Зеркало силы (СИ)

Забавно, что многие пренебрегали простейшей алхимией. Считали это хитростью, призванной замаскировать несостоятельность мага. Глупость. Чем больше у тебя инструментов, тем надежнее и лучше результат.
Да, нужно было лишний раз повозиться и потратить время, зато потом проще делать артефакт.
Но сейчас, помимо объяснений, я следил за тем, чтобы кто-нибудь не нарушил сам процесс. Оба слушателя лезли своими любопытными носами чуть ли не в склянку с кипящим составом.
Поэтому часть времени я потратил на обучение технике безопасности. Правда она сводилась к одному постулату «не лезь», но и научную базу я к этому подвел.
Гордея я занял тем, что велел ему сплести из полосок косички. А Тимофею поручил следить за огнем — чтобы тот поддерживался на одном уровне. Что мелкий, что здоровенный, подошли к задачам со всей ответственностью, так что я спокойно занялся мобильным.
— Ух ты! — тут же воскликнул мальчишка и вскочил с топчана, на котором устроился. — Я вижу магию, ваше сиятельство!
Я ошарашенно смотрел на пацана. Его дар не просто пробуждался, а раскрывался с невероятной скоростью! Пожалуй, с такими задатками, он сможет повторить мой прошлый путь…
Ведь именно моя способность видеть работу другого артефактора тогда привлекла учителя. Уже гораздо позже он сказал мне, что это значит. Потенциал внерангового мага. Учитель такого не умел, поэтому и мне долго говорить не хотел. Боялся, что я слишком возгоржусь. Ну или завидовал.
— Красиво! Течет… — продолжил восхищаться мальчишка.
Я спохватился и собрал упущенные потоки воедино. И теперь комментировал то, что видно было лишь нам двоим. Рыжий только ревниво поглядывал в нашу сторону и покусывал губы.
Но тут пацан проявил себя с лучшей стороны и начал описывать, как именно видит силу. Делал он это с таким детским восторгом, что Тимофей оттаял и внимал.
В общем, до самого вечера мы просидели в лаборатории.
И магия, пылко озвучиваемая Гордеем, витала вокруг нас.
Против смерти могла выступить лишь жизнь. Поэтому я напитал сплетенные пацаном браслеты светлой силой. Отводящий удар обратно тому, кто его нанес. Это не убьет мага, но парализует его дар надолго. Пока я не мог сделать что-то мощнее, ранг моего противника был неизвестен, но точно выше.
Но это не значило, что его невозможно одолеть. Тут как раз мне играла на руку хитрость и способность оперировать всей подручной магией.
Если обездвижить и лишить возможности нанести удар, то этим моментом можно воспользоваться, чтобы хорошенько покалечить стихиями и надолго отбить желание связываться. По крайней мере, пока не заживет. А уж я постарался, чтобы не зажило долго.
Основа — жизнь, самая главная сила. И много неприятных сюрпризов, ожидающих сразу после отражения. Серия стихийный плетений, пара темных, щепотка ужаса и мороков. Кто бы не осмелился напасть — горько пожалеет.
Единственный минус — я почти исчерпал источник светлого дара.
Но оно того однозначно стоило. Теперь я мог не опасаться за себя и, самое главное, за тех кто рядом.
Артефактов получилось шесть штук. Для Павловой тоже сделал, раз уж она столько времени проводила в нашем саду. В браслет природницы я вплел иллюзии, чтобы для неё предмет казался более изысканным. Вот только пока не знал, как вручить, чтобы у неё снова не началось фантазий…
Хотя девушка пока интересовалась только оранжереей и собственными посадками, но и тут лучше перестраховаться. Особенно тут.
Выгнал нас всех Прохор.
Старик так накинулся за то, что мальчишка до вечера сидит в «душном» помещении и «света белого не видит», что на миг даже стыдно стало.
Но потом я огляделся — окна нараспашку, вытяжка уносила все пары наверх, где их развеивало стихией воздуха. Пахло травой и листвой, прямо как в лесу. Сквозь высокие рамы проникали закатные лучи и разбегались сотней зайчиков по всем колбам и прочему стеклу.
Тем не менее я согласился. Гордей, как настоящий артефактор, тоже мог увлечься. А я мог забыть, что он всё же ребёнок. Очень смышленый, талантливый и энергичный, но ребенок. Которому нужно много есть, спать и заниматься прочей учебой.
 
Так что Прохору я был благодарен. Тимофей так вдвойне — парень явно проголодался, но не решался об этом сказать. Его выдало такое громкое урчание в животе, что даже пацан, сначала упрямо сощурившийся, всё таки послушно отправился на ужин.
За столом носом клевали все, патриарх тоже не отличался стойкостью, отправившись к себе сразу после трапезы. Гордей вырубился в кресле, в которое перебрался во время чаепития. Рыжий подхватил мальчишку на руки и отнес в комнату.
А я вернулся в лабораторию.
Завтра я хотел закончить с артефактом и завершить заказ, поэтому нужно было все проверить и перепроверить. Меня терзало какое-то странное предчувствие, отгоняющее сон.
Не плохое и не хорошее, непонятное. Словно я что-то упустил или не заметил.
Полночи я перечитывал схему зеркала, оставленную моим предком и пытался найти там подсказку. Собрал свой собственный комплект накопителей, на всякий случай. Накачал под завязку перстень, чуть его не испортив.
Казалось что что-то не так, но я никак не мог уловить что именно. В итоге плюнул на эти бессмысленные терзания и пошел спать. С такой подготовкой — что бы ни случилось, я справлюсь.
* * *
Утром от сомнений и следа не осталось. Накрапывал дождик, принося приятную свежесть и разгоняя прохожих по домам. Погода располагала к работе.
Мы с Тимофеем наскоро позавтракали и поехали в академию.
Я рассчитывал управиться за день, поэтому и встречу с алхимиком назначил пораньше. Долговязый ждал нас у калитки — дремал, прислонившись к ограде. Для него такой час, похоже, был слишком ранним.
Когда мы подошли, он встрепенулся и потряс головой.
— Ваше сиятельство, — парень поздоровался со мной, зевнул, прикрывая рот рукой и кивнул рыжему, протягивая руку: — Простите. Матвей Аверин, третий курс алхимического факультета.
— Тимофей Петровский, — ничуть не растерялся рыжий. — Помощник Александра Лукича, по особым вопросам.
Я чуть не хрюкнул, подавившись смехом, и спешно замаскировал этот порыв кашлем.
— Очень рад, — сдержанно ответил студент, названный статус на него произвел должное впечатление.
Пока они не продолжили, я махнул рукой в сторону здания и призвал поторопиться. Работы предстояло много. Пусть усердствуют за полезным делом.
Всё шло отлично. Даже слишком.
Зеркало без сопротивления напитывалось вливаемой силой. Матвей колдовал над склянками, я отдал ему копию изначального состава для артефакта и рецепт своего дополнительного. Тимофей ловко подавал нужные ингредиенты, бегая за ними в хранилище, и ни разу не ошибся.
Процесс стремительно продвигался, даже солнышко прорвалось сквозь низкие тучи и засветило в окна лаборатории.
Я уж было подумал, что так мы управимся еще задолго до ужина. И как хорошо работать с помощниками…
А затем настал момент нанесения состава.
Матвей с торжественным видом подошел к раме и занес руку с кисточкой. Я машинально бросил проверочную сеть из доступных сил. Хорошая тренировка.
Это и спасло артефакт.
Мой удар пришелся сначала по руке Матвея. Раздался хруст, но я уже нанес следующий — в челюсть. Алхимик рухнул на пол и заорал от боли. А я отпихнул ногой упавшую склянку подальше.
Рыжий замер с непонимающим лицом, я сделал знак не приближаться и наклонился над Авериным. Точно! Вот что меня беспокоило — эту фамилию называл Левандовский, изливая мне душу про заговоры против него лично и всей его кафедры заодно!
А я половину из его бреда, как я тогда думал, мимо ушей пропустил.
— Ты что задумал, гаденыш? — я схватил парня за горло и сжал, выпуская немного темной магии.
— Да вы о чем, ваше сиятельство… — тот судорожно пытался придумать отговорку, но плохое самочувствие очень мешало врать.
Вот только никакого недоразумения быть не могло. Состав был испорчен намеренно, и он просто уничтожил бы раму, окончательно испортив артефакт. И восстановление заняло бы очень много времени. К церемонии проверки магов точно не успели бы.