Попаданка божественного предназначения (СИ)
Дерзость мужчине понравилась. Движения стали интенсивнее, глубже, ожесточеннее.
А стоны мои громче.
Он тоже теперь мой. Заклейменный навсегда остаться моим.
***
С раннего утра настроение было тревожным и уже не таким решительным. Хоть ночь и выдалась волшебной. От того только обиднее, я расставляла приоритеты, сравнивала свою жизнь со множеством альтернатив. Не хочу все терять, лишиться своего счастья в один миг.
План нападения претерпел некоторых изменений, с учетом уменьшения наших рядов. Но события говорили только о том, что медлить нельзя. Морнэмира обозляется только больше. Предпринимает меры, чем дальше, тем жестче.
На карте ведь стояло все. Эта женщина продала душу за артефакт — Око Аргарда, дающий в руки неплохую власть. Варсар рассказал об этом. И как узнала эдакую деталь. Сначала меня задела информация о том, что он ходил к ней, но это была всего лишь необоснованная ревность. Рациональность вопила о том, что мужчина сделал все правильно и добыл ценную информацию. Пусть и встречей с той, кто в него влюблен.
Я всматривалась в костер. Он казался единственным, что живо здесь, помимо тех, кто передвигается на своих двух. Я встала до зари. Сон не шел. И единственным выходом были размышления и убаюкивающие объятия Саадара, у которого подошла очередь поддерживать огонь в костре, чтобы в ближайших палатках было теплее.
Вскоре вокруг начали возиться и все остальные. Мало кто говорил. Часа через два все они будут не здесь, а начнут штурм дома Морнэмиры. Думаю, неимение желания трепать языком вполне обоснованно.
Саад ненадолго отошел. И из портала появилась Халлония, тут же подметив мое месторасположение, направилась сюда. Девушка выглядела невыспавшейся, но мне показалось, что ее зеленые глаза светились как никогда ярко.
— Ты становишься настоящей звездой, мисс идеальная Азриэлла, — пролепетала она, присаживаясь рядом, — все только о тебе и разговоры и ведут. Много недовольных.
— Недовольных по поводу чего?
— Ты что ли людей не знаешь? На любое соображение есть свое мнение. Намечается революция, особенно в районе границы с Кадар — ганом. Народ вдруг стала притеснять мысль о том, что у кадар — ганцев главенствующая позиция, да еще и чем — то недовольны безмагичные, перестав выкачивать из нас магию.
— Может из этого что — то и получится, — я обтерла лицо руками, — сейчас не то время, когда мы могли бы сосредоточиться на кадар — ганцах с их возражениями. А это вероятно поумерит их пыл — раздраженность народа, направленная на границу.
— О тебе говорят в «женских» сообществах, — Халлония засмотрелась на одного из военных, но говорила все равно мне, — и я бы не сказала, что ты им нравишься.
— С моей стороны глупо было бы претендовать на их симпатию. Основная масса населения — мужчины. Они меня поддержат.
— Да — а–а, — протянула собеседница, — мужикам ты нравишься.
Я молчаливо искоса на нее посмотрела. Рыжая заговорила бы кого угодно. Талант не проспишь.
— Вот только проблемы нарастают снежным комом. Морнэмира заключила сделку с дьяволом. Теперь она гордая, но не очень умная обладательница Ока Аргарда.
— Что? Мне не послышалось?
— Тема слишком серьезная, шутить я не буду, Халли.
— Мой семейный артефакт, Азриэлла. Абсолютно бесполезен в обычном состоянии, но рядом с Оком Аргарда полностью нейтрализует любое магическое действие последнего!
Глава 44
Такая новость поначалу ввергла меня в полурадостный ступор. Шутка ли, в этом мире существуют противоборствующие артефакты, способные перекрыть что — то настолько сильное, как сила от сделки с древними демонами?
— Он единственный в своем роде, — продолжила подруга, — когда — то мы с сестрами думали, что семейный артефакт проще выбросить, чтобы место не занимал. Мой дедушка когда — то был главой сообщества по борьбе с теми, кто заключил сделку с демонами и получил такое Око Аргарда в полное пользование, делая плохие дела. Он уничтожал такие артефакты, они — сущее зло. По крайней мере, так мне рассказывали. Тогда — то он со своими сторонниками и создал Посох Вейла, названный в честь него же.
— Как скромно, — хмыкнула я, а у самой глаза по песку бегали. Это же идеально! Все складывается по — настоящему волшебно! Халлония просто кладезь помощи для меня, кто бы мог подумать, что ее дед был настолько выдающейся личностью!
— Да, дед никогда скромностью не страдал, он был строгим человеком, но все же хотел сделать мир лучше.
Во мне боролись два противоположных чувства. Когда в игру вступает что — то такое, сложно трезво оценить, как это лучше использовать для всеобщей выгоды.
— Мы не должны им рассказывать, Халли, пока что продержим в секрете. Мужчины не воспримут эту информацию правильно. Они прямо настроены решить все грубой силой. И тут еще непонятно, кто попедит, но потери явно понесут обе стороны. А мы могли бы сберечь жизнь Морнэмиры и не подвергать никого опасности.
— Азриэлла, не глупи, Морнэмира продала свою душу. Она не принадлежит сама себе, вполне возможно, что ее действиями управляют древние демоны.
— Ошибаться может кто угодно, тебе ли не знать, Халлония, — на мои слова девушка насуплено отвернулась, но я продолжила, — меня отправили в этот мир со словами, чтобы я не бросала никого, кто в этом нуждается. Морнэмира очень сильно перешла черту. Но в кого мы превратимся, пойдя на поводу ненависти? Разрушение — то, чего добивается любое зло. Я не хочу казаться святой, эта женщина поступила по — идиотски с самого начала, но ведь и были в ее действиях хорошие порывы. Она наказывала виновных, насылая проклятие на империю. Но заигралась.
— Азри, ты… — в голосе собеседницы явно слышалось недовольное несогласие.
— Я хочу разорвать круг ненависти и ошибок, — перебила ее, — а Морнэмира первой не начнет этого делать.
На душе клубилась печаль, но я и знала, что хочу поступить правильно. Просто меня никто не поймет. Всем нравилась мысль о новой войне, мужчинам она нравилась.
И тогда я первый раз задумалась о том, действительно ли они поняли свои прошлые ошибки, те, из — за которых народ Эрнела там, где есть сейчас — на выжженной земле.
— Ладно, — через зубы промолвила рыжая, — но я делаю это лишь в благодарность за все, что ты для меня сделала.
— Спасибо, Халли, — я благодарно коснулась ее плеча, но женщина раздраженно двинула им, скидывая мою руку.
— Скорее всего, с тобой оставят какого — нибудь Лютимара, они явно подозревают, что ты вынашиваешь протестный план, чтобы тоже участвовать в бойне. Понимаю, любовь, все такое, но твоего Лютика придется вырубить, когда все уйдут и только потом перемещаться в мое семейное поместье за артефактом, иначе он доложит остальным твоим. И тогда никаких спасений утопающих не предвидится.
— Рыжая, я тебя люблю, — с негромким писком кинулась ей на шею.
— Рыжая?! У меня вообще — то медовый цвет волос! А ты белобрысая!
Я весело расхохоталась. Халлония навсегда останется собой!
Тогда к костру вернулся Саадар. Мы с подругой замолчали, каждая думая о своем.
— Девочки, о чем вы тут говорили? — Небольшой подозрительный вопрос от придворного мага разрезал тишину, пока тот мостился возле меня, прижимая к себе.
— Говорю Азриэлле, что эти туфли давно пора выбросить. Безвкусица. — Фыркнула Халлония.
***
Следующие часы протекали очень мучительно. Я переживала, нервничала, гадала, как все оно будет дальше. Даже начала сомневаться в том, правильно ли все решила. На самом ли деле Морнэмире можно давать второй шанс?
Нет, я не хочу отступать. Насилие мало что может решить. Нужно обезоружить проклятейницу, а потом рассматривать, как стоят шахматы.
Мои воины, поев, сновали туда — сюда. Собирались, складывали палатки. Вскоре начали открываться порталы, а из них выходить боги, с которыми мы сумели договориться насчет сотрудничества.