Враг мой – муж мой (СИ)

– Эйд решил отомстить за вас, оттоптав герцогине ноги.
И Леолия тихо засмеялась. Ларан умудрялся говорить глупости с таким серьёзным лицом, что удержаться от смеха было невозможно.
– Я хотела поблагодарить вас, – шепнула она, когда они сошлись в фигуре танца. – Я была неправа, не воспользовавшись вашей помощью…
Он хмыкнул.
– Обожаю, когда дамы извиняются! Ещё, ещё, пожалуйста, а я подумаю, прощать ли вас.
Ей захотелось треснуть его по лбу.
– Ларан, – капризно выкрикнул Америс, – ты выбрал себе плохую пару. Смотри, чтобы она тебя не скинула с лестницы…
Морской герцог огляделся вокруг.
– Ну, разве что по приставной…
Леолия не сразу поняла, что он имел ввиду, а догадавшись, залилась краской. С Лараном было невозможно общаться, не краснея. И невозможно быть уверенной, что пошлость сказал именно герцог, а не ты сама себе что-то вообразила.
Принц заржал, как конь.
– Ты намекаешь, что моя сестра развратна? Что кавалеры к ней лазают по ночам по приставным лестницам?
– Нет. Мой принц. Я намекаю, что развратен я, – ответил тот, – а её высочество – сама скромность.
В этот момент пары поменялись партнёрами, и крепкие пальцы Эйдэрда аккуратно сомкнулись на пальчиках Леолии.
– Откуда вы знакомы с Лараном? – требовательно прошептал Медвежий герцог.
– Плохо же ты её знаешь! – принц подозвал слугу, веля налить себе напиток.
Король что-то тихо сказал ему, но Америс лишь громко фыркнул:
– Она пыталась убить меня, отец, если ты забыл.
– Я жду, – напомнил тихо Эйдэрд, сверля её чёрными глазами.
– Можете ждать, если хотите ждать, – холодно ответила она, гордо вскинув подбородок. – Я не обязана отвечать на ваши вопросы.
– Если вы не очень умны, то можете не отвечать, – угрожающе мягко согласился он.
– Вы слишком высокого о себе мнения, – Леолия отвернулась.
Пары вновь поменялись, и Леолия с облегчением коснулась руки Ларана.
– А я, пожалуй, тсан.. станцую с ней сам, – внезапно принц встал и, с ненавистью глядя на сестру, двинулся к ней.
Леолия похолодела от нехорошего предчувствия.
– Пожалуйста, спасите меня, – прошептала своему кавалеру тихо.
– Не бойтесь, – шепнул Ларан в ответ, – это просто испорченный глупый мальчишка.
И, выпустив её руку, он шагнул по направлению к принцу.
– Мне скучно, Америс, – протянул капризно, – в твоем дворце твоим друзьям всегда скучно.
– Ларан, чего ты хочешь? – принц остановился, ухватившись за рукав Морского герцога и бессмысленно шатаясь.
– Кутить, – пожал плечами Ларан. – Эйд, поехали кутить? Только ты, я и принц. К юдарду всех дам. Как в старые добрые…
– Олти… Атли… Олитичная мысль! – пробормотал принц.
– Ваше величество, вы позволите? – Эйдэрд обернулся к королю.
Тот брезгливо махнул рукой.
– Полагаю, обед можно считать завершённым, господа. Завтра утром жду всех на охоте.
Все, кроме Америса, поклонились, и оба герцога вывели почти совершенно беспамятное высочество из зала.
– Могу ли я попросить вас о беседе со мной?
Леолия обернулась. Перед ней склонился принц Калфус.
– Пойдёмте в сад, – предложила она. Ей тоже было о чём с ним поговорить.
 Глава 7. Вино и дружба 
Ларан развалился на медвежьей шкуре у камина. В левой руке он держал бокал персикового вина. Оно было более сладким, чем крепкое тинатинское, но Ларан любил сладости. Отблески пламени плясали на стенах небольшой комнаты, на лицах двух мужчин, отражались в стёклах, выходящих на набережную Шугги. Где-то наверху спал вусмерть пьяный принц, наследник славной династии и золотого трона. В самом начале кутежа Америс вырубился, и оба его «лучших друга» притащили безвольное тело в столичный особняк Медвежьего герцога.
– А всё-таки жизнь – смешная штука, не правда ли? – спросил Морской герцог, отхлёбывая вина.
Ему вспомнилась прекрасная нагая купальщица на зелёной траве. Волосы цвета его любимого шоколада оттеняли белизну нежной кожи.
Очнувшись связанным в чьём-то сарае, Ларан умудрился перетереть верёвку, вытащить из досок пару гвоздей и бежать. И даже свою лошадь потомок морских разбойников не забыл выкрасть из плена. Пересечь Шуггу верхом было нереально – река славилась водоворотами. Герцогу пришлось ехать до самого Элэйса, где он щедро заплатил паромщику, чтобы тот перевёз их с лошадью на другой берег. Тот долго ворчал, не соглашаясь отправляться в путь на пароме лишь с одним человеком и одним конём. Здесь, в столичном пригороде, народ жил размеренной, тихой жизнью, и сверхурочная, пусть и щедро оплачиваемая, работа никого не вдохновляла. Тогда Ларан достал саблю и положил на один край стола оружие, а на другой – мешочек с серебряными монетами.
 
– Выбирай, друг, – любезно предложил герцог, и паромщик, тяжко вздохнув, потянул руку к серебру.
Однако безумная ночная переправа по вздыбленной грозой Шугге, затем не менее сумасшедшая скачка не привели ни к чему.
В обители он устроил небольшой погром. Вломившись к невинным девам, потребовал выдать ему темноволосую девушку. Он почти устроил штурм сестринского корпуса в одиночку, когда к нему, наконец, выплыла высокая, статная настоятельница. Выслушав брань и угрозы, она пожала покатыми плечами.
– У нас её нет. Ты, добрый путник, теперь только у короля можешь спросить, куда он дел темноволосую девушку из обители. Её сегодня стражники увезли в столицу.
Последнее Ларан дослушал, уже выпрыгивая из окна на верную лошадку.
Перед самым Шугом Чайка отчаянно захромала. Пришлось останавливаться. И пока огненнобородый кузнец подковывал тяжело дышащего скакуна, Ларан успокоился и решил не громить королевский дворец ночью. В конце концов, отчего бы не подождать до утра? Он заночевал в придорожной таверне, а утром явился пред светлые очи короля.
И увидел её.
Ларан сразу узнал свою нимфу, несмотря на богатый серебряный наряд и хитроумную причёску, переплетённую жемчугом. А потом оказалось, что эта та самая Леолия, дочь короля, которая якобы умерла десять лет назад. И это было неприятно. Вряд ли король добровольно согласится выдать дочку замуж за владельца самого маленького герцогства короны. Да и сама Леолия вряд ли захочет отправиться в мрачные форты на островах, где кроме чаек и соли и нет ничего.
– Смешная штука – жизнь, – вздохнул Ларан и допил вино.
Эйд, хмельной и мрачный, сидел напротив на низеньком кресле. Ноги в высоких чёрных ботфортах он забросил на деревянный столик.
– Скажи над чем ты не можешь посмеяться, и я удивлюсь, – сумрачно отозвался он.
– Над смертью? – предположил Ларан, ухмыльнувшись. – Впрочем, нет… Безносая, да ещё и с косой, это право, смешно. А ещё безглазая. Друг, налей мне ещё.
Эйд бросил в гостя бутылкой, тот ловко перехватил, откупорил и отпил из горлышка.
– Когда и где ты видел Леолию раньше? Почему называешь нимфой? – потребовал Медвежий герцог.
Ларан ухмыльнулся, серые глаза его блеснули в полутьме.
– Информация стоит дорого, Эйд. Предложи мне что-то, что мне нужно.
– Золото?
– Пфи, за кого ты меня принимаешь? Отдай мне Мишку, – лукаво предложил Ларан.
– Не слишком ли много хочешь? – Эйдэрд нахмурился.
В дверь заскреблились.
– Войди, Юдард, – приказал Медвежий герцог.
В комнату зашёл рыжий оруженосец.
– Принц заснул, ваша светлость.
– Садись, выпей с нами вина, – предложил ему Ларан.
Юдард вопросительно взглянул на своего господина. Тот кивнул. Оруженосец поискал глазами целый, не разломанный стул. Не нашёл и аккуратно опустился на паркетный пол. Ларан протянул ему бутыль:
– Бокал найди себе сам. А хочешь – пей через горло, как я.
– Хочешь, возьми Юда, – предложил Медвежий герцог из темноты.
Только что найденный хрустальный бокал выпал из рук оруженосца. Юдард испуганно вскочил:
– Простите…
– Не бойся, он шутит, – рассмеялся Ларан, – ты – самое ценное, что есть у Медведя. Кроме Мишки, конечно.