Сезон мошкары
Передернув плечами, она обратила руль своего носа в сторону шоссе:
— Там же, где всегда они гужуются. Иной раз он неделю дома не показывается, но чтоб две недели — такого не бывало.
— Будьте так любезны, — попросил Кардинал, вручая ей визитку, — как только он вернется, позвоните нам.
— Всенепременно! — фыркнула женщина. — И потом ищите меня в морге!
Кардинал хотел было возразить, но женщина захлопнула дверь.
— Грандиозно, — заметила Делорм, когда они шли к машине. — Умеете же втереться к женщине в доверие!
Не считая некоторых колоритных исключений, байкерские банды северного Онтарио научились не мозолить глаза, поняв несомненную выгоду такого образа действий. По этой причине викинг-байкеры и перенесли место своих сборищ с Траут-Лейк-роуд в более отдаленное место, недалеко от съезда с Одиннадцатого шоссе возле Повассана. Квадратное краснокирпичное здание ничем не выказывало своей функции — служить пристанищем шумным и непоседливым укротителям стальных коней. Даже напротив — случайно оказавшийся здесь проезжий, взглянув на линялую вывеску на уровне второго этажа и ощутив въедливый запах джута, решил бы, что здесь до сих пор располагается канатная фабрика, хотя на самом деле ее прикрыли еще в 1987 году. Здание и раньше не могло похвастаться обилием окон, теперь же многие из них были по большей части заложены кирпичом и напоминали бойницы, из которых вот-вот полетят стрелы средневековых лучников, готовых отразить атаку тех, кто имел неосторожность осадить эту твердыню.
Кардинал постучал в стальную дверь, одновременно демонстрируя щит своего полицейского знака камере видеонаблюдения. То же самое проделала и Делорм.
Дверь открыл человек, вовсе не похожий на байкера: лет тридцати пяти, среднего роста и некрупный, с аккуратным пробором и в очках с круглой оправой — Стив Лассаль, главарь местного сообщества викинг-байкеров. Он был лет на двадцать моложе своих сообщников, но Кардиналу и раньше доводилось иметь с ним дело.
— Чем могу быть полезен? — осведомился Лассаль. — Я бы пригласил вас войти, но у нас жуткий беспорядок.
— Мы ищем Уолтера Гатри, — сказала Делорм. — Он здесь?
— Простите. Его у нас нет.
— Но и дома его нет тоже. Его квартирная хозяйка не видела его уже две недели.
— Странно, странно. Но и я не видел.
— А когда вы его видели в последний раз?
Дверь с грохотом распахнулась, и Лассаль превратился в пигмея рядом с громилой, выросшим у него за спиной, — Харлан Калхун, пятидесятилетний человек-гора в 250 футов весом, воплощение грозной опасности; товарищи прозвали его Сноп. Если б он имел шею, она была бы двадцатого размера, под стать размеру его ковбойских, змеиной кожи сапожек.
— За каким чертом явились сюда эти кретины? — Тон, каким это было сказано, не сулил ничего хорошего.
— Ладно, Сноп, — проговорил Лассаль. — Я сам разберусь.
— Я детектив Кардинал, а это детектив Делорм из полиции Алгонкин-Бей.
— Новое дело! — воскликнул Сноп. — Мы не ваш участок, и проваливайте, пока я не повыдергал вам руки и не пришиб вас ими же!
— Кто этот здоровяк? — спросил Лассаля Кардинал.
Калхун выступил из дверного проема так, что его грудь была теперь в дюйме от лица Кардинала.
— Отвали, Сноп, — сказал Лассаль.
— Кардинал, — сказал Калхун, — ты что, индеец, что ли?
— Пока что вроде не был, — сказал Кардинал, — но спасибо за комплимент.
— Может, хочешь обратно в вигвам? Могу отправить. Легким пинком.
— Слушай, ты, Сноп вонючий, почему бы тебе действительно не отправиться отсюда подобру-поздорову? Можешь подровнять ножницами этот свой козлиный хвост на роже, который служит тебе вместо бороды.
Лассаль загородил Кардинала, пресеча удар в дюйме от его скулы. Пальцы, которыми он схватил Калхуна за кисть, побелели.
— Говорю тебе, отвали.
Кардинал вытащил наручники и позвенел ими в воздухе:
— Видал, парень? Может, прокатимся?
— В другой раз, Кардинал, в другой раз.
— Заметано.
Калхун исчез, и Лассаль пожал плечами — дескать, ну что с него взять.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала Делорм. — Когда вы в последний раз видели Уолтера Гатри?
— А по какой такой причине я обязан отвечать на ваш вопрос?
— Могу изложить вам сразу несколько причин. — Делорм обдала его изысканнейшим дуновением лютого франко-канадского холода. — Первая — это то, что, ответив, вы ничего не теряете. Вторая — из дипломатических соображений: ссориться с местной полицией себе дороже. А третья — потому что здание вы занимаете незаконно.
— Какой же закон мы нарушаем, можете сказать?
— Это разъяснит вам инспектор. Как разъяснит вам и инспектор по охране окружающей среды, что у вас проблема по части вывоза мусора, а санитарный инспектор — что мусорные баки у вас в ненадлежащем состоянии. А также…
Лассаль покосился на Кардинала:
— Она всегда у вас такая злая?
— Вы еще не видели ее злой!
— Послушайте, леди, — сказал Лассаль. — Парня этого я не видал. И никто вот уже который день его не видал. А вообще-то, если вам случится невзначай напасть на его след, вы, когда уладите с ним все свои дела, пришлите его сюда.
— А я-то думал, что вы все здесь как братья, — сказал Кардинал. — Неужели он и вам где-то перебежал дорогу?
— Вернее будет сказать, что старине Вомбату придется с нами, как бы это выразиться… побеседовать, что ли…
— Возможно, поэтому он сюда и носа не кажет. Наверно, вы уже растолковали ему что к чему, и ждать его возвращения бессмысленно.
— Где же в последний раз вы с ним виделись? — спросила Делорм. — Вы мне так и не ответили.
— Хотите верьте, хотите нет, но учета его появлениям и исчезновениям я не веду. В последний раз, помнится, я видел его в компании. Мы смотрели видео. А потом Вомбат плюхнулся на диван и отключился. С ним такое бывает. Наутро я надеялся вновь его увидеть, но когда мы заявились туда, он исчез. Сотовый его не отвечает, дома его, похоже, нет, и где он — ума не приложу: не пишет, не звонит, так что мы все жутко волнуемся.
— Вы ищете его, — сказала Делорм. — Видать, он сильно вам чем-то насолил.
— Вы что, стать моим психотерапевтом намылились? Так чтобы копаться в моих чувствах, надо заранее договариваться о сеансе, а не колотить в дверь, как безумная.
— Ну, а куда бы мог направиться этот Вомбат?
— Вы впускаете мошкару, — сказал Лассаль и захлопнул дверь.
Кардинал и Делорм поспешили к машине, мошкара облаком вилась вокруг. Делорм включила двигатель:
— Здорово ты поиграл мускулами с этим Снопом!
— С такими парнями, как он, надо как с собаками — пожестче.
— Поверю тебе на слово. Как бы там ни было, мне показалось, что викинги здорово злы на Вомбата.
— Возможно, поэтому они от него и избавились. — Кардинал поскреб укус на шее.
— Не чеши. Расчесывать — только хуже.
Уже на шоссе Делорм сказала:
— Знаешь, этот Лассаль выглядит очень прилично для байкера.
— Ну а мы очень прилично выглядим для копов.
Остаток пути они ехали молча. Тишину нарушали лишь вой ветра, скрип шин и странное повизгивание радиоприемника. Кардинал думал об утратившей память молодой женщине. Ее зеленые глаза глядели так искренне, и все в ней было таким милым, располагающим, что трудно было себе представить, что кто-то вознамерился ее убить. Но с другой стороны, кто может знать ее прошлое? Вдруг она и есть само зло, вдруг она порочна до мозга костей? Единственное, в чем он был точно уверен, что теперь, бездомная, потерявшая память, она совершенно одинока, и Кардиналу очень хотелось найти того, кто сотворил с ней это.
6
Кэтрин Кардинал вот уже несколько дней упаковывала свои фотокамеры и тут же вновь распаковывала их, проверяла объективы, батарейки и ставила все опять на место. Но когда рано утром под окнами засигналил нагруженный студенческими пожитками мини-фургон, у нее были еще не сложены футболки, не собраны туалетные принадлежности, а сама она рыскала под кроватью в поисках сменной обуви.