Измена. Я отыграюсь! (СИ)

— Удивлен вашей подкупающей честностью… Что ж, будете помнить, что в подобные игры всегда играют двое, Елена Георгиевна!
— Но, в отличие от того же покера, в этой проиграть ведь могут оба, Станислав Дмитриевич! Или выиграть.
— Так я и не спорю. Я и не спорю…
— Что ж, тогда… удачи, — процедила я и повернулась, чтобы уходить.
Подспудно ждала, что меня все-таки окликнут, но Стас молчал и лишь шуршал бумагами, так что я, в очередной раз не выдержав первой, все же обернулась:
— У меня ваши носки и боксеры…
Сказанное прозвучало жалко, и даже не пришлось особо удивляться, когда мне тут же прилетело в ответ:
— Оставьте себе, если хотите. На память.
— Спасибо. Надо было попросить, чтобы вы хотя бы автограф на своих трусах поставили, что ли…
Дверная ручка уже легла в ладонь, когда за спиной прозвучало негромко и отчетливо:
— Повторим?
— Ты издеваешься, да? — мгновенно свирепея, едва ли не заорала я и метнулась обратно.
Кулаки сами собой сжались… и так же быстро разжались, когда выскочивший из-за стола Стас встретил меня на половине пути крепкими объятиями, более всего похожими на борцовский захват, и ошеломившим, сбившим с мыслей и почти что с ног поцелуем. Мать его в бога и в душу! Я забрыкалась, неловко саданула Стаса кулаком в живот, но этим никак ему не навредила — корсет и тут сыграл против, послужил защитой.
— Уберись от меня! Сука! Да я…
— А ты азартна… хм… Парамоша! — хмыкнул, отступая, Стас и поднял руки раскрытыми ладонями ко мне — так, будто сдавался, демонстрируя мирные намерения.
— А ты дебил!
— Может, и так. Но вот скажи мне, Елена прекрасная, как бы ты поступила, если бы сегодня я послушно выполнил все, что там было у тебя в программе? А? Можешь не отвечать. Я и сам знаю. Ты бы ушла и больше не вернулась, почувствовав себя отомщенной и этой местью удовлетворенной. А так… Так ты кипишь, готова лезть в драку, глаза горят зеленым, как у кошки ночью… А еще ты вновь чувствуешь, что проиграла… Хоть вроде бы и выиграла. Смекаешь, к чему это может привести?
— Смекаю, пиратская ты скотина. Но… Но зачем все это? Зачем, если можно просто…
— Просто — это со шлюхами, Лен. Денег дал и делай, что хочешь. Вот только скучно это. Ну а то, что интересно, что цепляет и заводит — ох как непросто. Особенно таким, как я, да еще и с такими, как ты. Которых только измором. Только на спор. Цепляя за азарт, принуждая, отпуская и вновь подтягивая с каждым разом все ближе.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
— Потому что ты — это ты. Потому что я по-прежнему хочу вести нашу игру честно. Вот и предлагаю еще раз: повторим?
— Ты себе что-то придумал про меня… непонятное. А я обычная. Таким, как ты тут живописуешь: которых измором и на спор, которые интересны по-настоящему, которых ценят и берегут, — мужья не изменяют.
— Мне абсолютно не интересен ваш бывший муж, Елена Георгиевна, и его похождения, — отступая от меня и сразу как-то холодея, откликнулся Стас.
Вдруг показалось, что сейчас он опять закроется, станет еще более непонятным и чужим… Это неожиданно испугало. Что было бы с моей жизнью после того, как я узнала об измене Макса, после выкидыша и развода, за время которого мой муж-изменник еще и вымотал мне всю душу, если бы не Стас? Если бы не игры, в которые он принялся играть со мной? Да я бы сейчас валялась на продавленном диване в съемной квартире и упивалась своим горем, вновь и вновь расковыривая свои сердечные раны и, заодно, оплакивая потерю бизнеса, а так…
 
— Опять покер на желание? — спросила я.
— В этот раз просто на постель, — по-прежнему холодновато откликнулся Стас. — Выигравший решает как и где. Годится?
— Нет, — возразила я, памятуя о том, как во время недавней карточной партии меня не оставляла уверенность, что противник ведет игру в поддавки. — Нет, Станислав Дмитриевич!
Я дождалась момента, когда у него изменилось выражение глаз, а лицо окончательно закаменело, с удовлетворением полюбовалась на это и только после закончила с усмешкой:
— В карты я с вами больше играть никогда не сяду. Хватит уж. Так что… Давайте придумаем что-нибудь поинтереснее.
  
Глава 26
 
Глава 26
Дожидаться реакции Стаса на сказанное я не стала. Подхватила пиджак, вывалившийся на пол из моей ослабевшей во время поцелуя руки, отряхнула его, закинула на плечо, придерживая за воротник, развернулась и летящей, блин, походкой двинула на выход. Правда, когда прикрывала за собой дверь, все-таки не удержалась и стрельнула взглядом через плечо. И только для того, чтобы убедиться: Стас по-прежнему стоит посреди своего здоровенного и очень английского кабинета, а на лице у него полное и всепоглощающее удовлетворение.
Вот ведь! А еще себя считала самым азартным человеком на свете! Как же! Встретилось и мне на пути что-то такое, про что отец, будь он жив, наверняка сказал бы так: нашла коса на камень — аж искры летят.
Китайцы, как оказалось, еще не ушли — толпились в холле в ожидании лифта. Я улыбнулась им и тоже встала рядом, уставившись на сменяющие друг друга цифры на световом табло.
— Прошу меня простить, — давешний господин Лян подступил ближе, опять легко переходя с родного на английский.
Он оказался существенно ниже и теперь засматривал мне в лицо так, будто бы что-то выклянчивал. Ухоженный, изящный, узкоглазый, умный… Что ему от меня-то надо?
— А вы действительно личная массажистка господина Смирнова? — китаец смотрел очень внимательно.
— А что? Беспокоит что-то?
— Чрезвычайно, — признал китаец и сунулся еще ближе. — И я готов вам хорошо заплатить за качественное… гм… обслуживание. Как насчет сегодняшнего вечера?
Я молчала, с изумлением осознавая, что меня самым натуральным образом клеят. Или… Или дело совсем не в моей дивной красе, а в хорошо знакомом мне господине, который остался там, в своем роскошном кабинете? Если я диспозицию поняла верно, то подкат китайца совершенно не случаен. Просто он увидел и оценил то, что во время совещания кипело между мной и Стасом, понял, что не в сорванной спине и не в массаже дело, что мы скорее всего любовники, и теперь прощупывал почву, узнавая, верна ли некая Елена Егорова некоему Станиславу Смирнову или ее вполне можно перекупить? Заплатить щедро или не очень, а после использовать так или иначе. А, если выйдет, то и так, и иначе — и информацию выдоить, и трахнуть…
«Ах ты гадина!» — злобно подумала я и уже начала прикидывать, что бы такое сделать, одновременно надвигаясь на мелкого ушлого китайца…. Но в этот момент лифт, тренькнув, распахнул двери, и все пошли в него. Господин Лян нервно обернулся и начал отступать. Так мы с ним к остальным и вперлись — китаец спиной вперед, я за ним следом.