Волчий лог

– Ты тоже чья-то пара? – продолжал допытываться Ник.
– Наверное, – я пожала плечами, постаравшись перебороть свои страхи.
В самом деле, чего это я? Гладков сказал, что Ник обязательно перерастет все эти «мелочи», да я и сама вижу улучшения. В последнее время Никитка стал гораздо общительнее и посторонних почти не боится. А в школе у него даже друзья появились, о чем я уже сколько времени мечтала.
– А почему тогда ты одна? – нахмурился Ник.
Светлые брови смешно сошлись на переносице, а на лице появилось немного упрямое выражение. Вылитый дед.
– Разве ж я одна? У меня ты есть, а больше мне никто не нужен, – как можно беззаботнее улыбнулась в ответ, и почувствовала, как больно кольнуло сердце.
Ой, вру… Нужен. Еще как нужен. Только я ему без надобности.
Никитка нахмурился еще больше, пытливо вглядываясь мне в лицо.
– А я когда вырасту, тоже найду себе пару, да? – спросил он.
– Конечно, найдешь.
– Обязательно?
– Да.
– Ну вот, значит, будет у тебя помощница и не придется чужих в дом брать, – неожиданно выдал сын и соскочил с табуретки. – Спасибо, ма. Я наелся.
Он шустро отнес тарелку к раковине и повернулся ко мне.
– Я пойду, поиграю?
– Иди, сынок, – кивнула в ответ.
Ник тут же умчался к компьютеру, и вскоре из комнаты уже слышались звуки пальбы и громкие довольные возгласы.
Я усмехнулась. Да уж… С тех пор, как Яр принес нам эту старую железяку, прошло всего пару месяцев, а сынка уже умудрился освоить технику и рубится теперь в какую-то сумасшедшую стрелялку с видом заправского геймера.
Я поднялась из-за стола, собрала посуду, вымыла ее и сложила в сушку.
Бросив полотенце в машину к остальным вещам, запустила стирку, достала коробку с вязанием и уселась в любимое продавленное кресло. В нем еще моя бабушка вечерами сиживала. Я его ни на какое другое не променяю!
В кухне уютно тикали ходики, тихо жужжала машинка, изредка порыкивал холодильник, тоненько звенели спицы. Я накидывала петли, стараясь не сбиться со счета, и раздумывала, сумею ли довязать свитер за оставшиеся два дня. По всему выходило – успею. Мне только горловина осталась и манжеты. Справлюсь.
А дальше мысли свернули на обычную прозу жизни.
За костюм Ядвига трешку даст. Молоко и мясо в город отвезу, считай, еще двадцатка. Как раз на ремонт детской хватит. А там и до спальни доберусь. Может, у Янки займу. Или кредит возьму.
Я накинула добавочную петлю и вздохнула.
В соседней комнате гремела компьютерная мышь, которой сражался мой Никитка, за окном крупными хлопьями валил снег, машинка натужно тряслась и ходила ходуном, наращивая обороты. Обычный вечер обычного дня. Такой же, как сотни других.
Грех жаловаться на судьбу. У меня есть самое главное – мой ребенок. А мужчины… Что ж, не везет мне с ними, ну и ладно. Как-нибудь сама проживу.
Я подняла глаза и бросила взгляд на еле видную за тучами луну. Она исподтишка заглядывала в окно и тихо наблюдала за мелькающими в моих руках спицами, а мне неожиданно стало так хорошо и спокойно, что захотелось придумать для себя что-то приятное, вроде утешительного приза. Может, в город с Ником на выходных смотаться? Сходить в кино, поесть мороженого, купить какую-нибудь мелочевку. А что? Нужно же себя как-то радовать? Решено. Если успею разобраться с делами, обязательно устрою нам с Никиткой развлекательную программу. Настоящую и безоговорочную.
* * *
Утром я проспала. Впервые за последние шесть лет, между прочим. Разнежилась чего-то, залежалась и не услышала будильник. И теперь мы с Никиткой собирались в бешеном темпе.
– Дневник взял? А сменку?
Я металась по дому, торопясь втиснуть в оставшиеся несколько минут все утренние дела.
– Мам, все я взял, идем уже, – нетерпеливо встряхнул головой Ник.
– Так, животину покормила, кур закрыла, – я озабоченно нахмурилась, пытаясь вспомнить, что еще не сделала. – Стоп. Мясо из морозилки забыла достать.
– Мам, я пойду, а то опоздаю, – ребенок переступил с ноги на ногу и покосился на дверь. Порой я жалела, что отдала его в школу так рано, но, с другой стороны, не сидеть же ему дома, пока я торчу на работе? Да и общение со сверстниками Никитке только на пользу.
 
– Ладно, беги, – кивнула в ответ и тут же спохватилась. – Стой, Ник!
– Ну, мам! – тут же возмутился сынка. – Я уже большой.
– Я помню.
Ухватив упирающегося сына, поцеловала его и подтолкнула к двери.
– Вот теперь иди.
Дверь в сенях хлопнула, и Никитка вылетел из дома.
«Большой…» Конечно, как же… Почти мужчина. А ночью, когда снятся кошмары, все равно к маме под бок приходит.
Усмехнувшись, вытащила из морозилки окорочка, бухнула их в раковину и сполоснула руки. Все. Можно было уходить. Время пошло.
Быстро выскочила из дома, втиснулась в машину, вставила ключ в замок зажигания и нетерпеливо скривилась. Моя красавица торопиться не желала. Она интеллигентно чихнула, пару раз фыркнула, немного подумала и только после этого заработала.
– Давай, девочка, просыпайся, – бормотала, постукивая по рулю.
И почему, когда торопишься, все вокруг кажется таким медленным?
Я с трудом дождалась, пока прогреется двигатель, выехала за ворота, бегом вернулась, чтобы их закрыть, а потом захлопнула дверцу и рванула с места. Выезд из поселка, два километра проселочной дороги, указатель – до работы доехала за считанные минуты.
И привычно улыбнулась, разглядев среди заснеженных лип белокаменную усадьбу. Высокую, всю какую-то воздушную, с изящными колоннами и красивыми портиками. Жаль, полюбоваться ей времени не было.
Бросив «Калину» на стоянке перед воротами, добежала до парадного входа, рывком распахнула дверь, влетела в холл и тут же врезалась в чью-то мощную грудь.
– Твою ж дивизию! – громко выругалась, потирая ушибленный нос.
– А ну, не выражайся! – строго цыкнул Чадов.
Черт! Только его здесь не хватало! Вот уж точно, если утро не задалось, то и весь день таким же будет. Интересно, чего Чадов забыл в усадьбе? Он тут не частый гость, да и прошлое совсем не его конек. Тогда что ему нужно?
Все эти мысли пронеслись за одну секунду, а уже в следующую я попыталась выбраться из крепких рук, но Сэм не позволил. Он встряхнул меня за плечи и оглядел внимательным взглядом. Видимо, желал удостовериться, что со мной все в порядке.
– А то что? – с вызовом посмотрела в сумрачные темно-желтые глаза. – Сладкого лишишь?
– И лишу, если нужно будет, – спокойно кивнул волк и строго спросил: – Почему опаздываешь?
– Проспала, – буркнула в ответ.
Тоже мне, начальник нашелся!
– Ясно.
В суровом лице что-то дрогнуло. Шрам, пересекающий щеку, некрасиво дернулся, и я почувствовала, как в душе шевельнулась тоска.
– А ты чего здесь забыл? – не желая прислушиваться к непонятным ощущениям, вывернулась из железной хватки и отступила на безопасное расстояние. Терпеть не могу, когда кто-то трогает без разрешения.
– Дело есть, – как всегда немногословно ответил Чадов.
Он подтолкнул меня в сторону кабинета.
– Что за дело? – устроившись за столом и кивнув волку на кресло, уточнила я.
Сэм не торопился с ответом. Он медленно обвел глазами комнату, задержался взглядом на фотографии Никитки и достал сигареты.
– Будешь?
Я отрицательно покачала головой.
– Чего так?
– Бросила.
– Ну и правильно, – кивнул Сэм, прикуривая. Он затянулся и поглядел на меня тяжелым, оценивающим взглядом.
Ненавижу, когда так смотрят! Точнее, когда Чадов так смотрит. Такое ощущение, будто он все время ожидает от меня какой-нибудь пакости и пытается ее предупредить. А с чего, спрашивается? С самого первого дня, как я в Лог вернулась, Сэм относится ко мне с каким-то враждебным недоверием. Хотя, я, вроде, ничего плохого не делаю, живу тихо-мирно, никуда не хожу, ни с кем особо не общаюсь. Дом да работа – вот и все места передвижения. Ну еще в город изредка выбираюсь. А этот… Врага какого-то во мне видит.