Синтетик (СИ)

И это с учетом того, что все почтальоны необычные создания. Они работали исключительно на городскую службу и сами не в полной мере оставались людьми. Легкий вид мутации, позволял им бегать практически без устали многокилометровые расстояния. Особое расположение кровеносной системы и трансформация сердца, помогали это делать еще и с высокой скоростью. Но ночь время Кажиду и тогда в лесу надо не бегать, а тихонько затаится или если знаешь как, осторожно двигаться, не привлекая к себе лишнего внимания. Я знал, но и мне стало страшновато от того, что мутант может заметить. Если даже и спасусь, он будет долго кружить возле деревни, которой придется сесть на карантин, оборвав свои связи с внешним миром. Тварь хоть и ночная, но может нападать и днем.
А ведь никто ее еще не убивал? — вдруг подумал я. Вот бы кинуть сейчас клинок в спину и уби… Стоп! Я вспомнил, что опасность эти монстры чувствуют великолепно. Немного отполз от дерева и тут же заставил себя прекратить думать о нападении.
Решив, что на первый раз довольно и гулять дальше там, где появилась душегубица не стоит, я перелез обратно через забор и аккуратно пробравшись в дом, еще не сразу смог заснуть, переполненный новыми эмоциями от прогулки. В этот раз отец меня не заметил, но были и другие, когда тайно исчезать не удавалось. На второй или третий, Кас даже дал мне пощечину, узнав куда пропадаю. Я стерпел и промолчал, понимая, как он боится и беспокоится обо мне, но остановиться уже не мог. Это не было с моей стороны щекотанием нервов или поиском адреналина. Нет. Это казалось чем-то другим, гораздо более высоким по своему естеству. Тяга к жизни, к поиску чего-то нового и неизведанного, вот как-бы я это назвал. Так, наверное делали наши путешественники предки, в те далекие времена, когда по планете еще не прокатилась череда страшных, все сметающих на пути войн и их последствий.
Из своих выходов, в основном в город, Кас привозил иногда старые книги, они тоже были достаточной редкостью. В них я видел странные постройки, плывущие по воде и называющиеся кораблями. Однажды даже нашел изображение большой, железной птицы, которая якобы летела по небу. В это я конечно не верил, но подробно рассматривая такие картинки, иногда в своих мечтах представлял, как могу летать и видеть землю с высоты птичьего полета.
Правды ради, надо сказать, что не всегда мои вылазки оказывались так безмятежны и спокойны. Однажды я почувствовал и только потом увидел человека. Он шел медленно, часто останавливался и прислушивался. Я сразу понял, что ходить ночью для него не впервой. Луны на небе не наблюдалось и я шел за ним больше доверяя чувствам, чем видя глазами. Потом двинулся дальше и периодически, в светлеющем моментами небосклоне, мог разглядеть его неясный силуэт.
Что за ночная тварь, наверное не узнаю никогда. Я ничего не почувствовал и не услышал, а это говорило о высоком уровне охотника. То, что человек за которым я следил оказался мертв, стало ясно, только по характерному бульканью в его горле. В затихшем лесу, этот звук был очень отчетливо слышен и понятен. Я еще долго пятился задом, а потом медленно и тихо, старался уйти подальше от этого места.
Видел я так же, как мутанты спариваются, причем удивительным было то, что порой это делали особи, совершенно противоположные по своему типу. Если от такой связи потом и рождалось детеныши, то наверняка это был новый вид мутантов с их извращенными способностями, направленными так или иначе всегда на одно — убить и сожрать.
Через неделю Кас отбывал в город. Надо было обновить запасы, получить и передать почту, узнать о дате начала ежегодных соревнований по боям и договориться о участии в них. Много раз, бойцы нашей деревни занимали первые места. Если бы не такая удаленность от города и то, что чужих у нас особо не жаловали, количество учеников у учителя, пополнилось бы многократно. Про город я часто слышал от отца, но по каким-то своим, неведомым причинам, он не хотел меня туда брать.
— Каса не будет неделю, — думал я. Самое благоприятное время для Пастэра чтобы отомстить. В том, что он это сделает тогда, когда отец уедет я нисколько не сомневался.
 
— Без глупостей! — сказал мне он перед отъездом, взял за плечо и подтолкнув к чулану кивнув на сундук.
— Открой!
Я удивился, но послушно отбросил крышку и ахнул. Прямо сверху, лежал старый, потертый обрез.
— Заряжен! — коротко подвел итог моему осмотру Кастр и захлопнул крышку.
В этот день я придумал план и в эту же ночь вышел за стену поселения, чтобы его осуществить.
Ревун, обычная птичка размером с ладонь взрослого человека, но вот от звука, который она издает, можно встать в ступор, если не слышать его заранее и не быть к этому готовым. Да даже если и слышать, то привыкнуть к нему вряд ли получится. Словно сотни раздраженных голосов, одновременно разразились диким воплем, так орал ревун, поистине громко и страшно. В памяти птички, хранились тысячи звуков и какие она выплеснет в следующий раз, думаю не знала и сама. Вот такого ревуна я выследил и поймал, завязав на его голове небольшой черный мешочек. Особенность птицы была такова, что своим страшным голосом она кричала лишь в моменты сильного испуга или тревоги. Пока мы находились вдвоем с сестрой, ночами я оставался дома, а свой трофей предварительно накормив, подвешивал на ночь в сенях, закрепляя к верхней балке в небольшой клетке из прутьев. Я надеялся, что если кто-то захочет проникнуть в дом, то нарвется на такой вот неожиданный сюрприз. Это и произошло. Первую ночь без Каса мы спали спокойно, а вот во вторую сами перепугались до заикания, но оно того стоило. Я увидел белого как смерть Пастэра, прижавшегося к стене вместе со своим приятелем. Обоих колотила крупная дрожь. Пока они пришли в себя к нам набежало пол деревни. И когда выяснили произошедшее, мне с сестрой лишь попеняли тем, что завели в доме такую неподобающую птицу. А вот сильный подзатыльник на глазах у присутствующих от деда, грозил Пастэру серьезными неприятностями еще и дома. Я не злорадствовал и всем видом показывал, что сам сожалею о случившемся, стараясь вдобавок казаться испуганным. Правда факт оставался фактом. Ночью в чужой дом залезли посторонние, а это был серьезный проступок даже для лидирующего клана, к тому же с многочисленными свидетелями. Я видел боковым зрением, как попавшийся парень, несколько раз бросал на меня дикие взгляды. Стараясь не встречаться с ним глазами, понимал, что за такой позор он обязательно отомстит. Но еще я знал, что это будет не скоро, а к тому времени все может измениться, по крайней мере вернется Кас. В глубине души, я не смотрел в глаза своему обидчику потому, чтобы он не увидел в них торжествующие искорки свершившегося правосудия.
Я еле дождался, когда вернется отец, ведь ни в эту, ни в прошлую ночь отлучиться не вышло. Пока его не было, я не мог оставлять сестру одну, а мне очень хотелось окунуться в манящий, ночной лес.
Близилось время сдачи экзамена. Вся молодежь тренировалась с утра до вечера, вне зависимости от того, участвует боец или нет.
После случая со стеной, внешне, учитель был ко мне равнодушен, но я знал, что это не так. Проходя мимо, он слегка поправлял мой локоть, корректируя траекторию удара или защиты, указывал на неточности в стойке, или перемещении. Чтобы четко понять, каково это получить удар в болевую точку, он демонстрировал его непременно на мне, приговаривая:
— Так лучше усваивается!
Я стал этаким мальчиком для битья, но только радовался этому, замечая, как становлюсь все техничнее и быстрее. В принципе, участие в соревнованиях, мог принять любой из обучающихся, в независимости от возраста и уровня. Мне в мои почти четырнадцать это было делать глупо и пока многие пользуясь занятостью учителя отлынивали от тренировок, пахал как лошадь, прерываясь только на обед. Я видел и знал тех, кто будет сдавать зачет. Пятеро молодых людей, которым исполнилось по восемнадцать, но все они были уже суровыми бойцами, хоть еще и с юношескими лицами. Многочисленные порезы и шрамы от отработки приемов с холодным оружием, говорили о многом, знающему человеку. Мускулистые тела заточены чтобы бить и ломать. Ну а если убрать внешний вид, то это все-таки были уже молодые мастера боевых техник, за которых давали хорошую плату, нанимая в сопровождение или охрану.