Пыль дорог (СИ)

— Ого! И где вы раздобыли артефакт или книгу ушедших? Уже пару сотен лет про такое не слышал.
— Пока не раздобыли, — соврал Воронцов, не желая светить, что он учудил в Беловодье. — Но если расфшифруем текст, может, и добудем.
— Это дорогой навык. Ну да ладно, сами взгляните.
Пока они разговаривали, Лада нанесла руны защиты и приготовилась к переходу. Константин взял ее за руку, и уже через секунду оказался на капище Беловодья.
— Ни хрена себя, — глядя на тысячи сущностей, которые слонялись вокруг идолов. — Это ты все устроил?
— Я, — легко согласился Воронцов. — Давай, открывай свое колесо, и ищи нужное умение. А то неуютно тут, нас заметили. Кстати, неплохо было бы соорудить ловушку для туманников, про которую страж говорил.
— Редкий артефакт, но нет ничего невозможного, только вот потребуются серьезные затраты, например, Артал и станок для проката, ну и кое-что еще.
— После, — отмахнулся Константин, наблюдая за сущностями за границей и ощущая, как растет давление на защиту амулета сварога, — смотри умение.
— Смотрю, и пока не вижу. Хотя нет, вот оно, третий уровень. До этого нужно изучить память на первом, причем разогнать ее до трех, способствует запоминанию информации. Затем на втором уровне осознание — умение способствующее восприятию и усвоению какой-либо информации, имеющей значимую ценность. Два уровня минимум. И третий — это наш пункт — слово слава, тоже не меньше второго уровня. — Она несколько секунд молчала, подсчитывая сферы. — Да, это серьезно ударит по нашему бюджету — сорок шесть сфер. Теперь понятно, почему это учат только действительно великие артефакторы.
— Серьезная заявка, — озадачился Воронцов. — Чтобы добыть те тридцать, мы полсотни народу положили и черного ведуна свалили, а тут почти вдвое больше. Ладно, учи первую — память, все равно пригодится. А дальше будем по обстоятельствам.
Он достал одну из сфер и сжал в правом кулаке, а Лада тем временем вытащила из пустоты звездочку умения. Ее тряхнуло от разряда.
— Есть умение, — подтвердила она, разжимая руку. — Все, пошли, если ты не надумал, конечно, еще три сферы слить.
— Нет, пока оставим. Будем качать этот навык, когда появятся излишки. Хотя, о чем я говорю? Какие, на хрен, излишки? Тут столько всего изучать нужно, а армии тварей, готовой сдохнуть от моего чиха, на горизонте не видно.
Они скользнули на первый план.
— Ну что, Страж, — позвал Воронцов, — давай прощаться, больше я не буду сотрясать планы под твоей ответственностью, завтра в дорогу.
— Успеха тебе, Черный Вран, и тебе, Белая Ладия, — почтительно ответил хранитель места силы. — Вам долго одной дорогой идти, связаны ваши судьбы. Хотя одну нить вы порвали, не быть вам вместе, но каждый создал другую, и я вижу, что она крепче, чем та, что порвалась.
— Страж, а что это за имена — Черный Вран, Белая Ладия? — вдруг задала Лада, давно уже мучавший Воронцова вопрос.
— Ох, и дремучие вы, инопланетники. Это истинные имена, они имеют силу только в Астре. Храните их в тайне. Зная их, ваши враги смогут вас тут обнаружить. Но и вы друг друга сможете найти в Астре. Остальные знания вам придется искать самим. Если найдете, станете сильнее.
— Ну, тогда прощай, Страж, — махнул рукой Воронцов и, не выпуская руки Лады, шагнул через границу. — Ох и не завидую я Горду, — усмехнулся Константин, когда они шли к постоялому двору.
— С чего бы это? — тут же завелась Калинина.
— Ты себе память вкачала. Вы, женщины, и так ничего не забываете, а теперь она у тебя еще лучше станет.
Лада несколько секунд переваривала информацию, потом звонко рассмеялась.
— Есть что-то в твоих словах. Я не злопамятная, я просто злая, и память у меня хорошая.
— Баян, но я всегда его любил, он отражает суть вещей.
— Ваше сиятельство, — позвал его Викул, и тут Константин понял, что это обращение перестало ему резать слух.
— Слушаю.
— Дим на связь вышел. По радио сообщение передал — сборы закончены, на рассвете выходят.
— Ну, удачи им добраться, — пожелал Воронцов. — Мы тоже на рассвете выедем, Фед нам место в караване застолбил, так что, поужинаем через часик-полтора, и на боковую.
 
— Изволите что-нибудь особенного?
— Мясо говядины, толстый кусок, прожарка с кровью, справишься? И овощей запеки. — Ну как еще объяснить трактирщику блюдо под названием «стейк», здесь и слова-то такого нет.
— Справлюсь, — заверил Викул. — Будет в лучшем виде, спускайтесь тогда часам к восьми. Стол вон тот, у окна, ваш. А вам, сударыня, что подать?
Лада задумалась.
— А солянку сделаешь?
— Сделаю. Самая лучшая из тех, что вы едали.
— Вот и проверим, — улыбнулась Лада и пошла наверх.
— Не сомневайтесь, — крикнул ей в спину Викул.
Константин кивнул трактирщику и пошел следом.
— Зачем ты таскаешь столько трофеев с тварей? Чего не продал Осипу или Феду? — глядя, как он перетряхивает свой рюкзак, спросила Юлия.
— Забыл, если честно, — ответил Воронцов. — Но, думаю, в Тверде цены лучше. А может, Лада, что себе заберет, для артефактов и экспериментов. Зачем покупать за дорого, если можно не продавать?
— С такой стороны я не смотрела, — задумчиво ответила Боярышня. — Наш родовой артефактор просто говорил, что ему надо, и получал все это.
— Ты что-то вспомнила? — тут же подключился Воронцов.
— Так, куски. Усадьбу, но без какой-либо привязки к местности. Маму помню, очень красивая женщина, но ни имени, ни фамилии. Артефактора — сухонького старичка, очень живенького, занудного, но талантливого. Жив ли еще?
— Ну, это нам мало чем поможет, кроме того, что твой род надо искать на севере.
Юлия замолчала, и Константин продолжил перекладывать рюкзак.
— Кстати, — неожиданно снова заговорила боярышня, — я все голову ломаю над твоей легендой. То, что тебя опознал Дрын, не только по имени, но и по внешности, нам в плюс, как вы, инопланетники, говорите. Значит, самозванцем тебя будет выставить крайне сложно, и подпись твоя явно подлинная и принадлежит роду. Кстати, твой герб, как и ожидалось, ворон с белыми кончиками крыльев.
— Ну, герб я видел, когда подтверждал показания, — запихивая свежую рубаху, ответил Константин. — Есть мысли по легенде?
— Пока только набросок. Твой род прекратил существование, но это точно будет ясно в герольдии, ты последний потомок, скрывающийся от убийц. Перед началом резни твой отец отослал тебя прочь. А вот дальше пока не очень клеится, нужно придумать ситуацию, благодаря которой ты лишился памяти.
— Все-таки, думаешь, так лучше будет? — заканчивая сборы, задумчиво прикурив, спросил Воронцов.
— Я не вижу другого выхода, чтобы объяснить твои странности. Ладно, я еще помозгую.
— Мозгуй, — согласился Константин, — но лучше бы нам до стен Тверда иметь готовую легенду, которая выдержит проверку.
— Я стараюсь, — взбрыкнула Юлия.
— Я знаю.
Констпнтин посмотрел на часы, в запасе было еще почти двадцать минут. И тут взгляд упал на нож из Беловодья, тот так и лежал на столе. Воронцов взял его в руки и ради интереса, проверив баланс, метнул в бревенчатую стену у окна. Еще в полете клинок стал алым и вошел на две трети лезвия, а воздухе повис явный запах жженого дерева. Константин уже хотел встать и вытащить его из стены, когда неожиданно очнулась Юлия:
— Позови его, мысленно сосредоточься на руне, которая выжжена на торце рукояти.
Константин прищурился и скомандовал:
— Назад, — и тут руна, выглядевшая, как перечеркнутый крест с дугой вместо поперечины, вспыхнула серебром, нож вздрогнул и одним резким маневром вышел из стены и буквально за долю секунды влетел ему в руку рукоятью.
Воронцов вздрогнул.
— Как ты догадалась?
— Просто почуяла, что нож рвется обратно. У меня, как у ведуньи, опыту больше. Ты только начал, научишься чувствовать артефакты и зачарованные предметы. Все приходит с опытом. Меня готовили, как боевую ведунью, и чутье на опасность или конкретный предмет в руках противника — это преимущество.