нет. Все ушли на биологию. Даже Лена ушла. Почему, она ведь в самом деле хотела что-то сказать, когда поворачивалась на уроке?
В общем, в кабинет биологии Настя вошла в самом паршивом настроении, какое только можно себе представить. С порога оглядела класс — где же Ленка? Ни ее, ни Дениса в классе нет! А до урока минуты две осталось. Неужели смотались куда-то? А Лешка…
Лешка сидел за своей партой, что-то писал в какой-то тетрадке и на Настю не смотрел. Место рядом с ним пустовало. Она хотела подойти и сесть, но тут какой-то бесенок словно толкнул ее, и она прошла мимо, к парте Вовки Свиридова. Бросила на нее сумку и уселась рядом с обалдевшим от таких перемен парнем.
Вовка уставился на нее, словно ждал, что она объяснит ему, с чего вдруг решила пересесть. Но все дело в том, что девочка сама не понимала, что происходит! Хуже того — не знала, что делать дальше: слишком далеко все зашло. Теперь, если захочется вернуться за свою парту, надо будет что-то объяснять Лешке — нельзя же сделать вид, что ничего не происходит и она пересаживается туда-сюда от нечего делать!
И что тогда делать с Нинкой Чернышевой? Настя представила себе, как она стоит с Ниной на высоком обрыве, внизу шумит горный ручей, и Нина в ужасе пятится, машет руками и кричит: «Прости меня, я не хотела с ним сидеть, меня Татьяна Михайловна заставила!» А Настя поднимает пистолет, прицеливается и произносит: «Теперь ты уже никогда с ним не сядешь!»
Жуть какая! Девушка передернула плечами, как от озноба. Ой, что-то воображение разыгралось! Она посмотрела вперед — туда, где сидел Лешка, но парень все еще писал и по сторонам не смотрел. А место рядом с ним было по-прежнему свободно.
Настя, словно очнувшись, схватила в охапку сумку, сгребла с парты тетрадки, учебники, ручки, привстала, собираясь рвануть на прежнее место, но тут загремел звонок, она вздрогнула от неожиданности и уронила карандаши. Они упали на пол, подпрыгнули там со стуком, и Настя замешкалась.
В класс вошла учительница биологии Ольга Николаевна. Все встали.
Можно еще — именно сейчас! — успеть перейти вперед, на старое место, но Настя нагнулась за карандашами, а когда собрала их, все уже уселись, момент был упущен.
А Лешка так и не оглянулся!
Урок тянулся бесконечно. Лешка все не оглядывался. Вовка что-то тихо бубнил под нос — то ли к ней обращался, то ли так, по привычке, сам с собой беседовал — Настя не прислушивалась.
Теперь девочку занимал вчерашний разговор по Интернету. В общем-то ничего особенного — подумаешь, поговорили о том о сем…
И все равно Настя вспоминала его письма снова и снова.
Звонок на перемену прогремел так неожиданно и так громко, что Настя, дернувшись, чуть не сбросила на пол учебник.
— Ты чего? — Вовка на всякий случай отодвинулся. — Проблемы, что ли?
Ой, если бы он знал, какие у Насти проблемы! Но не рассказывать же о них всем подряд, так что девушка неопределенно пожала плечами, побросала вещи в сумку и собралась к выходу. Проходя мимо Лешкиной парты, она слегка задержалась и даже хотела подойти ближе, но тут Лешка поднял голову и пристально посмотрел на нее — с каким-то вызовом, как ей показалось, — и… Настя прошла мимо.
Уже выходя в коридор, она пожалела, что ничего ему не сказала. Но теперь поздно об этом думать.
  
Глава V
 
ВСЕ НАЛАЖИВАЕТСЯ
 
По дороге в спортзал Настя сообразила, что на физкультуре гораздо проще поговорить, чем на любом другом уроке. Все бегают, нет никаких парт, а, кроме того, в конце каждого занятия учитель давал им время поиграть в пионербол, в это время легко завести разговор — можно сначала об игре, а потом уже обо всем остальном.