Сезон мошкары

Рыжий Медведь правил к южной стороне островов Маниту. На несколько минут показались огни Алгонкин-Бей, а потом скрылись за береговыми откосами островов. Похолодало, и Кевин, чтобы согреться, обхватил себя руками. Тело покрылось гусиной кожей.
Вскоре Рыжий Медведь заглушил мотор, и они поплыли по ветру, слушая, как волны бьются о корпус.
В небе послышалось негромкое жужжание самолета. Кевин вглядывался в горизонт, но видел только посеребренные луной облака. Жужжание стало громче. Машина снизилась, поднырнув под облака, — четырехместный, не больше. Потом самолетик опять ушел вверх, скрывшись за облаками, после чего стал снижаться, устремляясь к воде, чуть покачивая крыльями. Поплавки скользнули по воде, оставив на черной поверхности две пенистые борозды. Рыжий Медведь включил бортовой двигатель, и они подплыли к самолету. На борту самолета были различимы какие-то цифры и буквы, но что они означали, Кевин понять не мог. Самолет мог быть местным, но с тем же успехом он мог прибыть из Чикаго или с Карибов. Открылась маленькая дверца, и показалось лицо в обрамлении длинных волос, но первое, на что упал взгляд Кевина, был пулемет.
— Это ты Рыжий Медведь?
— Я.
— Удостоверение личности покажи-ка.
— Чего-чего?
— Удостоверение личности. Живо!
Рыжий Медведь вытащил из бумажника свой документ и предъявил его.
— Если не веришь, можешь справиться обо мне у вождя Белый Кремень на…
— На Красном озере. Я уже справился. Все верно.
— Только не заговаривай со мной на оджибва.
— На это мне наплевать.
Последовало несколько обходных маневров, в результате чего Рыжий Медведь и летчик обменялись портфелями. Леон открыл портфель, набитый пакетиками весом унций в шесть, содержащими белый порошок.
— Проверь-ка, — сказал Рыжий Медведь.
Кевин вытянул один из нижних пакетиков. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, стараясь, чтобы не тряслись руки. Потом подцепил кончиком ножа немного порошка и попробовал его на язык. Горький вкус героина отозвался во всем его существе. Он открыл свою «лабораторию» и кинул несколько крупинок в маленькую бутылочку. Сломав ампулу, вылил из нее в бутылочку бесцветную жидкость и секунд тридцать взбалтывал взвесь. Жидкость запестрела красным, потом зеленым, потом цвета померкли. Кевин влил туда еще одну ампулу и еще секунд пять взбалтывал раствор.
Рыжий Медведь направил луч мощного фонарика на бутылочку. Жидкость приобрела однородную окраску.
— Фиолетовый, — объявил Кевин. — Мы имеем дело с концентрацией примерно восемьдесят процентов. Неразбавленный.
— Пересчитал? — обратился Медведь к пилоту.
В иллюминаторе показалось лицо:
— У меня только один вопрос.
— Выкладывай, — сказал Медведь.
— Как это вы сумели присосаться к кранику, перехватив его у викинг-байкеров?
— Мы убедили их, что будет выгоднее ладить с нами.
— Хм… Каким же это образом убедили?
— Путем колдовства, — сказал Рыжий Медведь.
Через мгновение самолет взвился в воздух и на светлых от луны облаках протянулась его тень.
Рыжий Медведь провел судно через залив к причалу, где оно было взято. Кевин так и не понял, заплатили они за аренду или просто украли катер, как перед тем деньги. Что ж, ничего против такого воровства он не имел — лишь бы не остаться в накладе и скопить что-нибудь на черный день.
Рыжий Медведь первым соскочил на берег. Повернувшись к ним, он простер руки, точно священник, благословляющий свою паству:
— Всем спасибо. Наше маленькое дельце мы провернули без сучка без задоринки, и все вы получите неплохие деньги. Завтра вечером мы это с шиком отпразднуем. Действовали вы очень профессионально, и я вами горжусь.
— А что скажешь насчет нашего друга — викинга?
— Я вижу, ты все еще беспокоишься, Кевин. Хоть я и обладаю неким знанием, тебе недоступным. О нашем друге-викинге ты не волнуйся. Я приобщу его к чудесам духовного мира, и викинги не причинят нам вреда.
— Но когда он вернется к ним, он все им расскажет. Ему придется это сделать. Иначе они убьют его.
— Он не вернется к ним. — Рыжий Медведь благосклонно улыбался их недоверчивости. — После сегодняшнего он станет работать на нас.
 
Рыжий Медведь подвел пошатывающегося викинга к ожидавшей его машине и затолкал в багажник.
Прошли недели, но о Вомбате Гатри ничего не было слышно. Кевин не знал, действительно ли тот стал работать на Рыжего Медведя. Причина такого его нелюбопытства была в том, что теперь он стал совладельцем большого запаса первоклассного героина, такого его количества, какого он в жизни своей не видывал, и он не хотел лишаться такого богатства, суя нос куда не следует.
Кевин хлопнул мухобойкой — звук был сильным, но мушка лишь переметнулась к оконному стеклу. Он опять подумал, где сейчас Терри и не вернулась ли она в Ванкувер. Хотелось позвонить ей и извиниться, но, собственно говоря, какого черта!
— Она уверяет, что всего лишь пытается вам помочь, — сказал Леттерман. Он сидел, подперев рукой подбородок.
— Да знаю я, знаю.
— И насчет Рыжего Медведя она, возможно, права. Непростой он парень.
— Я это понимаю, Дейв. Но я же не восьмилетний ребенок и не нуждаюсь в мамочке. Объясните ей это.
Леттерман подался вперед:
— Вы говорите, что завязали с наркотиками. Зачем же ворочать ими? Из спортивного интереса?
— О, с наркоманией я определенно покончил, Дейв. Мне надо было пройти через этот этап. И надеюсь, что с этим я справился. Сейчас к наркотикам я равнодушен. Но для денег они мне пока нужны. А потом я брошу и это.
 
10
Что бы ни говорили о Поле Арсено и Бобе Коллинвуде — а о них сослуживцы чего только не говорили, — Арсено и Коллинвуд всегда были наготове. И сейчас их сплоченная, состоявшая из двух человек связка, прибыла на место преступления за водопадом на Нишинейб в туристских ботинках, хаки и защищенных от мошек рубашках. Рубашки были с капюшоном и мелкой сеткой, сквозь которую мошки проникнуть никак не могли, и резинками на манжетах. Эксперты рыскали вокруг, то карабкаясь вверх, чтобы рассмотреть пятно, то опускаясь на корточки, чтобы поднять что-нибудь мелкое, и в своих сетках напоминали пчеловодов.
Молодой коронер, работавший рядом, ограничился лишь жестянкой «Офф». Как выяснилось, мух за водопадом было немного.
Арсено разложил червей по отдельным склянкам и надписал. У него была привычка, работая, думать вслух и беседовать с собой или с тем, кому случится быть рядом. Коллинвуд же, напротив, был не из многоречивых.
— Знаешь, я ведь зоолог не большой, — говорил Арсено. Ему приходилось перекрикивать шум водопада, — но, признаться, червей здесь не так много, как можно было бы ожидать в таком несвежем трупе. Он же здесь недели две пролежал и должен бы кишеть личинками, а здесь и всего-то их дюжина, не больше. Горсточка.
Коллинвуд цеплял градусник к скале и считывал температуру. Обернувшись, он обронил:
— Сюда не добраться.
Кардинал не сразу понял, что он имел в виду. Труп укрывала от мошек стена падающей воды. К тому же здесь было холодно и промозгло.
Коронер отступил от тела, а Арсено подозвал Коллинвуда, и они вдвоем перевернули останки. На плече у трупа обнаружилась ранее скрытая татуировка: рогатый шлем, а под ним флаг с надписью «Викинг-байкеры».
— Не знаю, можно ли считать татуировку удостоверением личности, — заметила Делорм, — но, на мой взгляд, сюда совершил свою последнюю вылазку Уолтер Вомбат Гатри.
Кардинал кивнул.
— Вопрос лишь один: дружки ли его так постарались? Стиль не тот, правда же? Расчленить и оставить тело вот так, в открытую.
— Да, могли бы сунуть тело куда-нибудь в бочку, так что его вовек бы не нашли. Интересно, не связано ли это как-нибудь с нашей мисс Имярек.
— Может, она увидела что-то, чего не должна была видеть.
— Возможно. Но что? И когда?
Коронер был врачом, ранее с ними не работавшим. Выглядел доктор Рэйборн очень молодо, как школьник, лишь недавно познакомившийся с бритвой. Иметь с ним дело было проще, чем со злобным стариком, их бывшим коронером. Доктор Рэйборн заполнил бланк вопросов и, вырвав два листка, вручил копию Кардиналу: