Моя истинная

Распрямив спину, я закрыла глаза и вдохнула побольше кислорода. А когда открыла, это уже была другая «Я». Та, что хотела лишь одного – мести.
– Животные понимают силу. Им надо бояться, – мой тихий голос звучал громогласно в пустой комнате, где до сих пор слабо потрескивал угасающий камин. – Знаешь, что это значит, Наташа?
Женщина напряженно уставилась на меня:
– И, что же?
– Я, – встав на ноги, я коварно улыбнулась, – стану самым пугающим существом, что встретили эти люди на своем пути. Они будут уважать меня, бояться и приклонять голову.
– Саша, ты… – женщина испуганно попятилась. Я обернулась к зеркалу. Мое лицо и вправду выглядело пугающе зловещим, кровожадным. Но уже было плевать. Та Саша, что сочувствовала людям и всего боялась, спала где-то глубоко внутри.
– А сейчас, – я подняла с кровати черное платье, ушитое камнями, – надену эту красоту и спущусь вниз. Буду обворожительной и приветливой. Настолько, насколько они заслуживают.
Наташа молча наблюдала за тем, как я обтерлась полотенцами, умылась, уложила волосы и натянула шикарный наряд в пол от известного дизайнера. Перед тем, как выйти из комнаты, я подошла к зеркалу и оценила себя. От слез и потерянности не осталось и следа. Удивительно! Лицо оборотня совсем не отекает, не краснеет. Чудо!
– Саша, – окликнула меня Наташа. Я не обернулась. Боялась снова увидеть опостылое сочувствие. Но замерла, внимательно ее слушая. – Не теряй себя.
– А кем я вообще была? – я саркастично повела бровью. – Может только сейчас себя и нашла?
В этот раз в зал я вошла без объявлений, но все гости так же трепетно замерли. Я видела, они ждут… Ждут, как шакалы… Кто-то новую тему для сплетен. Кто-то очередной взбалмошной выходки. Кто-то слез и истерики…
Но в этот раз все было иначе. Я была вежлива и приветлива. Подошла лично к каждому, поздоровалась. Счастливая улыбка не сходила с моего лица. Удивительно…
– Смотрю, – одна из дам в черной шляпе с пером многозначительно подмигнула при приветствии, – «разговор» с альфой повлиял на вас благосклонно.
Дамочка подавила саркастичную ухмылку. Ее три подружки, стоящие бок-о-бок, ехидно захихикали.
Вздернув бровь, я холодно уточнила:
– Вы имеете в виду секс, верно?
Дама растерялась, поперхнулась тарталеткой, но все же неуверенно кивнула:
– Д-да, наверное…
– Предпочитаете, – я буравила ее взглядом не моргая, – чтобы я в подробностях вам описала, как это происходило?
Люди, стоящие рядом, смолкли. Не поворачивались, но слушали. «Эффект Босфорта» сработал. Дама потеряла дар речи. Ее глаза округлились, а голос задрожал:
– Нет, не хотелось бы.
– Что же, это удивительно, – я недобро улыбнулась, сделав маленький глоток шампанского. Настолько незначительный, что даже не ощутила вкуса напитка. – Я было решила, что вы совершенно забыли, с кем разговариваете, и перешагнули все возможные нормы приличия. Раз ответ «нет», то мне не придется предпринимать меры. Ну, знаете… Чтобы проучить тех, кто смеет дерзить жене альфы.
Я рассмеялась. Холодно. Пугая саму себя. Лица дам надо было видеть.
– Вы пожалуйтесь альфе? – спросила та, что с пером в шляпе. От ее неучтивого, насмешливого тона не осталось и следа.
– Зачем беспокоить занятого человека по пустякам? – обернувшись назад, я увидела в другом конце зала Босфорта. Он не сводит с меня изучающего взгляда. – С таким пустяком я разберусь сама.
– И, – недоверчиво поинтересовалась другая дама, – как же вы это сделаете?
Восприняв вопрос с энтузиазмом, я ненадолго замолчала, внимательно оглядывая зал.
– У вас милый сын, – я помахала мальчику лет пятнадцати ладонью. Тот испуганно поперхнулся и смущенно отвернулся. – Он уже обратился, кажется.
– Да, рано вышло… Слишком рано. В десять. А что? Да и вообще, как вы догадались, что он мой… – дама начала запинаться, суетиться.
– О, я чую, – удивляясь самой себе, я загадочно подмигнула. Затем указала пальцем на бабушку, одиноко подпирающую подоконник. На вид ей было около ста лет. Сколько на самом деле? Одному богу известно. – А еще я чую, что та прекрасная дама совершенно свободна и ждет своего принца на белом коне.
 
– Госпожа Стальнова? – дама в шляпе рассмеялась. – Да она едва ходит… Но живучая. Продержится еще лет сто. Нас всех переживет.
– Как думаете, что будет, если я велю вашему молодому и перспективному сынишке подарить брачное счастье этой милой бабуле? Будет здорово, верно! – я действовала наобум. Точно не знала, могу ли такое вытворить. Но судя по выражению лица дам – могла. Все они испуганно вздохнули, попятились назад.
Дама в шляпе всплакнула:
– Прошу, только не сын. Простите меня. Такого больше никогда не повторится.
– Мило, – я отсалютовала ей бокалом, затем нагнулась к уху и прошептала. Так громко, чтобы все главные сплетники четко уяснили. – В следующий раз, открывая рот, вспоминайте меня. Вспоминайте, что мне не жаль ваших детей, близких и любимых… Совершенно и абсолютно не жаль… Я сотру в порошок. Раздавлю. Растопчу абсолютно каждого, кто посмеет даже взглянуть на меня без уважения. И когда вы потом будете плакать, знайте – что виной всему именно вы. Не я, нет. Только вы.
Медленно отодвинувшись назад, я с ликованием смотрела на полные ужаса глаза дам, которые еще недавно смеялись. Они боялись меня. Не знаю, что именно вводило их в такой ужас… Холодный, полный предупреждения взгляд? Стальной голос? Пугающе равнодушная улыбка? Или все в месте? В любом случае, я четко поняла – победа за мной.
Развернувшись, я ощутила, как по кончикам пальцев расходится электричество. Ненависть, ярость, злость… Они наполняли меня силой и энергией. Я была в бешенстве. И это меня радовало. Парадокс!
«Срочно ко мне!», – поймала я на себе красноречивый взгляд Босфорта.
«Бегу-бегу, милый!», – вздернув бровь, я медленно и нетрепливо плыла к нему через весь зал. Изредка здоровалась с гостями, бросала дежурные фразы.
Как вдруг один из официантов, держащий два подноса, врезался в меня на ходу. Один поднос он удержал, но другой перевернулся на платье. Это было красное вино. И хоть его не было видно на черном платье, гости вокруг нас затаили дыхание.
– Простите! Простите! – испуганно затрепетал он, пытаясь обмокнуть меня салфеткой.
– Руки… Убери руки, – холодно и равнодушно отчеканила я, сжимая зубы. Парень послушал, сглотнув вязкую слюну. Довольная собой, я улыбнулась. – А теперь на колени.
– П-простите? – недоверчиво переспросил он.
От моего ледяного приказа, казалось, весь зал замолк:
– Я сказала на колени.
И он упал. Как будто провалился сквозь землю. Приподняв платье, я оголила одну ногу до колена, кивнув ему на шикарные черные туфли, украшенные стразами:
– Целуй. И повтори свои извинения. Возможно, они будут звучать иначе в таком положении, – официант таращился на меня в оба глаза, не моргая. Словно ждал, когда я рассмеюсь и скажу, что все в порядке. Но у меня на душе было далеко не все в порядке. Сжав кулаки, я воскликнула: – Живо!
И он целовал мои ноги, испуганно вторя:
– Простите! Простите меня, госпожа!
А я тогда ощущала себя кем-то. Не брошенной куклой на быльце кресла. Не игрушкой в руках сильного мужчины. Властной. Жесткой. Уверенной в себе. Кем-то, кого будут уважать.
– Убери. Руки. От. Нее, – стальной голос Босфорта развез помещение, как лезвие ножа.
Я оскалилась. Потому что победила. Великий и могучий альфа подошел сам. Вот это благословение! Довольная собой, я увидела, как официант отползает в сторону. Спокойно откинула платье обратно, позволяя тяжелому подолу удариться о пол.
– Соскучился, дорогой? – ехидно переспросила я.
Ответа не было. Он лишь крепко сжал мою руку. Так сильно, что искры из глаз. И медленно потянул в сторону алтаря:
– Надо завершить бракосочетание и закончить этот балаган.
Мы шли, гости расступались. И приклоняли голову. Не только альфе, нет. Они боялись меня. Боялись смотреть в глаза. Да что уж там… Я и сама себя боялась.