"Фантастика 2024-130". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Я не пони… — внезапно девушка согнулась пополам и ее начало рвать омерзительной на вид черной субстанцией. — Что со мной? — наконец прохрипела она, хватаясь руками за горло, когда ее перестало рвать.
Зина перестала улыбаться и пожала плечами.
— Жаль. Пока ты еще соображаешь, поздравляю, тебе все-таки не повезло. Удачного перерождения. — Она снова повернулась к калитке, но тут раздался хриплый полушепот девушки.
— Помоги… помоги…те мне.
— Черт, — Зина раздраженно захлопнула калитку и повернулась к девушке, которой было явно очень больно, и не хватало воздуха, который она пыталась протолкнуть через начавшее изменяться горло. — Черт! Вот кто-нибудь мне объяснит, почему я испытываю то, что люди называют «жалость» и почему меня переполняет желание как-то помочь ей? — говоря все это, она подошла к лежащей на земле девушке и обхватила ее голову одной рукой за подбородок, а второй зафиксировав макушку. Когда она в скором режиме восстанавливала изначальные характеристики этого тела, физическую силу, явно превосходящую ту, которой обладала девушка изначально, Зина решила не изменять. Теперь она была благодарна самой себе за подобную прозорливость. — Извини, подруга, ничего личного, но я действительно хочу тебе помочь и понятия не имею, как это сделать по-другому, — и она одним резким скручивающим движением свернула девушке, чье имя даже не потрудилась узнать, шею. Отчетливый звук выставленных из суставов позвонков, и ощущение полного разрыва спинного мозга, были новыми ощущениями для Зины, которые она секунд пятнадцать анализировала, прежде чем опустить уже мертвое тело обратно на землю. — К тому же, мне очень нравится твоя шляпка.
Грубер остановился перед входом на площадь, прижавшись спиной к стене арки, через которую нужно было пройти, чтобы оказаться на месте, стискивая в руках автомат. Напротив него замер Снегирь. Грубер бросил взгляд назад и шепотом спросил у Снегиря.
— А где наша красотка?
— Не знаю, я за ней не следил. Может, не захотела рисковать? Все-таки она наполовину машина и умеет просчитывать варианты развития событий.
— Когда она находилась в моей башке, эти мелочи ее не слишком волновали. Я бы даже сказал, что эта машина склонна к авантюрным поступкам.
— А почему мы здесь стоим и шепчемся? — Снегирь придвинулся к выходу на площадь и повернул в ту сторону голову, пытаясь что-нибудь рассмотреть.
— Потому что, что-то не так, — Грубер сполз по стене на землю и осторожно выглянул, но смог разглядеть только часть площади, и эта часть не включала в себя пристань для дирижабля, которая была им особенно важна. — Слишком тихо, но я все еще чувствую присутствие элитника.
— Да, что-то явно не так, — прислушавшись, согласился с другом Снегирь.
Грубер выпрямился и они снова замерли возле стены, на этот раз прислушиваясь к малейшим звукам, раздававшимся со стороны площади. Тишина стояла гробовая. Снегирь впервые полностью осознал, что же означает выражение «гробовая тишина». Покрепче стиснув в руках верный ствол, Снегирь решился выскользнуть из арки первым. Он сильно пригнулся и выскочил на площадь, сразу же забежав за стоящий недалеко от арки памятник какому-то мужику в высоком цилиндре. Присев так, чтобы его полностью скрывал парапет, он осторожно выглянул из-за своего убежища и осмотрел площадь под другим углом.
Через полминуты к нему присоединился Грубер.
— Ты понимаешь, что происходит? — прошептал он, прислоняясь затылком к прохладному мрамору.
— Вот если бы я знал, — Снегирь сел рядом с Грубером и так же как и друг откинул голову назад, прислонившись к мраморному парапету.
Площадь оказалась пустой. Они не увидели на ней ни Зину, которая в это время должна уже по идее перевариваться в желудке у элитника, никаких признаков того, что на площади произошло нечто кровавое. Собственно, самого элитника они также не увидели, хотя с трудом можно было представить себе вариант, в котором огромная туша элитника осталась бы незамеченной на относительно небольшом пространстве этой площади.
 
Мимо замерших рейдеров ветер протащил сорванную с тумбы афишу, на которой был нарисован молодой красивый мужчина во фраке, протягивающий руку и старательно открывающий рот. Ниже шла надпись о том, что несравненный Серджио Палитано дает концерт прямо на площади Совета, причем совершенно бесплатно. Наверное про этот концерт говорила билетерша станции дирижаблей Зина из предыдущей версии этого кластера.
— Здесь что-то ни так, — произнес Грубер настолько тихо, что приятель расслышал его с большим трудом.
— Я заметил, — язвительно прокомментировал Снегирь.
Он хотел сказать что-то еще, но его прервал появившийся посторонний звук. Это был звук цокающих по камням, которыми была вымощена площадь, каблуков.
— Что за… — Грубер высунулся из-за статуи, даже забыв про осторожность, настолько звук, который ни один из них не ожидал услышать, оказался неожиданным.
С противоположного конца площади прямо к пристани шла быстрым шагом Зина. Остановившись посредине, не дойдя до пристани каких-то пары десятков шагов, она огляделась по сторонам. Постояв недолго, явно к чему-то прислушиваясь, она повернулась и решительно направилась в их сторону. Как только девушка поравнялась со статуей, Грубер высунулся еще больше, схватил ее за руку и втащил в их такое ненадежное убежище.
— Можно поинтересоваться, какого гребанного лешего ты творишь? — сквозь зубы проговорил Снегирь, очень недобро при этом поглядывая на нее. — Ты же нас демаскируешь, идиотка.
— Вообще-то, прежде чем выйти на площадь, я осмотрела ее, проанализировала характер звуков, которые смогла уловить, и у меня созрел всего один, но очень важный вопрос…
— Очаровательная шляпка, — прервал ее Грубер.
— Спасибо, — Зина улыбнулась и поправила выбившийся локон. — Но я хочу все-таки задать свой вопрос.
— Заночка, я вот тут буквально пару минут назад доказывал Снегирю, что ты авантюристка. Но я понятия не имел, что ты еще и кретинка. Шляпка чудесная, но в данной ситуации, лучше бы ты осталась в том дамском магазине, из которого ты ее увела, раз у тебя хватило мозгов так нас подставлять, — последнюю фразу Грубер прошипел, подтаскивая Зину вплотную к себе и тут же почувствовал резкую боль в вывернутой руке.
— Во-первых, запомните уже, дебилы, что я не совсем человек, и что я гораздо сильнее любого из вас чисто физически, — Зина была явно раздражена. До этого момента она не позволяла себе ничего подобного, особенно в отношении Грубера. — Во, вторых, я только что убила вот этими руками еще не до конца рожденного медляка, и шляпку сняла с трупа, и да, меня это ничуть не смущает. И, наконец, в-третьих, я все же хочу задать вопрос: ответьте мне, пожалуйста, разве на этой площади не должно присутствовать нечто очень огромное, злобное, вечно голодное и жутко уродливое?!
Словно в ответ на ее вопрос со стороны пристани послышался громкий скрипучий звук, переходящий в визг. Словно две огромные железяки начали с силой тереть друг о друга. Зина тут же выпустила руку Грубера и они все втроем выглянули из-за памятника. Пристань начала рушиться в тот самый миг, когда три пары глаз принялись искать источник звука. Грохот, летящие во все стороны деревянные обломки, вместе с металлическими деталями несущей конструкции, тучи пыли — все это смешалось, заставляя закрывать уши, и закрыв большую часть площади от пристальных взглядов.
Первой, как ни странно начала оседать пыль, затем прекратили падать обломки и последним затих грохот. На мгновение воцарилась тишина, уже через секунду прервавшаяся до боли знакомым урчанием, а из горы строительного мусора, в который превратилась добротно сделанная, прочная на вид пристань, поднялась огромная фигура. Элитник затряс головой, сбрасывая с себя остатки досок, и повернулся в сторону застывших рейдеров и примкнувшей к ним Зины и утробно угрожающе заурчал.
  
Глава 22
 
— Какая сообразительная тварь, — Грубер сидел на земле и закрывал голову руками, чтобы защитить от последних падающих обломков. — Мы не далее чем вчера прятались в этой хреновой лестнице, и он прошел мимо, явно не заметив, и не сообразив, что там может скрываться его проверенная еда, — последние слова он произнес с натугой в голосе, потому что в это время пытался отодвинуть увесистую балку, которая только чудом не придавила его ноги.