Песнь Валькирии

Белая стена тумана казалась непроницаемой.
— Нет, тут что-то есть. — Большой Агни вынул меч.
— Вы здесь? — послышался сквозь туман голос девушки.
Стилиана, в обычной жизни служившая темной богине Гекате, знавшая, что все боги — это один тройственный бог, побледнела. Геката, девственница, мать, старуха. Один, отец, ненавистник, мудрец. Христос, Бог-отец, Сын, Дух. Стилиана вырвала знания у богов ценой страданий и особого ритуала в Источнике Мимира, где ее брат умер, сделав ее бессмертной.
И все же услышанное поразило ее. Голос девушки был таким же, как сто лет назад. Стилиана видела ее мертвой.
— Да.
Стилиана пошла навстречу голосу. Она дрожала от чего- то более серьезного, чем холод. Ярко светилась руна, зажженная у нее внутри, и вскоре она увидела скрученную в холодном тумане, длинную, волнообразную руну волка, почти стелющуюся по земле. Уже в следующее мгновение на нее обрушились все три ее ипостаси: буря, волчья западня и волкодлак. Она видела их так хорошо, как никогда прежде. Меньше всего ей была понятна буря. С волкодлаком все было ясно: руна являла человека, который был волком. Западня тоже была понятна: волк приближался к смерти. Но буря? Ей никогда не открывалось это значение руны. Но теперь она поняла. Рагнарёк. Смерть богов. Это произошло? Ей казалось, да. Но руна бушевала перед ней, громыхая громом, сверкая молниями, ударяя в нос запахом влажного наэлектризованного воздуха.
Варяги не видели руну, но они ощущали ее присутствие и обменивались тревожными взглядами.
Раннвер вынул меч.
— Что такое?
— Что ты видишь?
— Ничего. Но чувствую, словно гусь ходит по моей могиле. Это она, та ведьма?
Попытки Стилианы объяснить варягам свою миссию натолкнулись на их полное непонимание, и в конце концов она сказала, что они должны задержать ведьму, которая угрожает ей, Стилиане, и прочному благополучию варяжской стражи при византийском дворе, где они охраняли и в какой-то мере контролировали самого императора Византии.
— Думаю, это, наверное, она.
— Тогда я убью ее прямо здесь, — шепотом произнес Дири. Ему было страшно. Он не испугался бы враждебных намерений со стороны любого мужчины, но боялся того, что скрывалось в тумане.
— Это невозможно и бесполезно, — сказала Стилиана. — Будем держаться моего плана, и больше я не хочу об этом слышать.
— Я здесь. — Стилиана услышала вой руны, в котором одновременно слились завывания ветра, зов волка и голос испытывающего муки человека.
Когда девушка вышла из тумана, Стилиане показалось, что она явилась из ее воспоминаний. Тогда она была беременна и сильно напугана. «Она даже не была личностью, — подумала Стилиана. — Просто ролью, которую она должна была сыграть в пьесе истории». Теперь пьеса окончилась — что же будет с актерами?
Девушка пугала ее. Она знала, что это норна, одна из тех, кто плетет судьбы человечества в центре мироздания. В ее стране их звали мойрами. Или, скорее, она была сном норны, который стал явью. Убить ее — значило убить судьбу. Именно это и намеревалась сделать Стилиана.
Девушка вышла еще на шаг вперед из тумана. Она была невысокой, хотя выше Стилианы, со светлыми волосами и покрасневшим от холода лицом.
Она посмотрела на варягов с их обнаженными мечами. В ее глазах был страх — стража Стилианы состояла из отборных воинов, крупных, высоких северян, казавшихся великанами по сравнению с оборванными разбойниками-англичанами, которые столпились вокруг нее. Обе женщины смотрели друг на друга.
— Ты не из моего народа, — сказала девушка.
— Нет, — подтвердила Стилиана на смягченном норвежском наречии. — Но ты меня понимаешь?
— Понимаю. Мой отец был норвежец.
— Тогда добро пожаловать. Подходи к огню, погрейся.
Стилиана дала своей руне угаснуть, и та превратилась в маленький огонек свечи в ее голове. Она видела, что руна волка вьется где-то над ней.
— Я боюсь тебя.
— Да. А я — тебя.
— Должна ли я бояться тебя?
— Наверное. Но мы можем достичь взаимной выгоды. Знаешь ли ты, кто идет за тобой?
— Он похож на волка. Он где-то в моих снах.
 
— Думаю, мы сумеем от него избавиться.
— Я хочу помочь моему народу.
— Ты поможешь. Тот, кто идет за тобой, проклят. Слышала ли ты, что такое Рагнарёк? Смерть богов?
— Да.
— Он и есть Рагнарёк. Последняя битва уже началась, но не окончилась, и ее попытаются разыграть здесь, на земле, через него. На востоке по его следу шла война, и теперь это же происходит на западе. Чтобы прекратить резню, тебе надо избавить свою землю от него.
— Ты сказала, что нам заплатят. Ты говорила, что нам дадут проход на юг, — вмешался Сеолуулф.
— Вы нужны мне еще некоторое время, — сказала Стилиана.
— Зачем? Я сделал то, о чем меня просили, и теперь хочу получить плату.
— Я, как и прежде, рассчитываю на ваши услуги. Мы идем в Йорк. Вы пойдете как мои рабы, ибо может статься, что мне понадобится, чтобы вы защищали меня, покуда я здесь.
— Это самоубийство, — возмущенно произнес Сеолуулф.
Исамар не был так смел, но пустая маска страха, которую он носил во время путешествия, теперь спала с него. Сейчас он излучал гораздо более человеческие страхи — разные, приглушенные и резкие. Он боялся Стилианы, боялся норвежцев, боялся Толы.
— Это может понадобиться мне от вас, — сказала Стилиана. — Но я обещаю вам достойную воина смерть и лучшее место на небесах.
— К черту все это, — ответил Сеолуулф. — Дай мне мои деньги! Сейчас!
— Иначе что? — по-английски спросил Раннвер. Он был не самым высоким из варягов, но на голову выше любого разбойника, и руки его были толщиной с их бедра.
— Ты, конечно, большой, но для меня это значит одно — в тебя легче попасть, — съязвил Сеолуулф.
Раннвер отсек ему голову. Движение было настолько быстрым, что никто не успел глазом моргнуть, как тело Сеолуулфа повалилось на землю, а голова покатилась прочь, словно репа, упавшая с телеги.
— Тогда попади, — сказал Раннвер трупу.
Тола даже не вздрогнула, а разбойники, набросившись на тело, стали стремительно сдирать с него одежду.
— Вы должны нам за него вергельд, — заявил один из них. — Выкуп.
— Легче перебить вас всех, — ответил Агни.
— А какова плата за то, чтобы избавить землю от паразита? — усмехнулся Дири. — Это вы должны нам заплатить. Я бы сказал, они пасутся в нашем огороде, Раннвер.
— Оставь их, — сказала Стилиана. — Нам надо подумать о делах. Когда мы придем в город, Агни?
— Сколько еще будет висеть этот туман? Думаю, до рассвета осталось около двух часов. Хорошо было бы спуститься, войти в город и спрятаться там до наступления ночи — если спадет туман. Если он не спадет, нас не увидят и мы можем делать все, что хотим.
— Тогда сейчас.
— Нам туда не войти, — возразил разбойник. — Всюду норманны.
— Мы вполне сойдем за норманнов, — сказал Дири.
— Это слишком опасно.
— Опасность — цель мужчины.
— Цель мужчины — набить желудок.
— Посмотри на себя и на меня, — сказал Дири. — Который из философов, спрашивается, лучше питается?
— Нам надо идти, — вмешался Агни. — Или подготовить место для стоянки. Мы можем укрыть наши палатки ветками и переждать здесь день.
— Раннвер? — спросила Стилиана.
— Я за то, чтобы идти сейчас. Прошлой ночью туман стоял до середины утра. Если сегодня будет то же самое, мы легко проникнем в город.
— Тогда собирайтесь в путь.
— Как вы найдете дорогу? — спросил Исамар.
— Я найду дорогу, — ответила Стилиана. — И, смею предположить, она тоже. Ты в состоянии идти, дорогая?
Тола огляделась вокруг.
— Мы прошли долгий путь без сна.
— Сможешь пройти еще немного?
— Да.
— Хорошо. Ты подаешь пример этим мужчинам.
Она обняла Толу. Нужно было сказать ей несколько утешительных слов — в ней чувствовалось напряжение, что-то, что невозможно сдерживать. Девушку придется убить. И Стилиана, вздохнув, произнесла: