Каратель (ЛП)

— Сколько тебе лет?
— Тридцать девять.
Недостаточно взрослый, чтобы годиться мне в отцы. По какой-то причине от этой мысли у меня вспыхнули щёки, и я быстро задала другой вопрос, прежде чем он успел это заметить.
— Как вы познакомились с моим отцом?
Роман постучал пальцем по губам.
— Я отвечу на этот вопрос, но не буду вдаваться в подробности. Ты примешь информацию в том виде, в каком я её предоставлю, да?
Я кивнула, моё тело покалывало от вина и возбуждения от того, что я разгадала часть его тайны.
— Твой отец использовал своё политическое влияние, чтобы спасти меня от тюрьмы.
— Что ты….
— Ах-ах, Катя. Никаких дальнейших расспросов.
— Ты не знаешь, что я собиралась спросить, — я фыркнула.
В его глазах вспыхнуло веселье, которое промелькнуло и исчезло так быстро, что я могла бы его не заметить, если бы не ловила каждое его слово.
— Спроси меня ещё о чём-нибудь, лапочка.
Я прикусила губу, услышав ласковое обращение, которое по-английски больше походило на «детка». Вино разогрело мои вены, и я осмелилась спросить:
— Ты был моим телохранителем, когда я училась в колледже? И не отвечай мне какой-нибудь ерундой вроде «я работаю в сфере информации». Брайан сказал, что мой отец нанял тебя, чтобы ты присматривал за мной.
Веселье вспыхнуло снова, вместе с чем-то более острым. Горячее.
«Собственничество», — поняла я.
— По-моему, ты пьяна, милая. Это придаёт тебе смелости ругаться на меня, хотя я предупреждал тебя не делать этого.
Чёрт.
Я совсем забыла об этом.
— Прости. Ты присматривал за мной в колледже?
— Я наблюдал за тобой с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать, — сразу же сказал Роман.
У меня перехватило дыхание.
— Как? — я никогда его не видела.
Хотя, может, и видела. Он показался мне таким знакомым… Как будто он мне приснился.
Теперь я знала почему. Он был где-то в тени. Наблюдающий.
Он пристально смотрел на меня, его испачканные чернилами пальцы слегка касались подлокотников стула.
— Покушение на жизнь твоего отца совпало с моим решением покинуть братство и заняться легальным бизнесом, — он пожал плечами. — Аркадий помог мне, и я в ответ помог ему. Я владею охранной фирмой, а также множеством компаний, занимающихся сбором данных.
Значит, он действительно был в этом замешан. Но определённо не из тех, кому можно позвонить, когда у тебя не работает принтер.
Он встал и подошёл к буфету у стены.
— Что ещё Брайан Андреевич рассказал тебе обо мне во время вашего разговора по душам на моей подъездной дорожке?
Мне показалось, или в голосе Романа прозвучала ревность? Я глубоко вздохнула, когда он вернулся к столу, держа в руках тонкую стопку папок из плотной бумаги.
— Он сказал, что тебя называли Карателем, когда ты был в братстве.
Он сел.
— Что-нибудь ещё?
Интересно. Когда он не хотел о чём-то говорить, то переводил разговор на другое.
Что ж, в эту игру могут играть двое.
— У меня такое чувство, что ты уже знаешь всё, что он сказал. — Моё сердце бешено колотилось, пока мы смотрели друг на друга. Возможно, Роман также знал о одноразовом телефоне и ждал, когда можно будет расставить ловушку.
— Брайан предсказуем, как погода, — вкрадчиво произнёс он. — И такой же скучный.
Роман ревновал… и это знание вызывало у меня жар в тех местах, о которых я не собиралась думать. Роман Тургенев был холодным и властным. Он дал мне множество причин испытывать к нему неприязнь.
И всё же я не могла отвести взгляд. Я не могла отрицать реакцию своего тела или жар, возникший между нами. Потому что это было безошибочно. Я не была знатоком мужских страстей, но, несомненно, Роман Тургенев интересовался мной не только из-за того, что оказал услугу моему отцу.
Он признался, что наблюдал за мной много лет, но что, если его бдительность перешла границы между работой и чем-то другим?
Это должно было напугать меня до смерти… так почему же жар между моих ног стал ещё сильнее?
Стокгольмский синдром.
Если бы мы встретились при обычных обстоятельствах, я бы послала его нахуй.
 
Верно?
Он постучал по стопке папок.
— Это самые завидные холостяки из элитных семей Нью-Йорка. Большинство из них в прошлом жертвовали деньги на кампании твоего отца. Мы просмотрим их, и ты выберешь троих для начала.
Моё алкогольное опьянение испарилось, как облачко дыма. Роман перестал сверлить меня взглядом и ворчать о том, какой скучный Брайан, и теперь показывает мне подборку других мужчин?
Я взглянула на папки.
— Я же говорила тебе, что не согласна на брак по расчёту. Я не выйду замуж за человека, которого не знаю.
— Ты познакомишься с ними поближе. Я организую встречи.
— Где? В отеле? — я повысила голос от гнева. Он вообще слышал себя? Он предлагал выступить в роли моего сутенера. — Хочешь, я пересплю с ними по очереди и дам тебе знать, кого из них я предпочитаю?
— Мне не нравится твой тон, Катя.
— Ну, а мне не нравится эта глупая идея.
Его глаза сверкнули.
— Для умной девушки ты ведёшь себя ужасно бестолково. Черников не любит выглядеть слабыми. Он бы с удовольствием расправился с тобой. Но он — существо, которое действует в тени. Союз с могущественной семьей привлечёт к тебе всеобщее внимание. Он не захочет вмешиваться.
То, как Роман это объяснил, звучало так разумно. Но это было даже близко не так.
— Я не собираюсь этого делать. Когда я выйду за кого-то замуж, то это будет по любви.
Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.
— Странная идея, Катя, но её лучше оставить Голливуду.
— Смейся надо мной, если хочешь, но я не собираюсь выходить замуж ни за одного из мужчин в этих папках. Брайан сказал, что теперь у меня есть собственные деньги. Я могу уехать отсюда и жить самостоятельно.
— В реальном мире ты бы и минуты не продержалась, принцесса.
Я пожала плечами.
— Может, и нет, но не тебе решать, буду ли я пытаться.
Его глаза сузились до серебристых щелочек.
— У тебя, кажется, сложилось впечатление, что мы ведём переговоры. Это не так, милая моя. Я говорю тебе, что произойдёт и когда. Твоя единственная задача — повиноваться.
От этого слова — повиноваться — у меня по спине побежали мурашки. Что было чертовски неудобно, когда Роман вёл себя как последний придурок.
Стокгольмский синдром в самом разгаре.
Я заговорила с бравадой, которой не чувствовала.
— Или что, ещё порка?
Стал бы он делать это прямо здесь и сейчас? Может быть, он каждый вечер приглашал бы меня в свою столовую и сажал к себе на колени, пока я не соглашалась на его требования.
Дрожь пробегала по моей коже, становясь горячей и интенсивной, пока я выдерживала взгляд Романа. Это было почти так, как если бы я жаждала этого.
— Этого больше не повторится, — произнёс он.
Я сглотнула. У него на уме было что-то похуже? Беспокойство и предвкушение всколыхнулись во мне, отчего у меня перехватило дыхание. Напряжение нарастало, заполняя пространство между нами.
Он встал, и мой пульс участился, когда Роман подошёл к двери и заговорил с кем-то снаружи. Секундой позже появился Константин.
Роман отвернулся от двери с непроницаемым выражением лица.
— Константин проводит тебя в твою комнату, где ты будешь оставаться, пока не образумишься.
***
Я кипела от злости, расхаживая в изножье кровати. Я была так зла, когда Константин вёл меня в комнату, что даже не потрудилась включить свет, и единственным источником света была полная луна, которая только начинала всходить за окном.
Но я хотела темноты. Это соответствовало моему настроению.
Роман думал, что сможет принудить меня к сотрудничеству, заперев в моей комнате. И снова он диктовал, а я должна была просто подчиняться. Он поделился минимальным количеством информации о себе, выдавая факты так, словно они были драгоценными дарами, и я должна быть благодарна за привилегию знать о нём маленькие пикантные подробности, в то время как он, казалось, знал обо мне всё.