Охотники красной луны (сборник)

– Ты жив!
Лицо ее залил румянец, на губах заиграла радостная улыбка.
– Я не знала, ты был… так далеко…
– Я жив, чего бы мне это ни стоило, - произнес Дэйн. - Вы все - тоже. А что с остальными?
Райэнна открыла глаза.
– Роксон пал первой жертвой, - проговорила она. - Еще с полдюжины пленников составили ему компанию, так я думаю. Что же касается всех прочих, их выгрузили - насколько я могла понять из того, что говорили мехары, на Горбале (это невольничий рынок) три дня назад. Думаю, у мехаров относительно нас какие-то особые планы, а уж что они удумали… - Женщина горько улыбнулась. - Мы можем лишь гадать. Лично я полагаю, что они нас оставили себе - на десерт. Мы убили двоих, а мехары не такие ребята, чтобы это стерпеть.
– Все совсем не так плохо, - упрямо возразила Даллит. - У нас есть надежда. Они были довольны тем, что мы сделали.
– Помолчала бы! Откуда ты знаешь? - прикрикнула на нее Райэнна. - Все из-за тебя! Если бы Дэйну не вздумалось тебя спасать, мы все отправились бы на рынок Горбала, зато Роксон остался бы жив. А на рынке кому-нибудь из нас могло повезти.
Аратак примирительно сказал:
– Тихо, дитя. В том, что с нами случилось, вины Даллит ровно столько же, сколько и твоей. Ты не меньше других жаждала вырваться из плена, что же касается Роксона… Может, он скорее выбрал бы смерть, чем жизнь в рабстве? Как бы там ни было, его уже нет, и помочь ему мы ничем не можем. А вот о Даллит этого не скажешь. Нас тут четверо. Мы все в одинаковом положении, но если мы еще и между собой начнем ссориться - тогда действительно плохо наше дело.
– Его и так хорошим не назовешь, - с горечью ответила Райэнна и перевернулась на живот, ярко-рыжие волосы, рассыпавшись, скрыли ее лицо.
– Райэнна… - произнес Дэйн, но женщина не ответила.
«Она считает меня виноватым в смерти Роксона и остальных», - подумал Марш.
Что можно было возразить на это? Вероятно, он, Марш, которому оказалось совсем нечего терять - чем бы ни кончилось их предприятие, обратно на Землю ему вряд ли удалось бы вернуться, - стал более других безразличен к жизни и смерти.
Аратак изрек следующее:
– Вы трое - по крайней мере существа одной крови. Никого из моих соплеменников теперь днем с огнем на борту корабля не сыщешь. Мне что же - повеситься от тоски и одиночества?
Даллит медленно подошла к человеку-ящерице и протянула ему свою маленькую ручку, утонувшую в громадной лапе рептилии.
– Мы братья и сестры по несчастью, Аратак, - сказала девушка нежным голосом. - По закону Вселенского универсального разума. Я это знаю. И Дэйн. И Райэнна вспомнит об этом рано или поздно.
Дэйн кивнул, чувствуя, что огромный человекоящер, бок о бок с которым он, Марш, сражался насмерть, стал ему еще ближе.
– Хорошая драчка была, а? - произнес он. - Между нами говоря, мы списали со счетов парочку этих проклятых котообразных тварей! А значит, что бы ни случилось с нами теперь, игра стоила свеч!
Аратак с энтузиазмом кивнул, а его наджаберья засветились голубым светом.
«И что теперь?» - подумал Дэйн и вслух поинтересовался:
– Нас кормить-то тут будут?
Райэнна поднялась, откидывая назад свои рыжие волосы.
– Тебя это интересует? - спросила она. - Да, и даже лучше, чем раньше, только вот еду через прутья суют. Никто и близко не подходит.
Дэйн произнес:
– Это означает, что они не собираются пытать, а потом убивать нас. Если бы они хотели нашей смерти - мы были бы уже мертвы. Деликатность в таких вопросах кошкам вовсе не свойственна. Они давно растерзали бы нас на куски, если бы хотели.
– Об этом я все время и твержу, - проговорила Даллит. - Я не знаю, что они нам готовят… Не могу читать их мысли и не сходить с ума… Помните, как тогда, когда вы заставили меня? - Она содрогнулась всем телом. - Я так озверела, что на какой-то миг сама бросилась на того охранника, готовая растерзать его зубами и ногтями… - Она замолчала, а потом твердым голосом закончила свою мысль: - Я знаю, что они не собираются убивать нас, мы приобрели для них большую ценность. Поэтому я в свою очередь хочу сказать тебе, Райэнна, - не думай о смерти! Соберись с силами и надейся на лучшее. Очень скоро наша судьба решится… А сейчас мы живы, мы вместе, нет нужды отчаиваться.
 
По крайней мере, было очевидно, что положение их изменилось, теперь с ними обращались как с опасными заключенными. Еду кидали через прутья решетки, да и то с порядочного расстояния. Делали это мехары, которые никогда не заговаривали с четырьмя узниками и приближались к решеткам с большой осторожностью. Трижды в день цепи с помощью специальных приспособлений, находившихся по другую сторону стен, удлинялись, что давало возможность Дэйну и Аратаку пройти в маленькое отделение, где располагался душ и туалет. Все остальное время узники оставались предоставленными себе и развлекались, строя догадки насчет того, что всех их ожидает.
Такое положение, как подсчитал Дэйн, оставалось неизменным около двух недель. Узникам было нечего делать, и они рассказывали товарищам по несчастью о себе. Это позволяло им, поведав о планетах, на которых они когда-то жили, и сообщив о том, чем они раньше занимались, лучше узнать друг друга. Дэйн изложил своим товарищам то, что было ему известно о социальном и политическом устройстве Земли и о ее истории. Как показалось Маршу, сокамерников в немалой степени удивило, что его планета не попала в сферу внимания Содружества. Только Райэнна постаралась найти этому верное, как ей казалось, объяснение.
– У вас несомненно наличествует большой прогресс в области науки и техники, - признала она. - Но в остальных сферах вы здорово отстаете, вероятно, из-за своей обособленности. Вот, например, ты уверяешь, что ни разу в обозримый период истории вам не нанес визита ни один исследовательский корабль, не высадилась ни одна экспедиция ученых с других планет…
– Ну, это еще вопрос, - возразила Даллит. - Такие исследовательские экспедиции не афишируют своих появлений и следят за тем, чтобы их действия оставались незамеченными жителями обследуемых планет.
– Но даже если бы такие экспедиции и имели место, - настаивала на своем Райэнна, - нельзя с уверенностью утверждать, что совершались они представителями Содружества. Корабли могли прилететь откуда угодно. Скорее всего, вашу солнечную систему просто забыли занести в соответствующий список. Или по ошибке обозначили как необитаемую. Сам же говорил, что в вашей солнечной системе ваша планета единственная, на которой наличествует жизнь. Это очень нетипично. Посетив одну-две планеты вашей системы, исследователи могли просто заключить, что и на других ее планетах дело обстоит точно таким же образом. Настоящие ученые так, конечно, не поступают, но от халтуры никто и нигде не гарантирован.
– Может быть, - предположила Даллит, - экспедиция прибыла тогда, когда на вашей Земле еще не существовало разумной жизни, когда она находилась в зачаточном состоянии и предки ваши качались на деревьях?
Аратак запротестовал.
– Это не должно было остановить ученых, - сказал он. - Моя планета вошла в Содружество раньше, чем Божественное Яйцо даровало нам колесо!
Тут Маршу вспомнилась излюбленная теория писателей-фантастов.
– У нас существует мнение, что представители других миров избегают нас или же вообще поставили нашу планету на своеобразный карантин из-за бесконечных войн и атомного оружия.
– Если бы полный и безоговорочный мир служил основным условием для приема планеты в Содружество, - сухо сказала Райэнна, - оно до сих пор состояло бы из двух дюжин миров, населенных главным образом эмопатами, а сейчас в него входит несколько сотен планет. Содружество делает все возможное, чтобы состоящие в нем народы могли разрешить свои внутренние проблемы мирным путем, подчас оно одно является стимулятором для достижения тем или иным народом внутренней гармонии. Но вместе с тем Содружество, существующее именно в том виде, в каком и было создано, служит надежным барьером против межпланетных и межзвездных войн. Многим народам удалось покончить с войнами, но у вас немалую роль играют и климатические условия, и природные катаклизмы, которые разобщают народы и усиливают этнические, культурные, социальные и лингвистические различия, существующие между ними. А все вышеизложенное опять-таки ведет лишь к удлинению периода войн в планетарной истории. Однако причины, вызывающие войны, просто изживают себя, когда общества в своем развитии минуют стадию индустриальной революции.