"Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Да, слишком много блестяшек, — согласился Грубер. — Да и Заноза нас обещала пристрелить, ежели что. Вот не знаю как ты, а лично я думаю, что у нее слова с делом не расходятся.
Грубер вывел машину из гаража. На улице смеркалось, и темнело просто поразительно быстро. Как бы Грубер не торопился, а к дому, в котором он встретил Чинка, они доехали уже в свете фар, потому что на улицах не горели фонари, и было темно, хоть глаз выколи.
Дверь подъезда открылась бесшумно. В холле было темно и неуютно.
— Свет, — произнес Грубер. Тут же начали загораться лампочки, освещая все вокруг неярким не раздражающим светом. — Идти придется по лестнице пешком. Здесь на каждом этаже одна квартира. Дом, похоже, элитным был. Какая-нибудь будет открыта. Пошли.
Открытой оказалась квартира на пятом этаже. Здесь не было следов крови, да и мебель стояла самая обыкновенная, не выдвигаемая прямо из пола. На кухне в холодильнике обнаружилась еда.
Заноза принялась сооружать нехитрый ужин, однако Грубер отметил, что УЗИ она положила на стол так, чтобы его можно было схватить за секунды.
— Рука снова ноет, — пожаловался Снегирь Груберу, когда тот вернулся с кухни.
— Это нормально, это пройдет, — Грубер сел в удобное кресло и на секунду прикрыл глаза. — Девчонка неважно выглядит, — отметил он, не открывая глаз.
— А что ты хотел, ее от близости нужного предмета корежит.
— Да, не повезло с даром Улья, — Грубер покачал головой и нехотя поднялся на ноги. — Вот что, вы пока здесь осваивайтесь, а я дальше пройдусь по дому. Нужно все-таки Чинка попробовать найти. Может он где-то здесь тусуется. И еще, у тебя нет ощущения, что за нами кто-то наблюдает?
— Да у меня это ощущение появилось, как только мы в этот кластер попали, — Снегирь невольно поежился. — Знаешь, я даже не могу сказать, что здесь как-то на редкость хреново, нет. Просто постоянно не по себе.
— Ты прав. Нужно побольше выяснить об этом месте. Вполне может оказаться, что все наши страхи — простой первобытный инстинкт, который вызывает это ощущение постоянного присутствия. А на самом деле здесь никого нет. Вообще никого, а мой приятель где-то за пределами кластера нас пасет, потому что я его не чувствую, а это нехорошо и странно.
С этими словами Грубер стремительно вышел из комнаты. Снегирь перевел взгляд на оставленный возле кресла рюкзак и еле слышно выдохнул с явным облегчением. Значит, Грубер не собирается срываться и еще вернется. Нервно рассмеявшись, Снегирь провел рукой по шее, он от самого себя не ожидал, что станет бояться момента, когда Грубер снова решит уйти.
Глава 5
Грубер поднялся по лестнице еще на один этаж и остановился перед знакомой с прошлого раза дверью. Дверь была приоткрыта, но что-то всё же изменилось — не было следов крови, которые добавляли мрачный антураж и усиливали безотчетный ужас. Самое интересное заключалось в том, что именно отсутствие тел усиливало гнетущие ощущения. В этом кластере было много загадок, но почему-то атмосфера не предрасполагала к их разгадкам. Попавшим сюда людям хотелось только одного — покинуть его побыстрей.
Грубер толкнул дверь, поудобнее перехватил в руке пугио и проскользнул в квартиру. Как только он пересек коридор, свет в гостиной зажегся и Грубер увидел Чинка, сидящего в удобном кресле, расположенном прямо напротив двери.
— Я думал, что ты не придешь, — спокойно сказал Чинк, небрежным жестом указывая на соседнее кресло.
— Ну как же я мог не прийти, не поздороваться — это было бы невежливо с моей стороны, — криво усмехнулся Грубер. — Не по-соседски. — Он прошел в комнату и без колебаний сел в предложенное кресло. — Почему именно эта квартира? — он пристально посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять — кто он? В том, что Чинк человек, Грубер почему-то сомневался.
— Она похожа на ту, в которой меня когда-то ждали, — Чинк наклонил голову набок, так же пристально разглядывая Грубера. — Ты разобрался со своим вторым даром?
— Разбираюсь, — уклончиво ответил Грубер. — Как оказалось — это небыстрый процесс.
Чинк кивнул и они замолчали. Когда напряженная тишина стала уже не комфортной, Грубер первым не выдержал и прервал ее.
— Кто ты?
— Я? Я рейдер, мое имя Чинк. Ты что же, забыл?
— Как раз этот момент я помню, но…
— И сколько бы ты раз не спросил, ответ останется прежним, — Чинк улыбнулся и откинулся на спинку своего кресла.
— Хорошо, — Грубер наоборот наклонился вперед, не сводя взгляда с Чинка. — Что это за кластер?
Чинк не ответил, он сидел молча довольно долго, затем встал из кресла, подошел к окну и встал возле него, скрестив руки на груди. В темном стекле отразилось его лицо, и Грубер сомневался, что он может что-то разглядеть на улице. По тому, как Чинк себя вел, можно было смело делать вывод, что нападения он не ожидает.
Наконец, он повернулся к Груберу.
— Я ждал этого вопроса, более того, я был уверен, что ты его задашь. Но когда вопрос прозвучал… — он покачал головой. — Боюсь, я не смогу ответить на него, не переврав некоторые факты. Это все очень сложно на самом деле.
— А ты постарайся, говорят, я парень умный и обучающийся.
— Никто так и не узнал, что же такое Стикс. Почему вообще происходит перезагрузка кластеров…
— И почему же?
— Я же сказал, никто так об этом так и не узнал, — Чинк задумался. — У меня есть теория. Это только моя теория, которую ты нигде, скорее всего больше не услышишь, да и не факт, что она правильная. Я думаю, что Стикс — это своего рода отстойник, помойка, куда сбрасывается все ненужное. Я сторонник той версии развития событий, в которой говорится, что время — это река, которая течет только в одном направлении: от прошлого к будущему. Только так и никак иначе. Мультиверсум — это притоки этой реки. Их так много, как может позволить себе развитие одного и того же события: например, ты так сильно измучился своей болезнью, что проспал и опоздал на свой поезд, всё — пошла новая притока. Понимаешь? — Грубер кивнул, стараясь не прерывать Чинка. Он не спрашивал, откуда тот столько о нём знает, это было не актуально, по крайней мере, сейчас. — Так вот, кластеры — это те притоки, которые имеют максимальное количество вариантов развития. И их настолько много, что иногда у Вселенной или у Великого Разума, называй, как хочешь, возникает потребность часть этих притоков отсечь, чтобы они не мешали течь бесконечной реке.
— Но, тогда получается, что в самом Улье вариабельности развития событий нет? Если что-то произошло, то только так и не иначе?
— Получается, что так, — кивнул головой Чинк.
— Тогда, чернота — это мертвые кластеры? Привязанные к несуществующим притокам? — Чинк пожал плечами. — Так, — Грубер потер лоб. — Хорошо, в общем, этой теорией объясняются и стабы — их не нужно перегружать, потому что притоков не критично много. Что это за кластер? — и он провел рукой вокруг себя.
— Ну, я в общем-то, к этому и веду. Если время неизменно, то вот пространство вполне можно свернуть…
— Да-да, теория черных дыр и мостов Эйнштейна — Розена, — махнул рукой Грубер. — Но они-то тут при чем?
— А этот кластер и есть мост Эйнштейна — Розена, — зубы Чинка сверкнули в полумраке комнаты. — Каждый кластер действует только на одном промежутке времени, но это не значит, что весь Стикс затрагивает только один временной промежуток. В каждую секунду от реки-времени отходят миллионы приток. Каждую гребанную секунду. Разумеется, не все они представлены на Стиксе, только самые, гм, полноводные. Приведу пример, Анж знал, что именно в этот промежуток времени именно на этом кластере проедет именно этот поезд, в котором ехал когда-то он сам. А знаешь почему? — Грубер покачал головой. — Потому что это один и тот же поезд. Всегда. И он будет раз за разом перезагружаться в одно и то же время. Пока в один прекрасный момент ты не проспишь и не опоздаешь на него. Или пока его не взорвут террористы. Случится сбой — возникнет стаб. Который может им и остаться, но не навсегда. Однажды этот стаб все равно пойдет на перезагрузку и тут возможны два варианта — или он станет обычным кластером или линия черноты в том районе расширится, — в глазах Грубера мелькнуло понимание. — Этот кластер связывает между собой все эти мгновения, является мостом. Он как бы локально сворачивает пространство, позволяя, таким образом, Стиксу развиваться.