Зеркало силы (СИ)

Даже император иногда посещал легендарную пышечную. Правда, для него всё же делали исключение и отгоняли всех прочих. Но буквально на десять минут, не больше. И лишь у правителя была подобная привилегия.
Говорили, он также вставал за столик у окна и пачкал пудрой свои шикарные усы и парадную одежду. Тоже довольно улыбался тому, что вкус годами остается неизменно отличным.
Вот уж где действительно волшебное место.
Я наелся вдоволь, остановиться было очень сложно, и вышел обратно на улицу. Прошелся до императорских конюшен, там через Тройной мост к Круглому рынку, где уже вовсю шла бойкая торговля. Город окончательно проснулся и зашумел. Прикупил ещё сладостей для стариков, прогулялся вдоль оживленных рядов, разглядывая товары. И вызвал такси.
Особняк тоже гудел. Садовники продолжали работу, со стороны оранжереи раздавался визг пил и грохот стальных свай. А на кухне шумел посудой Прохор, важным голосом объясняя новому помощнику что где лежит.
Я зашел поздороваться и отдать угощения.
И не сразу узнал Гордея.
Мальчишка выглядел как минимум сыном торговца или приличного лавочника. Волосы аккуратно подстрижены, одежда вся добротная, новая и по размеру. Даже ссадина на щеке исчезла.
— Александр Лукич! — бросился ко мне пацан, широко улыбаясь. — Смотрите, что у меня есть!
Он покрутился передо мной, поднимая и опуская руки. Я уважительно покивал.
— Меня Прохор утром отвел в цирюльню и к портному. Настоящему портному! — радостно делился новостями Гордей. — Славный дядька такой, не прогнал.
— Я бы ему прогнал… — тихо проворчал слуга, тоже улыбаясь.
— А ещё…
— Ты это, не мешай барину, — деланно строго сказал старик, прерывая речь пацана. — Займись пока своими котятами.
Мальчишка ничуть не расстроился и охотно занялся питомцами. С важным видом проверил температуру смеси, присел возле корзины и достал первого котенка, уложив у себя на коленях.
Я вручил пакеты Прохору и занялся кофе. В пышечной подавали скорее напиток, отдаленно напоминающий этот нектар богов. Его разливали поварешкой из большого чана. Но без него есть там пышки, словно сочинять песнь без слов.
— Спасибо, — поблагодарил я слугу, кивком указывая на абсолютно счастливого парнишку.
— Да за что? — наигранно удивился он. — Неужто думали, что я позволю своему помощнику расхаживать в тряпках старых и лохматым, да дом Вознесенских позорить? Нет, молодой господин, совсем не дело это.
Но я видел, как заблестели глаза старика и он утер их, тут же отвернувшись.
— Мне дед Прохор ещё форму обещал, с гербом вот тута, — похвастался Гордей, ткнув себе в грудь. — Так граф Лука Иванович велел. Если с работой справлюсь. А я справлюсь!
— В этом я не сомневаюсь, — серьёзно ответил я.
— Спасибо вам, ваше сиятельство, — тоже посерьёзнел мальчишка.
И продолжил заниматься своим делом. Мне же его взрослое и лаконичное «спасибо» было дороже тысячи слов. Видно было, что чуть оттаял и расслабился. Не до конца, конечно же, — плечи напряжены, да и движения как у острожного хищного зверька. Доверие его так просто не заработать.
Ничего, отойдет и перестанет озираться, ожидая удара в спину. С такими-то упрямыми стариками уж точно.
— Имена-то им дал? — я налил себе кофе и подошел к звериному уголку, присев на корточки.
— Конечно! Вот этот Пушок, — пацан погладил серебристого котенка. — Тот Дымок, а этот Уголек.
Я посмотрел на двух одинаковых черных зверьков. Интересно, как он их отличает?
— Смотрите, барин, у этого уши светлее остального, — словно прочитал мои мысли Гордей. Вот он Дымок.
И правда, окрас котенка к кончикам ушей становился чуть светлее. А сами уши заканчивались маленькими кисточками. Я погладил их, снова поразившись до чего шелковая шерстка.
Ничего не понимал в породах, но эти «бастарды» точно были совсем непростые.
До середины дня я проводил тщательный осмотр лаборатории. Выделил время, чтоб проверить, что есть в наличии, а чего не хватает. Для зеркала силы всё необходимое было в академии, но я и для себя хотел сделать нечто особенное.
 
Так что занимался составлением списка покупок, а затем схемами будущего артефакта. Магия разума вместе с магией иллюзий могла дать многое. Если постараться и придумать этой паре должное применение.
Пока я теоретизировал, прикидывая варианты сочетаний.
Общая идея уже витала в голове, но требовалась практика. А для неё нужно было немного подождать. Например, праздника в османском посольстве…
Обед вышел забавным, но одновременно неловким. Гордея естественно позвали к столу, как и Прохора, и обоих призраков.
Пацан очень смущался и ерзал на стуле, не обращая внимания на нахмуренного духа предка. Княжна нашептывала мальчишке на ухо правила поведения и какой прибор для чего служит.
Я уже было хотел вмешаться и отправиться вместе с Гордеем на кухню, чтобы там дать ему спокойно поесть, но поймал предостерегающий взгляд деда. Патриарх едва заметно помотал головой и я решил не встревать.
Смущение пройдет со временем, а мальчишке действительно стоит привыкать к подобному. Чтобы потом не чувствовать себя неловко. Уж лучше в кругу своих это преодолеть.
Да и когда отправим в хорошую гимназию, то никто не будет там насмехаться над неуклюжим парнем. Я то уж знал, насколько по неразумению могут быть жестоки подростки.
Но хоть Прохор не учудил и приготовил обычную еду, которая не требовала специальной психологической подготовки и особых умений.
В общем, всё прошло неплохо, и Гордей под конец освоился и перестал зажиматься, уверенно орудуя ножом.
Ну а пышки к чаю мы все дружно брали прямо руками.
Не успел я после обеда выйти в сад, чтобы проверить процесс стройки, как мне пришло загадочное сообщение от Казаринова. «Приезжайте в архив канцелярии сейчас же». И через несколько секунд «Если сможете». О манерах юрист постоянно забывал, что было неудивительно с его настоящей работой.
Я ответил, что скоро буду и всё же сначала сходил к флигелю.
Работники бригады Емельянова приваривали каркас крыши. Во все стороны летели искры, а сверху раздавались инструкции в виде незатейливой ругани. При мне они притихли и я удалился, чтобы не сбивать бодрый рабочий настрой.
* * *
Сквер перед зданием архива выглядел сильно затоптанным. Словно тут прошлись десятки пар грубых ботинок, чьи хозяева не особо разбирали, куда наступать.
Возле въезда стояло два жандармских автомобиля. У ворот дежурили служивые, но на меня они лишь бросили оценивающие взгляды и вопросов не задавали.
Казаринов расхаживал у подножия лестницы, ведущей ко входу. Разговаривал с кем-то по телефону. Когда я подошел, то услышал только окончание:
— И если вы вздумаете попытаться это замять, я вам гарантирую, что вы будете следующим.
Что же он тут устроил?
— Доброго дня, Михаил Алексеевич, — поздоровался я, не скрывая что крайне заинтригован.
— И вам доброго, — теневик чуть утомленно улыбнулся и пожал мою руку. — Вот, как заказывали, ваше сиятельство.
— А напомните мне, что я заказывал? — я осмотрел здание и не совсем понял, что же парень имеет в виду.
— А, не в этом смысле, конечно же. Вы же не решили вдруг поменять профессию и управлять архивом? — с каким-то странным подозрением спросил юрист.
Я подивился такой возможности. Похоже, он даже и не подумал шутить. То есть предлагал мне занять место…
— А что случилось с Парвиновым?
— Ульян Александрович вынужден был покинуть свою должность по состоянию здоровья, — кровожадно усмехнулся Казаринов. — Ну и по причине систематического нарушения законов империи.
— Он хоть жив?
Не то чтобы меня это беспокоило, но стало любопытно узнать, что же здесь произошло.
— Увы, — развел руками Михаил. — Жив. Но плохо перенес взятие с поличным на особо крупной взятке, да ещё и арест под вспышками десятков камер. Каким-то невероятным образом поблизости оказались журналисты ведущих столичных изданий.