Русалочья кровь (СИ)

За первым поворотом Соню поджидал серый волк. Сидит, пялится звериным зрачком, перегородил путь, не обойдёшь. Девушка остановилась, подумала и сказала.
— Привет, волк.
Волк скосил на неё красный глаз и тоже зевнул.
— Куда идёшь, красна-девица?
— Ты тоже что ли говорящий?
Волк согласно кивнул и продолжил.
— Впереди смерть и кровь. Не ходи туда, не смотри туда.
— Мне нужно найти брата. Он умер по моей вине.
Задумался серый. Помахал хвостом, прямо как Макса. Задней лапой почесался.
— Сегодня ты моим родичам навредила, девица. Но многим раньше помогла. За добро твоё отплачу добром. Как будет нужда во мне — позови. Помогу, но только один раз. На большее не надейся.
Сказал и пропал. Как и не было.
Не успела Соня далеко отойти, как встретилась с котом. Похоже, у них тут зоопарк какой-то монстрячий. Кот больше на пантеру смахивает — метра полтора в холке, чёрный и лоснящийся.
— Привет, кот, — поздоровалась девушка по уже отработанной схеме.
— Пособлю я тебе красна-девица, подскажу, уж дюже за тебя собратья мои пушистые просят. На иную помощь не рассчитывай. Мы в тебе разочаровались.
— Спасибо тебе за любую помощь.
— Ну слушай. Как Калинов мост перейдёшь, то избушку на курьих ножках увидишь. Там брат твой, у Бабы Яги. Не затянуло его полностью в подземный мир. Спасти, вывести сможешь, ежели воля и смелость будут. И жердь раскачать не забудь.
Сказал и исчез. Как и не было.
Соня отправилась дальше. Лес постепенно начал редеть и покрываться пеплом. Изредка попадались обугленные ёлки, а потом и вовсе сожжённые — торчали в небо, чёрными пальцами в облака утыкались. Похоже на последствия пожара.
Послышался шум и шипение, как от раскалённый сковороды, если вода попадёт. Звуки приближались, нарастали, и вскоре Соня вышла на крутой обрыв. Слева направо текла лава, бурлила, пузырилась. Невдалеке обнаружился мост — надёжный, каменный. По нему и перешла. Мост хоть и крепкий, а всё равно страшно. Огненные искры до самых стоп долетали и обжигали.
За мостом красовалась золотая осень. Берёзки белоствольные обсыпались желтой листвой, приятный ветерок обдувал, белки скакали туда-сюда. Солнышко из-за туч вышло, пригрело. Тепло, светло, уютно. Вот она Навь какая, не тёмная, не страшная. Девушка приободрилась и продолжила путь в приподнятом настроении.
Долго шла Соня через рощу, уже вечер наступил. И как солнце скрылось за деревьями, то показалась симпатичная избушка на сваях. Наличники резные, крыльцо просторное, цветник перед входом разбит.
— Здравствуй, красна девица. Куда путь-дорогу держишь?
Низенькая бабулька вышла из-за дома и приветливо заулыбалась. Платочек цветастый низко на лоб надвинут, в одной руке серп, в другой ведёрко.
— Здравствуй, бабушка. Я брата ищу.
— А не твой ли это, у меня на лавке сидит? Ужо и не знаю, что делать с ним. В лесу нашёлся, не ест, не говорит.
— Где он?
— Да там, в сенях посмотри.
Соня кинулась к избе, растворила дверь и нырнула внутрь. Какой пряный запах здесь, как много тряпок понавешено, ничего не поймёшь. Дверь сама захлопнулась за спиной, погрузив девушку в кромешную тьму. Ничего не успела рассмотреть.
— Слав? Слав, ты здесь?
Девушка споткнулась и чуть не упала. Надо нащупать стену и идти вдоль неё. Кто-то схватил за руку. Пальцы ледяные.
— Слав?
— Беги, — проскрежетал незнакомый голос.
Удушающий запах накрыл с головой, мир покачнулся и уплыл.
Лунный свет резал глаза. Соня отвернулась. Она лежала внутри помещения в небольшой клетушке, отделённой от остального пространства. Напротив сидел седой старик.
— Что со мной? — прошептала девушка. Губы отказывались подчиняться.
Старик поднял голову, и Соня с ужасом узнала брата. Бледный, с совершенно белыми, отросшими по плечи, волосами.
— Славка, что они с тобой сделали?
— С ним ничего, — ответила бабка. — Отсидится и пойдёт. А ты пришла в своём теле. В сладеньком, вкусненьком. Отправишься вместе с ним, не разлучать же брата и сестру, — старуха мерзко захихикала, — но сначала тебя от плоти освободим.
 
Бабка прижалась к прутьям, и Соня отпрянула. Нос старухи загибался до подбородка, жёлтые клыки торчали изо рта, веки прикрыты, а во лбу глаз с вертикальным зрачком.
— Печь растоплю, девицу порублю и пирога с мясом сделаю. Давно человечинки не ела.
Старуха облизнулась и, капая слюной, ушла в сени.
— Она за дровами, — сказал Славка.
— Надо бежать отсюда, — девушка подползла к прутьям и подёргала их. Силы потихоньку возвращались.
— Бесполезно. Не выбраться.
— Слав, ты чего? Сейчас что-нибудь придумаем.
Соня нашла качающийся прут и принялась его тормошить. Хлопнула наружная дверь и послышались шаги. Возвращается. Девушка в отчаянии налегла на решётку всем телом, и одна жердь выскочила из паза.
— Слав, держи её, — крикнула Соня и бросилась с прутом в руках к старухе, целясь той в третий глаз. Бабка взвизгнула и ловко отскочила в сторону, запустив поленьями в девушку. Славка метнулся к выходу и практически силой вытащил Соню, которая размахивала прутом и рвалась в бой.
— Её этим не остановишь. Она боль от ран не чует, и всё затягивается быстро.
— А так?! — Соня подперла дверь прутом. Изнутри сыпались удары, дверное полотно выгибалась, трещало, но держалось.
Взявшись за руки, брат и сестра побежали. Ночью лес выглядел совсем по-иному. Луна заняла полнеба. Причудливо изогнутые берёзы шевелились во мраке и казались сплетённым змеиным клубком. Под ноги то и дело кидались корни, приходилось смотреть в оба. Изредка попадались горящие огоньки. Один раз Соня подошла поближе и с ужасом отскочила — на шесте висел человеческий череп со светящимися глазницами.
— Это она развешивает. Тех, кого съела, — сказал Славка. — Нам не уйти.
Высокий вопль разорвал тишину, и мимо пронеслись порождения ночных кошмаров. Клювы железные, вместо маховых перьев ножи понатыканы, на лапах когти с предплечье длиной.
— Что это за фигня?
— Гуси-лебеди, — ответил Славка. — Ложись.
Соня зарылась в палую листву и уткнулась лицом в землю. К счастью, их не обнаружили.
— Они у Калинова моста ждать будут, там пространство открытое, негде спрятаться, — Славка сел и отряхнулся от мусора.
— Слав, откуда ты это всё знаешь? Ты не больше суток здесь провёл.
— А мне кажется, что целый год. Уже четыре сезона сменилось, как я в Нави. Насмотрелся всякого.
Беглецы отправились дальше. Несколько часов или мгновений, Соня уже во всём сомневалась, было спокойно, затем их нагнал шелест. Стая летучих мышей окружила девушку. Зверьки метили в лицо, цеплялись за волосы. Соня в ужасе завизжала, пытаясь закрыться руками.
— Сейчас помогу, потерпи, — Славка оторвал нескольких кровопийц от сестры. — Да их тут тьма!
— Тьма! — выкрикнула девушка и рассмеялась. 
Самые густые тени набухли, отделились от предметов и слились в чёрный клубок. Распахнулись жёлтые глаза и кожистые крылья. Маленькая Тьма явилась по зову хозяйки, зарычала и спикировала в мышиную стаю. Ей было чем поживиться.
— Спасибо, Тьма, — выкрикнула Соня.
Тропа освободилась, и беглецы бросились вперёд. Нужно спешить. Не ясно, вырвалась ли уже Яга или сидит в избушке. За крылатую кошку девушка не беспокоилась. Та и сама была порождением мира духов и Нави. Наиграется и сгинет в сумраке до следующего зова.
Ближе к рассвету они достигли реки Смородины, над которой качался хлипкий подвесной мост.
— Странно, — остановилась Соня. — Когда я шла сюда, река горела. И мост был другой.
— Мост меняется. А река только днём горит, ночью превращается в воду. Видишь кое-где уже огоньки плавают? Скоро запылает.
— Точно, вижу.
Из глубины поднимались шары, скрученные из призрачного белёсого пламени. Внутри каждого сидело нечто тёмное и зловещее. Оно трепыхалось и рвалось сквозь тонкую оболочку.
— На глазные яблоки похоже, — девушка поёжилась. — Надеюсь, они нас не видят.