Альфа-злодей (ЛП)

У него звон в голове и ощущение, что он забыл что-то чрезвычайно важное.
— Его эго. Его бизнес. Мне все равно.
— А кто унаследует его бизнес после его смерти? Кто возьмет на себя все сделки и контракты? Она расторгнет их все в одно мгновение. На данный момент она единственная наследница его состояния.
Кусочки головоломки соединяются в его сознании, и открывается ужасающая правда.
— Он собирается выдать ее замуж, — шепчет он, ярость закипает у него внутри.
Но это не просто гнев. Есть душевная боль и чувство потери.
Одиночество.
Горе.
— Вот почему она сбежала. Тогда я этого не знал, но быстро стало ясно. Каждый Альфа, который знал Тэтча в радиусе ста миль отсюда, хотел ее. Они хотят унаследовать империю Тэтча.
Что… за… черт.
Что, черт возьми, натворил? Что?
Он вспоминает ночи, когда она шептала о своем отце, и страх в ее глазах, когда она говорила о нем.
Как она напрягалась, когда говорила о его мужчинах.
— Я думал, она сказала тебе, чувак. Мне очень жаль.
Нет, потому что ей никогда не приходилось. Это была ее история, которую она могла рассказать, когда хотела.
Прямо как сказала Пайпер.
— Мне нужно спасти ее.
Потому что мысль о том, что другой Альфа причинит ей боль, возьмет ее против ее воли…
Нет.
Он совершил самую глупую вещь, какую только мог совершить, и все с намерением причинить ей боль.
Это непростительно.
Он ревет так громко, что посетители подпрыгивают, а Бета-бармен отступает от него.
— Скажи мне, что тебе от меня нужно, — говорит Джексон, ничуть не обеспокоенный вспышкой гнева своего друга. — Я могу легко получить доступ к системе безопасности Тэтча. Мы могли бы пойти по старинке и отключить электричество в пентхаусе, если хочешь. Давай разберемся с этим ублюдком.
Он заставляет себя успокоиться и оценить ситуацию.
Им нужно действовать быстро.
И если Лилит соединят против ее воли, он сожжет Тэтча заживо.
Он не ждет от нее прощения.
Он этого не заслуживает.
Но он может хотя бы попытаться спасти ее от чудовищной участи.
ЛИЛИТ
За ней повсюду следуют трое охранников.
Ее единственное уединение — в ванной или спальне, которые она не может запереть.
Ей следовало бы бояться.
Но есть только гнев.
Ноа предал ее. Он знал, как сильно она боялась своего отца, и он вернул ее в единственное место, которое, как он знал, сокрушит ее душу.
Это чудовищно.
И теперь она осталась в ожидании прибытия Тидуса, Альфа-поклонника, который намерен унаследовать бизнес ее отца.
Тот, кто спарил бы ее через секунду, если бы представился шанс.
Она не знает, что хуже — быть влюбленной в того, кто предал ее, или быть в паре с Альфой, которого она не хочет.
Оба ее выбора ужасны.
Любит ли она Ноа?
Возможно, она так и думала.
Ее внутренняя Омега все еще зовет его. Как будто ее душа разрывается надвое, пока она ждет прибытия Тидуса.
От тошнотворного позыва к рвоте она согнулась пополам, и ее сухо вырвало в коридорах. Один охранник вздрагивает, но остается рядом с ней, поскольку ничего не происходит.
— Ты такой же плохой, как Тэтч, — говорит она ему, вытирая рот и встречаясь взглядом с его темными глазами. Они смотрят на нее в ответ, не мигая.
— Когда я унаследую его империю, я позабочусь о том, чтобы ты умер первым, — рычит она, ожидая реакции.
Это работает. Она замечает малейшее вздрагивание, прежде чем его лицо становится нейтральным.
Хорошо. Пусть они все сгорят,
Она в ярости на весь мир. На Ноа. На своего отца. На Тидуса.
Даже на Итана, за то, что он умер.
Все было напрасно, и она вернулась к тому, с чего начала.
Ее снова рвет, и на этот раз она целится в ботинки охранника.
* * *
Она застегивает молнию на черном платье, которое нашла в шкафу, когда ее охватывает знакомая судорога.
О нет.
Она не принимала подавляющие препараты по крайней мере два дня, и это значит…
— О, черт, — шепчет она, хватаясь за живот.
У нее начинается Течка.
Несмотря на свою эффективность, ее подавляющие средства также имеют нелепый побочный эффект. При достаточном количестве пропущенных доз и стрессе в ее организме может возникнуть сильный Жар, даже если она не должна была ее принимать.
 
Ее руки вспотели, а кожа слегка покраснела, когда она открывает аптечки в каждой ванной комнате, отчаянно пытаясь найти какое-нибудь средство от Жара.
Они все закончились.
Этот ублюдок забрал их.
Этот придурок-отец забрал у нее подавляющие средства как раз вовремя, чтобы Тидус навестил ее.
Ей хочется закатить истерику, разорвать на себе платье в клочья и забаррикадироваться в спальне. Но охранники просто ворвались бы внутрь и затащили ее обнаженное тело в гостиную.
И если она будет скользкой, то будет спарена в считанные мгновения.
Она должна пережить сегодняшнюю ночь, не уступая Тидусу.
Она делала это и раньше, но на этот раз…
Никто, кроме нее, не на ее стороне.
Она должна спасти себя.
И Течка или нет, она клянется, что будет.
Будь она проклята, если ее отдадут как приз — она должна бороться.
Теперь, когда она почувствовала вкус свободы, она никогда не вернется к этой жизни.
Сначала им придется убить ее.
Но непристойное количество жидкости стекает по ее бедрам, когда она спешит обратно в ванную, чтобы вытереть ее. К счастью, она нашла нижнее белье в своем шкафу вместе с платьем, но ткань выдерживает не так уж много.
— Все будет хорошо, — шепчет она себе. — Так и должно быть.
* * *
Охранники остаются за дверью, пока она садится на кровать, в животе у нее закипает паника.
Время идет, и она грызет ногти, ожидая прибытия Тидуса.
Когда в ее груди расцветает надежда на то, что он не придет, она слышит низкие голоса, доносящиеся с нижнего этажа пентхауса.
Теплый мускусный аромат доносится до ее носа, и хотя пахнет он прилично, он совсем не похож на перечный, кожистый аромат, которого она так жаждет.
Руки тащат ее вниз по лестнице, ее ноги на черных каблуках чуть не спотыкаются, когда она встречается взглядом с Тидусом.
Это отвратительное воссоединение, но он улыбается ей так, словно она идет по проходу на их свадьбе, и он впервые видит ее в подвенечном платье.
Тидуса ни в коем случае нельзя назвать уродом. Его коротко подстриженные светло-русые волосы идеально уложены, а на красивом лице расплывается мягкая улыбка. Но глаза у него тусклые, лишенные всякой радости.
Он не уродливый человек, но его намерения таковы.
Ее подтаскивают к нему, всего в нескольких футах от его тела, и его улыбка превращается в ухмылку.
— Вы можете оставить ее со мной, — кивает он охранникам. Они отпускают ее руки, и она спотыкается, неловко останавливаясь, пока Тидус наблюдает за происходящим, ухмылка не сходит с его лица.
— Прекрасная Лилит, — упрекает он, делая шаг ближе к ней. Брючный костюм в тонкую полоску сидит на нем идеально, и в любой другой обстановке он был бы привлекателен.
Но вблизи его запах мускусный и металлический, похожий на тусклую землю и ржавчину.
— Тидус, — вздыхает она. — Жаль, что нам придется встретиться снова.
Его ноздри раздуваются, и ухмылка превращается в злобную усмешку. — Я бы сказал обратное. Тебя не было какое-то время. Твоя бунтарская жилка закончилась?
Несмотря на то, что он всего на несколько лет старше, он разговаривает с ней свысока, как с ребенком.
Так похожа на своего отца.
Она молчит, пока его глаза путешествуют по ее телу, останавливаясь на нежном участке кожи между шеей и плечом. Его запах усиливается, и в нос ей ударяет его ржавый аромат.
Он возбужден.
— Послушай, — быстро говорит она, делая небольшой шаг назад. — Я не хочу иметь ничего общего с бизнесом моего отца. Ты можешь получить все, — шепчет она. — Я тебе ни для чего из этого не нужна. Просто поговори с ним, и я уверена, он поймет…